Все статьиВсе новостиВсе мнения
Стиль жизни
Спецтемы
Красивая странаРейтинги фокуса
Любить ушами. Как "Ухо" помогает расслышать новую музыку

Любить ушами. Как "Ухо" помогает расслышать новую музыку

Саша Андрусик, соосновательница музыкального агентства "Ухо", рассказала Фокусу о восприятии современной классики, о сочетании музыки и визуального материала на концертах и о том, как работает "индустрия" новой музыки

2320

История музыкального агентства "Ухо" началась шесть лет назад. Его организаторы — Саша Андрусик и Женя Шимальский — решили, что слушать современную академическую музыку в живом исполнении на концерте гораздо интереснее, чем дома.

Тогда, в 2012 году, круг слушателей такой музыки в Киеве был узким. На редкие концерты новой музыки приходили в основном люди с консерваторским образованием, аудиофилы и друзья музыкантов, выступавших на сцене. За несколько лет работы "Уху" удалось значительно расширить эту аудиторию.

Секрет того, как заинтересовать публику современной классической музыкой, оказался и простым, и сложным одновременно: говорить о музыке со слушателями, приглашать ведущих музыкантов из-за рубежа, проводить концерты не в академических концертных залах. Возможно, "Ухо" более всего известно своим проектом "Архитектура голоса". Концерты этого цикла проходили в бассейне, оранжерее, кинотеатре в спальном районе, музее палеонтологии и даже на ходу, в парке.

Более двух лет назад агентство "Ухо" организовало новый музыкальный коллектив  — "Ухо-ансамбль". "Очень хочется собрать один из лучших ансамблей мира", — рассказывает Саша Андрусик, соосновательница "Уха". Признание киевской публики коллективу завоевать удалось, концерты "Ухо-ансамбля" всегда проходят при заполненных залах.

О слушательском опыте

Саша, современная музыка — это уже не "наслаждение для ушей", и понять её бывает непросто. Что привлекает людей в новой музыке, мотивирует слушать её, приходить на концерты?

— В самом начале нашей работы мы пытались объяснить, что концерт — это не обязательно удовольствие, что слушателю не обязательно "сходу" понимать, что происходит. Интересным может быть разный слушательский опыт, если пробовать относиться к нему чуть более созерцательно, чем привык. Кажется, у нас получилось это донести.

"Благодаря музыке можно чувствовать радость или ужас, попадать в счастливую пустоту или гипнотический "бэд трип"

Слушатели приходят за новыми впечатлениями. Благодаря музыке можно чувствовать радость или ужас, попадать в счастливую пустоту или гипнотический "бэд трип" — испытывать всё то, что мы обычно чувствуем при столкновении с искусством.

Когда мы составляем программы концертов, ставим перед собой в том числе и эту задачу — разнообразить слушательский опыт. С ансамблем это не всегда просто, программа сезона обычно концентрируется на двух-трёх композиторских школах, но у каждого сезона есть своя драматургия, "сюжетная арка". Кроме того, мы часто совмещаем музыку с визуальными компонентами.

О визуальном

Я читала на вашей странице в соцсети, что в этом сезоне все выступления "Ухо-ансамбля" будут дополняться визуальной частью. Почему вы решили ввести это новшество?

— Нам интересно работать с самой формой концерта, за шесть лет мы много всего попробовали. При этом, первое время постоянно меняли площадки, "Ухо" было везде и нигде. Последние же два года мы сидим на одном месте — резидентствуем в одном из залов "Плёнки", кураторского объединения, которое находится в Довженко-Центре. Это наша лаборатория: во-первых, ансамбль репетирует в пять раз больше обычных коллективов, нам никто не позволил бы столько заниматься в другом месте. Во-вторых, рядом с нами в "Плёнке" много интересных проектов из другого поля — визуальных, поэтических, электронных. С нами постоянно работают несколько художников, сейчас мы много сотрудничаем с Катей Либкинд. При этом нам понятно, что наши слушатели устают ездить в "лабораторию" на Голосеевскую площадь, и что надо их немного развлекать. Так и мы решили, что в этом году концертная серия будет "рифмоваться" с серией визуальных интервенций.

Начали с выставки, которую готовили к своему восьмичасовому Сильвестров-марафону. У нее была документальная часть в виде фотографий Виктора Марущенко и редких архивных записей музыки Валентина Сильвестрова, которые нам предоставил Евгений Громов. Кроме того, мы пригласили подумать о Валентине Васильевиче нескольких молодых художников и композиторов — получился набор аудиовизуальных объектов, рефлексирующих о его музыке, личности, обстоятельствах биографии.

В другом случае у нас был концерт, в котором исполнялся известный цикл Фаусто Ромителли "Professor Bad Trip". Это психоделическая по сути музыка, иллюстрация к текстам о мескалиновых "бэд трипах" Анри Мишо. В визуальном проекте нам было интересно подумать о другой стороне этого состояния, о том, какого типа "бэд трипы" могут случаться с нами в повседневности. Чем, например, может являться хобби — как некое  повторяющееся действие, которое поначалу нас освобождает, но одновременно и затягивает в собственную закольцованность, механичность.

Мы решили показать эту метафору через увлечения своих мам — мам людей, связанных с "Ухом" и "Плёнкой". Перед входом в зал было накрыто 16 банкетных столов. На одних мы расставили еду, другие были только сервированы или просто накрыты скатертями. Между едой и приборами, на скатертях, мы разложили "продукты увлечений" своих мам. Это могли быть вышитые репродукции картин, калейдоскопы из бамбукового тростника, маскировочные сетки или вычесанная шерсть кота, из которой можно свалять носки. У одной из мам был видеопроект: прямо на скатерть мы проецировали поздравительные видео, которые эта женщина привыкла готовить для всех своих близких. На другом столе можно было послушать запись 40-минутного телефонного разговора с мамой, которая в мельчайших деталях пересказывает подробности прошедшего дня сыну. Это тоже хобби, таким образом она как бы коллекционирует всё, что произошло с ней за день - и каждый вечер представляет эту коллекцию сыну.

Идея таких интервенций в том, чтобы показать, насколько нелинейно музыкальный материал может "рифмоваться" с материалом визуальным —  и самим научиться так мыслить.

Визуальный материал может уводить в сторону от композиторского замысла?

— Да, может. Но мы пытаемся не навязывать лишнего взаимодействия. В нашем случае музыка и визуальная часть существуют параллельно. Визуальный материал выставляется в соседнем зале и не вмешивается в ткань концерта. Это просто способ добавить ко всему происходящему какую-то другую "рамку" или  наоборот — "сломать картинку" для слушателя. Когда люди заходили в "Плёнку" и видели там банкетные столы, они не понимали, куда пришли и что происходит. "Ой, мы на Ромителли, а здесь какая-то свадьба. Куда нам идти?" — спрашивали многие.

Последняя наша программа называлась "Теория струн". В этом проекте были "выставка звука" и "выставка света". "Выставка звука" — это сам концерт, в нём звучали предельно сложные сочинения для струнных направления New Complexity (новая сложность). Он проводился в затемнённом помещении, сцену мы тоже частично закрыли. Открытой оставалась одна довольно узкая полоса, через которую слушатели могли видеть головы и плечи музыкантов. Периодически в зал через боковые окна проникали световые вспышки. Когда концерт закончился, двери открылись и люди вышли к ослепительному свету — в соседнем помещении была огромная динамическая световая инсталляция команды Black Box. Движение света было написано по скрипичной партии в одном из произведений концерта. Люди в тишине, без какого-либо музыкального сопровождения, следили за динамикой света. Смотрели "выставку света".

Кураторство и критика

К организации концертов вы подходите как куратор. То есть не только организовываете концерты, но и "объясняете" музыку, приглашаете на открытые репетиции, собираете визуальный материал. В музыке такой подход встречается редко. Вы считаете, что современная музыка требует кураторского сопровождения в той же мере, что и визуальное искусство?

— Уверена в этом. Контакт с аудиторией появляется, когда аудитория понимает, о чём речь. В современной музыке много школ, течений. Кроме того, музыкальные произведения — это вещи, которые так или иначе рефлексируют нашу действительность, вписаны в исторический контекст. Есть послевоенная музыка, музыка 60-х и т. д. Это всё нужно как-то объяснять, хотя бы в нескольких словах.

Второй момент — это конкурентное поле. Современная академическая музыка конкурирует не только с "высокой классикой", с романтической или барочной музыкой, конкуренты — это и экспериментальная электроника, и импровизационная музыка, и многое другое. Всё конкурентное поле умеет говорить о себе, соответственно, это должна делать и современная классическая музыка. Иначе она выпадает.

Как вы относитесь к критике ваших проектов? Кто может оценивать современную музыку?

— Мы учимся спокойно относиться к любой критике, высказанной культурно и сколько-то уместно. На самом деле в украинской музыке другая проблема: критики у нас почти нет. 90% всех событий "Уха" совсем не рецензируются, несмотря на то, что это продуманные, сложноустроенные концерты, с иностранными солистами и т. д. В Украине появилась полноценная сцена современной классической музыки. Кроме нас есть фестиваль Kyiv contemporary music days, EM-Visia и другие электроакустические проекты Аллы Загайкевич, одесский фестиваль "2 дня и 2 ночи", львовские "Контрасты" и проекты "Коллегиума", исполнители вроде пианиста Евгения Громова или ансамбля Sed Contra, которые ведут собственные серии. Есть и Союз композиторов, они тоже успевают организовывать концерты и фестивали. При этом, мы все существуем в некритическом поле — и это огромная проблема. Нет ни одной постоянно действующей критической колонки, посвященной новой музыке.

Нам пишут запросы из-за рубежа, а мы не можем предоставить свежих местных рецензий, только свои же кураторские тексты и видео/фото событий.

О "магии иностранного имени"

Несколько лет назад в одном из интервью вы говорили о том, что собрать публику на концерт, в котором украинские музыканты исполняют украинскую музыку, гораздо сложнее, чем на музыку иностранных композиторов, исполненную иностранцами. Как сейчас публика реагирует на украинские и зарубежные имена в афишах концертов?

— Магия иностранного имени всё ещё действует, хотя и ослабла немного. Несколько лет назад у нас была серия из девяти концертов украинских композиторов, с дирижером Михеилом Менабде. В каждом из концертов исполнялись сочинения только одного украинского автора, каждый из которых выбирал себе "в пандан" неукраинского композитора, чьи произведения также звучали в этот вечер. Это могла быть связь любого типа — учитель, коллега, идейный вдохновитель и т. д. Проект был очень успешным, но для того чтобы сделать его, нам нужно было два года до этого возить иностранцев — получить вначале кредит доверия, а потом показывать публике украинскую музыку.

Теперь у нас есть "Ухо-ансамбль", и это тоже киевский продукт. Все участники ансамбля, за исключением дирижёра Луиджи Гаджеро и первой скрипки Рейчел Кобляков, — украинцы. На отсутствие интереса к их концертам не можем пожаловаться.

А вообще, интерес есть к каким-то отдельным именам. Например, празднование 80-летия Сильвестрова по всему городу (и не только ему) проходило при заполненных залах.

Ежегодно наши консерватории выпускают какое-то количество молодых композиторов. Чем дальше занимаются эти люди? Можно ли сейчас зарабатывать написанием академической музыки?

— Это возможно. Но всё упирается не только в талант, творческую отдачу и трудоспособность, но и банально — в умение продвигать себя, рассказывать о своих идеях, работать с международными фондами, подаваться на стипендии и т. д. У нас этому всё ещё не учат. Государство пока тоже может композиторам предложить не много. Поэтому работа композитора в Украине — это в некотором смысле подвиг. Люди, которые связывают свою жизнь с композиторской деятельностью, часто обрекают себя на крайне стесненное экономически существование.

Как и везде, у нас самая понятная связка сейчас — композитор-преподаватель: можно преподавать в каком-то учебном заведении музыкальные дисциплины и параллельно писать музыку. Но существует и механизм заказа музыки, у нас он только запускается. Если мы говорим о мировых практиках, то есть, например, киноиндустрия, которая постоянно заказывает музыку, есть фестивали, крупные концертные площадки, оркестры, фонды. Кроме того, работает и авторское право — оно защищает опубликованную музыку (как ноты, так и записи) и предполагает начисления композитору.

В целом же, композитор вынужден лавировать между всем этим. И даже очень известные западные авторы — это часто люди, ведущие довольно скромный образ жизни. Признание в современной классической музыке совсем не гарантирует сверхдохода, скорее приносит возможность услышать свою музыку в исполнении лучших ансамблей мира.

О современной музыке в академических залах

Почему в академических концертных залах музыка, которой уже 100, 200 или даже 300 лет, звучит чаще, чем музыка ХХ и ХХІ веков? Даже профессиональные музыканты иногда скептически относятся к новой музыке.

— Так происходит не только в наших филармониях и оперных театрах. Существует мировая конъюнктура на "высокую классику", понимаемую определённым образом. И если вы хотите быть почитаемым кассовым пианистом, вам следует заняться Бетховеном и Шопеном , а не современной музыкой.

В украинском случае, мне кажется, всё понемногу будет меняться, потому что есть уже большое давление снаружи — исполнительский и слушательский запрос. Рано или поздно современная музыка доберётся и до этих площадок.

У  "Уха" уже есть уникальный опыт сотрудничества с оперным театром. Полтора года назад нас пригласили поставить три современные оперы в этом зале. В прошлом году мы поставили две из них, ещё одну покажем в конце февраля. Конечно, эти постановки — пока только короткие "вмешательства", на один вечер. Но это все равно большой шаг вперёд, на который и нам, и театру нужно было решиться.

В прошлом году вы ставили две итальянские оперы "Лимб" и "Хлеб. Соль. Песок". В этом году, если я не ошибаюсь, будет опера украинского композитора?

— Нет, всё немного изменилось. Постановка украинской оперы состоится, но мы будем презентовать её не в оперном, а сделаем это в рамках следующего цикла "Архитектуры голоса". Максим Коломиец, автор этой оперы, сомневался в том, что ее нужно показывать на такой академической площадке, и наше понимание в этом совпало.

Третьей постановкой в театре станет опера Сальваторе Шаррино "Мой предательский свет". Это опера о Карло Джезуальдо, гениальном композиторе-мадригалисте. В основе сюжета биографический факт: Джезуальдо убил свою жену и её любовника. Это тоже итальянская опера — у нас получился такой итальянский триплет. Шаррино поразительно проработал материал — опера была написана в конце 90-х и с тех пор десятки раз ставилась на разных сценах,  что для современной оперы большая редкость.

О звукозаписи

Кроме концертов и оперных постановок вы записываете пластинки. Зачем это нужно?

— Пластинки — это одновременно подтверждение нашей работы, тысячи репетиционных часов ансамбля, умещенные на один носитель, и то, что создает репутацию коллектива. Лейблы ведущего уровня, когда и если вы выходите на них, работают как один из этапов апробации музыкального материала. Вы готовите запись, её слушают люди, имеющие статус абсолютных экспертов в этой индустрии, и говорят вам "да" или "нет".

Мы уже получили несколько очень обнадеживающих "да". Три записи уже сделаны, две из них выходят во второй половине 2018 года. Первая — на Winter&Winter. Это легендарный лейбл, записывающий современную классическую и импровизационную музыку. В сентябре они выпускают нашу пластинку с сочинениями Стефано Джервазони. Вслед за ней мы сделали запись музыки Тосио Хосокава. Это один из мировых классиков среди живущих сейчас композиторов. У него очень тонкая музыка, и к её исполнению он относится крайне скрупулезно. Работа "Ухо-ансамбля" и Луиджи Гаджеро ему очень понравилась. Настолько, что он сам предлагает её лейблам: в Kairos уже ответили, что запись феноменальная и они готовы издавать ее, ждем ответа от Naxos. Сейчас ансамбль работает над третьей пластинкой, на ней будет музыка Алессандро Сольбиати.

После тех "да", которые мы получили, фестивальные и концертные приглашения становятся намного ближе, чем раньше. Признание — ближе. И если речь идёт о локальном киевском ансамбле, который никогда еще за пределы города не выезжал, работал в своей лаборатории в "Плёнке" и только несколько раз играл в оперном и филармонии, то эти записи для него — как огромный громкоговоритель. Даже в мире, где лейблы сдают свои позиции.

Мы изначально планировали, что "Ухо-ансамбль" станет активно гастролирующим коллективом, своеобразной "карточкой" Киева. Сейчас я думаю о том, что мне интересно сделать и обратное: создать такой ансамбль, слушать который приезжали бы люди со всего мира сюда, в аскетичную "Плёнку" на метро "Голосеевская". Чтобы это работало и так.

25
Делятся
Google+
Загрузка...
Подписка на фокус

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.