Лисья бухта стала последним оплотом дикого отдыха в Крыму

Лакомый кусок. К живописной бухте начали всерьёз присматриваться крупнейшие украинские строительные компании

Главный и последний плацдарм дикого отдыха в Крыму, Лисья бухта, бьётся с одеждами цивилизации. Судя по всему – безнадёжно. Корреспондент Фокуса высадился на здешних берегах

Остались позади винные ряды посёлка Курортного, расположенного у подножья горного массива Кара-Даг. Слева внизу – узкий галечный пляж, заставленный зонтами и устланный – не пройти – типичными крымскими отдыхающими. Справа на крутом холме – железобетонный скелет отеля, который начали строить ещё в позднесоветские времена, да так и забросили в силу объективных для тех времён трудностей. Впереди – тропа, вьющаяся меж морем и отвесными глинистыми уступами. 

Путь тернист. Нагромождения валунов, подъёмы и спуски: не то что человеку с рюкзаком, но и пешему налегке требуется определённая сноровка. Через полчаса – скала, за которой открывается восхитительный вид на укромный залив. Ещё минут двадцать, и морально неподготовленный турист может забыть о пейзаже. Его обязательно смутят девы, одежда которых состоит лишь из прозрачной шали вокруг бёдер или только шлёпанцев. А скромную путешественницу неминуемо шокируют мужики с вольно болтающейся оснасткой. Мы – в Лисьей бухте, любимом месте отдыха натуристов и неформалов разных мастей со всей территории бывшего Советского Союза. 

Наголо. Вода в Лисьей бухте обладает интересным качеством: она напрочь смывает предрассудки

Потерянный рай
Есть две версии, почему бухта называется Лисьей. Первая: ранее в её окрестностях в изобилии водились лисы. Вторая: тут, в здешних водах, до сих пор существует разновидность ската, именуемого морской лисицей. Рыба очень питательная и практически безотходная – костей нет, одни хрящи, и если из ската сварить уху, остатков не будет. 

Лисья бухта, она же – просто Бухта, она же – Лиска, последнее, наверное, место в Крыму, на которое практически не наложила свою тяжёлую руку неумолимая цивилизация. При Советах берега залива с грядой Эчки-Даг, что в переводе с крымскотатарского означает «козья гора», вообще были необитаемы: они считались запретной пограничной зоной, и туристов, желающих оторваться от мира сего, беспощадно гоняли люди в зелёных фуражках. 

В конце 80-х годов с этим стало попроще, и натуристы, которые ещё с XIX века традиционно отдыхали в Коктебеле (он находится по другую сторону Кара-Дага), потянулись в Лиску. Коктебель начал превращаться во вторую Ялту, и голому человеку там стало неуютно. Впрочем, говорить о том, что в Бухте просто обязаны отдыхать нагишом, крайне нелепо. Да хоть в шубе ходи, слова никто не скажет. Главное тут – полная свобода. И прин­цип: делай, что хочешь, только не мешай другим. 

Еще 15 лет назад Лиска была просто раем для «дикарей». Ближайшая цивилизация размещалась либо в пятидесяти минутах ходу, в Кырпыре (так обитатели Бухты называют Курортное), либо в часе с лишним – в Щебетовке. Второй путь более сложен – идти приходится через горный перевал, по краю пропасти. Впрочем, судя по следам, по этим тропам могут перемещаться местные коровы. Но на то они и местные. 

Так что раньше всё необходимое – палатки, спальники и, главное, харчи отдыхающим приходилось нести с собой. Хочешь есть – иди сначала на Эчки-Даг за водой и дровами (путь туда и обратно занимает часа полтора), потом разжигай костёр. Так что завтракать туристы начинали часика этак в два дня. 

Почти Афродита. Тут обнажаются вне всякой связи с сексом. По крайней мере, ни вслух, ни жестами ничего такого обозначать не принято

Начало конца
Ситуация начала меняться лет десять назад. Сначала в Лиску с сумками, набитыми пирожками, из Щебетовки потянулись предприимчивые местные тётушки. Затем раз в неделю на своём «уазике» в Бухту, штурмуя единственную грунтовую дорогу, начал приезжать щебетовский житель Гена. Привозил самое необходимое: портвейн и сигареты. 

Дальше – больше. Два раза в неделю, три. По заказу Гена доставлял фрукты-овощи и прочее. Со временем открыл стационарный магазин – железную будку. Потом обустроил кафе: огородил небольшой участок камышовым забором, натянул тент и поставил пару столиков из плоских камней. 

Поначалу конкурентов у Гены не было. Надо отметить, что и машин в Лиске не было. Мало кто отваживался на поездку: пару раз туда-обратно через малопроходимый перевал – и можно менять кардан. Но время шло. Начали появляться предприимчивые татары, на примере Гены убедившиеся, что и на диких туристах можно зарабатывать. Торговые точки на участке при входе на пляж стали расти не то чтобы как грибы, но с каждым годом их становилось всё больше. Район с магазинчиками даже прозвали «Пикадилли». Гену в конечном счёте татары сильно подвинули, и теперь его торговая палатка стоит в самом удалённом от отдыхающих месте. 

Дорогу через перевал стали ежегодно выравнивать бульдозером, и в Лиске появились невиданные до того люди – на личных автомобилях. И, что характерно, никакие не нудисты-натуристы, и тем более не неформалы. Да, матрасники (так «коренные» отдыхающие называют отдыхающих цивилизованных) в Лисьей бухте были и раньше. Раз в день, в 11 утра их привозил из Феодосии теплоход и высаживал достаточно далеко от места обитания натуристов-неформалов. Испуганно озираясь, туристы купались и спустя несколько часов уплывали обратно. Но новые матрасники оказались смелее и начали селиться в тех же местах, где и натуристы. В Бухте заговорили о падении нравов. 

– Это ж надо! Сидит у самого входа на пляж девочка лет четырнадцати в купальнике и в бинокль рассматривает отдыхающих, – вспоминает Швейк, ветеран Бухты с почти 20-летним стажем. 

Мужская работа. Организатор Шипотского фестиваля, хиппи Ян Львовский работает и на отдыхе: вышивает и плетёт косички-расточки

Дети бухты. Полуторогодовалые Ян и Майя чувствуют себя в Лиске как дома: впервые родители привезли их сюда год назад

Плоды цивилизации
Цивилы, а сейчас их процентов двадцать от всего числа отдыхающих, принесли с собой и грязь. Мусор оставляют прямо на пляже. Буквально год назад в бухте была только одна свалка, на которую ветераны-отдыхающие заботливо сносили мусор со своих стоянок. Теперь только больших свалок три. 

Что поразительно, с мусором тут сейчас борются панки. За определённую мзду, конечно. Платят им татары. В виде спиртного и необходимой закуски. 

Из-за того что в Лисью бухту попасть стало проще, здесь начало появляться больше случайных людей. Обокрасть чужую палатку, утянуть чей-то рюкзак – раньше это было просто неслыханным делом. Сейчас – увы. 

В прошлом году в Бухте наблюдался первый случай передела собственности. Ночью к одному магазинчику-кафе, находящемуся в самом выгодном месте, подъехала машина. Спящего хозяина вытащили на улицу, избили, а сам павильончик разгромили. На следующее утро там уже был новый хозяин. 

Кстати, этот сезон в Лисьей бухте мог бы быть последним для её обитателей. Дело в том, что шикарными необжитыми просторами заинтересовалась одна из крупнейших украинских строительных корпораций. Слухи о том, что компания ТММ получила в долгосрочную аренду территорию 50  га, то есть всю бухту и прилегающие к ней территории, стали ходить среди натуристов ещё год назад. Нашлось и подтверждение: на официальном сайте ТММ появилась информация о том, что компания действительно взяла в аренду территорию бухты. Согласно проекту, тут должны появиться отели, рестораны, причал для яхт и прочие блага цивилизации. Экологическая общественность начала бунтовать: территория Лиски является ландшафтным заказником местного значения. 

В прошлом году в Лисьей бухте была всего одна свалка, сейчас их уже три. Собирают и сжигают мусор отдыхающие здесь панки

Вряд ли бы экологи остановили строительство, но в дело вмешался случай. В марте скоропостижно скончался мэр Феодосии Владимир Шайдеров. А без него в регионе не решался ни один вопрос. Строительство в бухте так и не началось, информация об отелях и ресторанах с яхтами с сайта пропала. 

В ближайшее время в Лиске всё останется по-старому. Только будет всё больше случайных, с точки зрения натуристов-неформалов, людей. А также – грязи и воровства. Цивилизация наступает.