Подбери музыку к себе

КУЛЬТУРА

Пять музыкантов признались Фокусу в любви к своим инструментам, рассказали, как распознать в толпе трубача и вычислить по голосу жадину, объяснили, зачем гитаристу маникюр, и напели непристойную частушку о баянисте
Любовь Морозова
Журналист
Собаки похожи на своих хозяев, машины тоже подбирают по «выражению лица», а как почувствовать «свой» музыкальный инструмент? Об этом размышляют пять музыкантов, чьи личные истории навсегда стянуты в корсет баянных мехов, спрессованы стуком клавесина, завязаны в медный узел трубы, дрожат нейлоновыми струнами гитары или поются нежным женским голосом.

Эти люди знают, что синяки от скрипки каждый второй принимает за следы от страстных укусов в шею, после долгой игры на трубе кажется, что на губах отпечаталось круглое горлышко бутылки, а длинные ухоженные ногти в руках гитаристов вызывают интерес у секс-меньшинств даже в том случае, если эти руки не обнимали ничего, кроме девичьего стана.
БАЯН ВЕЩИЙ
________________________

Роман Юсипей, баян
Самый востребованный на Западе украинский баянист. Выпустил диск новой баянной музыки, над которым несколько лет работали лучшие украинские композиторы. Кроме того что Роман — властелин мехов и кнопок, он ещё и плодовитый музыкальный критик, вовремя уехавший в Германию, иначе не видать бы украинским музыковедам места под солнцем.
До сих пор не считаю себя достойным высокого звания баяниста. Когда-то театральный режиссёр Сергей Проскурня мне кричал: «Рома, вы не баянист! Баянист должен быть алкоголиком, хулиганом, сексуальным маньяком. Где это всё?!» Попытки со временем наверстать упущенное заметных результатов не принесли.

Признаться, никогда не пересчитывал кнопки на своём инструменте. Приблизительно знаю лишь, сколько у баяна рядов... Подсчёту поддаются только кнопки, которые отклеиваются во время игры, безжалостной и беспощадной.

Баян, безусловно, растёт и ширится вместе с размерами и статусом обладателя. Сменяя друг друга, мои баяны назывались: «Полесье», «Соната», «Рубин», «Украина», «Россия», «Юпитер». Интересный ассоциативный ряд.

У баянистов тоже бывают свои профессиональные болезни. Как правило, это косноязычие, сколиоз и желание стать дирижёром или композитором. Бывает геморрой.

Самое неудачное мое выступление случилось на улице. От моей игры практически одновременно взвыла собака, включилась сигнализация автомобиля и пустился ливень. Впрочем, его опередила порция воды, вылитая на меня из окна верхнего этажа чьей-то неравнодушной рукой.

Самая удачная моя интерпретация тоже произошла на улице. Там, где я хотел играть, место занял дедушка-аккордеонист. Я было отчаялся, но тут дедушке внезапно стало плохо. По вызову прохожих приехали одновременно реанимационная и труповозка. Водители обеих машин, вяло переговариваясь, курили в ожидании, к кому определят аккордеониста. Дедушку погрузили всё-таки в реанимационую. Игралось после этого с небывалым вдохновением. Во-первых, увезли конкурента. Во-вторых, человек остался жив.

Вокруг баяна много стереотипов. Самый возмутительный заключается в том, что баян — это порция устаревшей, никому не интересной информации. Неправда, баяну ещё есть что сказать.

В западном мире и баян, и аккордеон называют именем последнего. Для «русского мира» это разные вещи. Баян — кнопочки, народно-трудовое. Аккордеон — фортепианные клавиши, трофейно-растленное. Для Европы я — аккордеонист. Но называть себя аккордеонистом здесь — это как перевоплощаться из Голохвостова в Голохвастова. Интересно со временем узнать, как называется то, на чём я играю, в мире лучшем, горнем.

Я удивительно бездарен в обращении с другими инструментами. Поэтому баяну, в отличие от много другого в жизни, никогда не изменял.

Анекдотам про баянистов я предпочитаю частушки. Например:
«Ссыте, девки, в потолок —
я гармошку приволок.
А в гармони один бас —
положил я х.. на вас!»


Ну, или анекдот времен пика моей журналисткой деятельности:
— Слушай, я сегодня Юсипея в редакции видела!
(Отмахиваясь) Та... Баян...

БАЯН ВЕЩИЙ

Роман Юсипей, баян

Самый востребованный на Западе украинский баянист. Выпустил диск новой баянной музыки, над которым несколько лет работали лучшие украинские композиторы. Кроме того что Роман — властелин мехов и кнопок, он ещё и плодовитый музыкальный критик, вовремя уехавший в Германию, иначе не видать бы украинским музыковедам места под солнцем.
До сих пор не считаю себя достойным высокого звания баяниста. Когда-то театральный режиссёр Сергей Проскурня мне кричал: «Рома, вы не баянист! Баянист должен быть алкоголиком, хулиганом, сексуальным маньяком. Где это всё?!» Попытки со временем наверстать упущенное заметных результатов не принесли.

Признаться, никогда не пересчитывал кнопки на своём инструменте. Приблизительно знаю лишь, сколько у баяна рядов... Подсчёту поддаются только кнопки, которые отклеиваются во время игры, безжалостной и беспощадной.

Баян, безусловно, растёт и ширится вместе с размерами и статусом обладателя. Сменяя друг друга, мои баяны назывались: «Полесье», «Соната», «Рубин», «Украина», «Россия», «Юпитер». Интересный ассоциативный ряд.

У баянистов тоже бывают свои профессиональные болезни. Как правило, это косноязычие, сколиоз и желание стать дирижёром или композитором. Бывает геморрой.

Самое неудачное мое выступление случилось на улице. От моей игры практически одновременно взвыла собака, включилась сигнализация автомобиля и пустился ливень. Впрочем, его опередила порция воды, вылитая на меня из окна верхнего этажа чьей-то неравнодушной рукой.

Самая удачная моя интерпретация тоже произошла на улице. Там, где я хотел играть, место занял дедушка-аккордеонист. Я было отчаялся, но тут дедушке внезапно стало плохо. По вызову прохожих приехали одновременно реанимационная и труповозка. Водители обеих машин, вяло переговариваясь, курили в ожидании, к кому определят аккордеониста. Дедушку погрузили всё-таки в реанимационую. Игралось после этого с небывалым вдохновением. Во-первых, увезли конкурента. Во-вторых, человек остался жив.

Вокруг баяна много стереотипов. Самый возмутительный заключается в том, что баян — это порция устаревшей, никому не интересной информации. Неправда, баяну ещё есть что сказать.

В западном мире и баян, и аккордеон называют именем последнего. Для «русского мира» это разные вещи. Баян — кнопочки, народно-трудовое. Аккордеон — фортепианные клавиши, трофейно-растленное. Для Европы я — аккордеонист. Но называть себя аккордеонистом здесь — это как перевоплощаться из Голохвостова в Голохвастова. Интересно со временем узнать, как называется то, на чём я играю, в мире лучшем, горнем.

Я удивительно бездарен в обращении с другими инструментами. Поэтому баяну, в отличие от много другого в жизни, никогда не изменял.

Анекдотам про баянистов я предпочитаю частушки. Например:
«Ссыте, девки, в потолок —
я гармошку приволок.
А в гармони один бас —
положил я х.. на вас!»


Ну, или анекдот времен пика моей журналисткой деятельности:
— Слушай, я сегодня Юсипея в редакции видела!
(Отмахиваясь) Та... Баян...
Бабки-Ежки
«Летучий корабль» — музыкальный рисованный мультфильм, режиссёр Гарри Бардин, 1979 год
Du Hast (Official Rammstein Cover)
LosColorados Band
ДЕЛО — ТРУБА
_________________________

Андрей Илькив, труба
Лучший украинский трубач, официальный представитель корпорации Yamaha в Украине. Разрывается между концертами (сольными и со своим квинтетом «Киев-брасс») в Органном доме, преподаванием в Днепропетровской консерватории и бесконечными европейскими гастролями. Жизнелюб и затейник, во время концертов раздаёт слушателям инструменты и заставляет на них играть.
Вначале я учился на фортепиано, как и все нормальные дети педагогов музыкальной школы. После второго класса ушёл на каникулы, всё лето валял дурака и к инструменту ни разу не подошёл. Я рос честолюбивым мальчиком, и показываться на глаза учительнице было стыдно. Месяца через два папа деликатно поинтересовался, собираюсь ли я вообще ходить в школу, я честно ответил, что стыжусь и что фортепиано мне не так уж нравится. И папа на целый год оставил меня в покое. А потом сказал, что есть и другие инструменты, и повёл меня по всем классам музыкальной школы.

Там как раз появился новый педагог по классу трубы, которая мне всегда нравилась, потому что тогда были очень популярны духовые парковые оркестры, играющие на ходу. Инструменты блестели на солнце, всё выглядело очень красиво. А ещё был популярен ансамбль Гараняна «Мелодия» и эстрадно-симфонические оркестры под управлением Михайлова и Силантьева, в которых была заметна солирующая труба.

Меня завели в класс, дали инструмент, и я без проблем извлёк абсолютно чистый звук, что мало кому с первого раза удаётся. Педагог сказал: «Так у него же аппарат идеальный». Хотя сейчас понимаю, что это ерунда, у ребёнка с ростом всё меняется, а губы — мышцы, которые всегда можно подкачать.

Когда я учился, профессия трубача была самой доходной из музыкальных. На третьем курсе музучилища я зарабатывал за месяц больше, чем первая труба Национальной оперы. Играл на свадьбах. На одной только песне «Белые розы» я заработал больше, чем на зарубежных гастролях с классическим репертуаром.

Поначалу играл в нашем бенде на бас-гитаре и клавишах. Но когда ребята узнали, что я трубач, стали просить меня брать в руки только её. Обычно трубачи исполняли украинские полечки, а я — «Чардаш» Монти и другие виртуозные штуки. Гости иногда слушали стоя, хотя хозяев не очень радовало, что люди не танцуют.

В половине случаев я могу легко определить по внешности музыканта, кто на каком инструменте играет. У трубачей на губах шрам в виде кольца. Но есть и какое-то внутреннее соответствие. Например, тубиста можно узнать по непередаваемому словами выражению лица.

Когда-то Ростропович сказал: «Вы даже не представляете, сколько людей играет не на своих инструментах». Попасть в инструмент невероятно сложно. У европейцев есть так называемый духовой хор — маленький духовой оркестр при церкви или общине. Там собираются и проводят время непрофессионалы, нередко приводят с собой детей, которые могут перепробовать все инструменты и выбрать тот, который нравится.

Старинные скрипки всегда в цене, потому как они сделаны из материала, который с каждым годом улучшается. С металлом всё наоборот. Старые медные инструменты не имеют художественной ценности, только музейную. Тем более что труба в современном виде — молодой инструмент. Ей лет 130–140.

Труба может подстроиться, а может повести за собой. Она универсальна. Трубач должен быть гибким, а если он шаблонно использует одни и те же приёмы — значит, непрофессионал. Когда-то преподаватель английского привела хорошее сравнение: язык можно выучить и по разговорнику, но тогда общаться ты сможешь только с человеком, который учился точно по такому же разговорнику.

ДЕЛО — ТРУБА

Андрей Илькив, труба

Лучший украинский трубач, официальный представитель корпорации Yamaha в Украине. Разрывается между концертами (сольными и со своим квинтетом «Киев-брасс») в Органном доме, преподаванием в Днепропетровской консерватории и бесконечными европейскими гастролями. Жизнелюб и затейник, во время концертов раздаёт слушателям инструменты и заставляет на них играть.
Вначале я учился на фортепиано, как и все нормальные дети педагогов музыкальной школы. После второго класса ушёл на каникулы, всё лето валял дурака и к инструменту ни разу не подошёл. Я рос честолюбивым мальчиком, и показываться на глаза учительнице было стыдно. Месяца через два папа деликатно поинтересовался, собираюсь ли я вообще ходить в школу, я честно ответил, что стыжусь и что фортепиано мне не так уж нравится. И папа на целый год оставил меня в покое. А потом сказал, что есть и другие инструменты, и повёл меня по всем классам музыкальной школы.

Там как раз появился новый педагог по классу трубы, которая мне всегда нравилась, потому что тогда были очень популярны духовые парковые оркестры, играющие на ходу. Инструменты блестели на солнце, всё выглядело очень красиво. А ещё был популярен ансамбль Гараняна «Мелодия» и эстрадно-симфонические оркестры под управлением Михайлова и Силантьева, в которых была заметна солирующая труба.

Меня завели в класс, дали инструмент, и я без проблем извлёк абсолютно чистый звук, что мало кому с первого раза удаётся. Педагог сказал: «Так у него же аппарат идеальный». Хотя сейчас понимаю, что это ерунда, у ребёнка с ростом всё меняется, а губы — мышцы, которые всегда можно подкачать.

Когда я учился, профессия трубача была самой доходной из музыкальных. На третьем курсе музучилища я зарабатывал за месяц больше, чем первая труба Национальной оперы. Играл на свадьбах. На одной только песне «Белые розы» я заработал больше, чем на зарубежных гастролях с классическим репертуаром.

Поначалу играл в нашем бенде на бас-гитаре и клавишах. Но когда ребята узнали, что я трубач, стали просить меня брать в руки только её. Обычно трубачи исполняли украинские полечки, а я — «Чардаш» Монти и другие виртуозные штуки. Гости иногда слушали стоя, хотя хозяев не очень радовало, что люди не танцуют.

В половине случаев я могу легко определить по внешности музыканта, кто на каком инструменте играет. У трубачей на губах шрам в виде кольца. Но есть и какое-то внутреннее соответствие. Например, тубиста можно узнать по непередаваемому словами выражению лица.

Когда-то Ростропович сказал: «Вы даже не представляете, сколько людей играет не на своих инструментах». Попасть в инструмент невероятно сложно. У европейцев есть так называемый духовой хор — маленький духовой оркестр при церкви или общине. Там собираются и проводят время непрофессионалы, нередко приводят с собой детей, которые могут перепробовать все инструменты и выбрать тот, который нравится.

Старинные скрипки всегда в цене, потому как они сделаны из материала, который с каждым годом улучшается. С металлом всё наоборот. Старые медные инструменты не имеют художественной ценности, только музейную. Тем более что труба в современном виде — молодой инструмент. Ей лет 130–140.

Труба может подстроиться, а может повести за собой. Она универсальна. Трубач должен быть гибким, а если он шаблонно использует одни и те же приёмы — значит, непрофессионал. Когда-то преподаватель английского привела хорошее сравнение: язык можно выучить и по разговорнику, но тогда общаться ты сможешь только с человеком, который учился точно по такому же разговорнику.
Сергей Рахманинов. Концерт № 2 для фортепиано с оркестром
Глазами бас-тромбониста
Соло трубы
«Лимонадный Джо, или Конная опера» — музыкальная пародийная комедия-вестерн, режиссёр Олдржих Липский, 1964 год

ПРАВО ГОЛОСА
_____________________________

Елена Арбузова, сопрано
Обладательница уникального тембра, из-за которого сбиваются с курса корабли. Лучшая исполнительница арии Дивы Плавалагуны, добирающаяся до самых верхних нот в головокружительных темпах (в оригинальном саундтреке, чтоб вы понимали, все верхушки играет синтезатор). Солистка оперетты, великолепно чувствующая себя в любых жанрах, явно симпатизируя барокко и новой музыке. Непредсказуема, ветрена и вместе с тем одна из самых надёжных участниц любого проекта.
Ещё в садике очень хотелось петь, но у меня совсем не было голоса. Поэтому на детских утренниках я сидела в заднем ряду и тихонько плакала, и на занятиях было то же самое — вечный последний ряд, который ещё бесперспективнее, чем скамейка запасных в хоккее.

В шесть лет, на выпуске, меня, как и других, спросили о будущей профессии. «Буду оперной певицей», — выпалила я под дружный смех воспитателей и одногруппников. И что удивительно, с этого момента стал появляться голос. Уже через несколько месяцев, в первом классе школьный учитель музыки меня заметил, стал вытаскивать на все конкурсы, и я нередко возвращалась с них победительницей.

Нет, я не была тихой, милой девочкой — скорее чёртом в юбке. Потом, конечно, стала скромнее, учителя сломали во мне детскую непосредственность, самая первая учительница меня ненавидела, даже называла «певицей чёртовой»… В семье я до сих пор вредина, дочка моя — тоже, и я в ней эти качества поддерживаю. Мне они, кстати, очень помогают в работе на сцене оперетты, где женские персонажи легкомысленны и стервозны. В то время как в опере все героини с колоратурным сопрано, как у меня, — хорошие, правильные девочки.

Достаточно услышать, как человек поёт, чтобы понять, кто он на самом деле.
Когда слышу, что кто-то хорошо поёт и тембр слаженный, считаю, что у него хорошая, гармоничная душа. А если какие-то помехи, например, горло придавлено, значит, он алчный, жадный.

Вокалист зависит от погоды, от усталости и недосыпов гораздо больше любого другого музыканта. А от еды — нет. Любые запреты здесь считаю суеверием. Люблю перед выступлением поесть в гримёрке у всех на виду то, что, как принято считать, нельзя категорически. И после всяких запрещённых орешков и печений иду петь сверхсложную Арию Царицы ночи из «Волшебной флейты» Моцарта. Дразнюсь.

Есть такой типаж любвеобильных женщин, называется Афродита. Это я. Всегда очень хорошо отношусь к своим партнёрам, к спектаклю влюбляюсь в человека, а через несколько часов это проходит.

Мне не нужно строить из себя глупышку, я человек очень простой. Мыслю интуитивно, вхожу в музыку, и она меня ведёт дальше. Это стихия, в которой с тобой может произойти много прекрасного, но нужно назубок знать текст.

Соседи хотели меня убить. Когда я училась на третьем курсе, мой педагог Евгения Мирошниченко сказала: «Давай, дома ты будешь укать, мукать», и я то на диване, то в ванной искала звук, чтобы расслабиться и освободиться от зажимов. А квартира-то маленькая, ещё и первый этаж. Соседи не здоровались несколько лет. Потом замужество совпало с поступлением на работу в театр, где я пропадаю с утра до ночи, и дома уже не пою. Соседи тогда решили, что это муж на меня так повлиял, и смотрят на него с благодарностью. Но самое смешное, что теперь он решил научиться петь, уроки будут проходить дома. И хотят этого соседи или нет, но за год я сделаю из него вокалиста.

ПРАВО ГОЛОСА

Елена Арбузова, сопрано

Обладательница уникального тембра, из-за которого сбиваются с курса корабли. Лучшая исполнительница арии Дивы Плавалагуны, добирающаяся до самых верхних нот в головокружительных темпах (в оригинальном саундтреке, чтоб вы понимали, все верхушки играет синтезатор). Солистка оперетты, великолепно чувствующая себя в любых жанрах, явно симпатизируя барокко и новой музыке. Непредсказуема, ветрена и вместе с тем одна из самых надёжных участниц любого проекта.
Ещё в садике очень хотелось петь, но у меня совсем не было голоса. Поэтому на детских утренниках я сидела в заднем ряду и тихонько плакала, и на занятиях было то же самое — вечный последний ряд, который ещё бесперспективнее, чем скамейка запасных в хоккее.

В шесть лет, на выпуске, меня, как и других, спросили о будущей профессии. «Буду оперной певицей», — выпалила я под дружный смех воспитателей и одногруппников. И что удивительно, с этого момента стал появляться голос. Уже через несколько месяцев, в первом классе школьный учитель музыки меня заметил, стал вытаскивать на все конкурсы, и я нередко возвращалась с них победительницей.

Нет, я не была тихой, милой девочкой — скорее чёртом в юбке. Потом, конечно, стала скромнее, учителя сломали во мне детскую непосредственность, самая первая учительница меня ненавидела, даже называла «певицей чёртовой»… В семье я до сих пор вредина, дочка моя — тоже, и я в ней эти качества поддерживаю. Мне они, кстати, очень помогают в работе на сцене оперетты, где женские персонажи легкомысленны и стервозны. В то время как в опере все героини с колоратурным сопрано, как у меня, — хорошие, правильные девочки.

Достаточно услышать, как человек поёт, чтобы понять, кто он на самом деле.
Когда слышу, что кто-то хорошо поёт и тембр слаженный, считаю, что у него хорошая, гармоничная душа. А если какие-то помехи, например, горло придавлено, значит, он алчный, жадный.

Вокалист зависит от погоды, от усталости и недосыпов гораздо больше любого другого музыканта. А от еды — нет. Любые запреты здесь считаю суеверием. Люблю перед выступлением поесть в гримёрке у всех на виду то, что, как принято считать, нельзя категорически. И после всяких запрещённых орешков и печений иду петь сверхсложную Арию Царицы ночи из «Волшебной флейты» Моцарта. Дразнюсь.

Есть такой типаж любвеобильных женщин, называется Афродита. Это я. Всегда очень хорошо отношусь к своим партнёрам, к спектаклю влюбляюсь в человека, а через несколько часов это проходит.

Мне не нужно строить из себя глупышку, я человек очень простой. Мыслю интуитивно, вхожу в музыку, и она меня ведёт дальше. Это стихия, в которой с тобой может произойти много прекрасного, но нужно назубок знать текст.

Соседи хотели меня убить. Когда я училась на третьем курсе, мой педагог Евгения Мирошниченко сказала: «Давай, дома ты будешь укать, мукать», и я то на диване, то в ванной искала звук, чтобы расслабиться и освободиться от зажимов. А квартира-то маленькая, ещё и первый этаж. Соседи не здоровались несколько лет. Потом замужество совпало с поступлением на работу в театр, где я пропадаю с утра до ночи, и дома уже не пою. Соседи тогда решили, что это муж на меня так повлиял, и смотрят на него с благодарностью. Но самое смешное, что теперь он решил научиться петь, уроки будут проходить дома. И хотят этого соседи или нет, но за год я сделаю из него вокалиста.
«Приключения Мюнхаузена. Павлин»
«Приключения Мюнхаузена» — могосерийный мультипликационный фильм, режиссер Натан Лернер, 1974 год
«Необыкновенный концерт» — пародийно-сатирический спектакль театра кукол им. С. Образцова, 1972 год
ЧЕЛОВЕК ПЕРЕБИРАЮЩИЙ
_______________________

Дмитрий Радзецкий, исполнитель
на 10-струнной
MIDI Радз-гитаре
Потомственный гитарист, которому отец и старший брат не оставили возможности выбора профессии. Изобрёл 10-струнную MIDI Радз-гитару, увековечив первые четыре буквы своей фамилии. Участник проекта экспериментальной музыки Supremus, рок-коллектива SЮR Band, электронно-акустического гитарного дуэта Big Second, поигрывающий в ансамбле новой музыки Ensemble Nostri Temporis, проекте Weber-Ensemble и ещё куче коллективов, которые способен создавать, не приходя в сознание.
Всю жизнь гитары окружали меня. Но один раз случился припадок креатива, и я сделал полноразмерную модель гитары из ватмана. Она потом помялась, и я понял, что больше ничего мастерить не буду, пусть этим инструментальные мастера занимаются.

Знаю многих гитаристов, у которых на пальцах такие мозоли, что ими можно стучать по столу, как будто это барабанные палочки. А у меня, сколько бы я ни занимался, мозоли вообще не появляются. Это связано с типом кожи. А вот что доставляет боль и дискомфорт —повреждённые ногти на правой руке. Мягкие, хрупкие, слоящиеся ногти сразу влияют на звук, машешь в воздухе кулаками, от того, что звуки не извлекаются только потому, что ноготь на миллиметр короче.

Маникюр не только девушки делают, гитаристы — тоже. Специальные акриловые гели, шеллаки… Мой преподаватель всю жизнь себе ногти наращивает. У него есть свой мастер, который знает, что такое идеальный ноготь гитариста. Одно время рос у меня ноготь с поперечной трещиной, и однажды я решил его нарастить. Им можно было хоть алмазы резать. Но со своими ногтями как-то роднее, поэтому приходиться пить витамины и кальций, чтобы были крепче.

Когда-то я считал гитару своим alter ego, она была отдельной личностью. Но сейчас некогда думать о поэтических вещах. Когда начинаешь задумываться «ой, рассвет», «ах, закат», это означает, что у тебя слишком много свободного времени.

В музыкальной школе последние два класса я сдавал экстерном, играл подряд две программы. В общей сложности 20 минут, тогда это был мой рекорд. И я отсидел ногу. Встаю и понимаю, что её не чувствую, хоть и вижу, что поставил на пол. И вот спускаюсь с 30-сантиметрового подиума, и когда эта нога касается пола, то не ощущаю этого и продолжаю спуск, плавно переходящий в падение. Но упал красиво, держа гитару на вытянутой руке в воздухе.

Мне всегда нравилось низкое звучание и бас-гитара больше, чем обычная электрогитара. И я придумал инструмент с десятью струнами, который совмещает функции обычной акустической, бас-гитары и синтезатора. Так появилась Midi-Радз-гитара. Когда искал информацию о модификациях инструмента, видел 36-струнные гитары для теппинга, у которых гриф 45-сантиметровой ширины. Там каждая струна настроена на свою высоту, но я не вижу в этом смысла как исполнитель.

Мэтры-испанцы — Родриго, Казальс, Сеговия, Дали, Пикассо — долгожители. Все играют до последнего. У Джулиана Брима руки трясутся, ему 80 лет, а он всё ещё играет. А многие барабанщики в 60 уже откладывают палочки в сторону.

Когда мне стукнет 90, появятся виртуальные гитары, и можно будет перебирать в воздухе трясущимися руками. Перебирать надо, не важно что. Главное — перебирать и не останавливаться.

ЧЕЛОВЕК ПЕРЕБИРАЮЩИЙ

Дмитрий Радзецкий, исполнитель на 10-струнной
MIDI Радз-гитаре

Потомственный гитарист, которому отец и старший брат не оставили возможности выбора профессии. Изобрёл 10-струнную MIDI Радз-гитару, увековечив первые четыре буквы своей фамилии. Участник проекта экспериментальной музыки Supremus, рок-коллектива SЮR Band, электронно-акустического гитарного дуэта Big Second, поигрывающий в ансамбле новой музыки Ensemble Nostri Temporis, проекте Weber-Ensemble и ещё куче коллективов, которые способен создавать, не приходя в сознание.
Всю жизнь гитары окружали меня. Но один раз случился припадок креатива, и я сделал полноразмерную модель гитары из ватмана. Она потом помялась, и я понял, что больше ничего мастерить не буду, пусть этим инструментальные мастера занимаются.

Знаю многих гитаристов, у которых на пальцах такие мозоли, что ими можно стучать по столу, как будто это барабанные палочки. А у меня, сколько бы я ни занимался, мозоли вообще не появляются. Это связано с типом кожи. А вот что доставляет боль и дискомфорт —повреждённые ногти на правой руке. Мягкие, хрупкие, слоящиеся ногти сразу влияют на звук, машешь в воздухе кулаками, от того, что звуки не извлекаются только потому, что ноготь на миллиметр короче.

Маникюр не только девушки делают, гитаристы — тоже. Специальные акриловые гели, шеллаки… Мой преподаватель всю жизнь себе ногти наращивает. У него есть свой мастер, который знает, что такое идеальный ноготь гитариста. Одно время рос у меня ноготь с поперечной трещиной, и однажды я решил его нарастить. Им можно было хоть алмазы резать. Но со своими ногтями как-то роднее, поэтому приходиться пить витамины и кальций, чтобы были крепче.

Когда-то я считал гитару своим alter ego, она была отдельной личностью. Но сейчас некогда думать о поэтических вещах. Когда начинаешь задумываться «ой, рассвет», «ах, закат», это означает, что у тебя слишком много свободного времени.

В музыкальной школе последние два класса я сдавал экстерном, играл подряд две программы. В общей сложности 20 минут, тогда это был мой рекорд. И я отсидел ногу. Встаю и понимаю, что её не чувствую, хоть и вижу, что поставил на пол. И вот спускаюсь с 30-сантиметрового подиума, и когда эта нога касается пола, то не ощущаю этого и продолжаю спуск, плавно переходящий в падение. Но упал красиво, держа гитару на вытянутой руке в воздухе.

Мне всегда нравилось низкое звучание и бас-гитара больше, чем обычная электрогитара. И я придумал инструмент с десятью струнами, который совмещает функции обычной акустической, бас-гитары и синтезатора. Так появилась Midi-Радз-гитара. Когда искал информацию о модификациях инструмента, видел 36-струнные гитары для теппинга, у которых гриф 45-сантиметровой ширины. Там каждая струна настроена на свою высоту, но я не вижу в этом смысла как исполнитель.

Мэтры-испанцы — Родриго, Казальс, Сеговия, Дали, Пикассо — долгожители. Все играют до последнего. У Джулиана Брима руки трясутся, ему 80 лет, а он всё ещё играет. А многие барабанщики в 60 уже откладывают палочки в сторону.

Когда мне стукнет 90, появятся виртуальные гитары, и можно будет перебирать в воздухе трясущимися руками. Перебирать надо, не важно что. Главное — перебирать и не останавливаться.
«Две гитары за стеной»
«Необыкновенный концерт» — пародийно-сатирический спектакль театра кукол им. С. Образцова, 1972 год
Blues from old woman
В Гомеле (Беларусь) бабушка играет на гитаре блюз с помощью электрической лампочки
ПО СЛЕДАМ «ТРУБАДУРОЧКИ»
________________________

Юлия Ваш, клавесин
Человек, благодаря которому ГОГОЛЬFEST уже два года получает самые лучшие, хорошо продуманные и безукоризненно реализованные музыкальные программы. Играет на клавесине в Luna-Ensemble, преподаёт игру на фортепиано в частной школе, занимается балетом и старинными танцами, регулярно ездит на мастер-классы барочной музыки, поёт и играет в театре. Юля — образумившаяся стрекоза из басни Крылова, готовая пропеть хоть всё лето, но обязательно на благо общего дела.
Я всегда мечтала играть на клавесине. Разумеется, была очарована необычным инструментом из мультика «Бременские музыканты», на котором играла «трубадурочка». Хотя живьём впервые услышала его на первом курсе музыкального училища.

А вот со старинной музыкой познакомилась гораздо раньше. В 80-х годах был у нас кооператив «Лира», где мастер Заярузный изготавливал, в том числе и клавесины. Когда семья Заярузных эмигрировала в Штаты, мне оставили коллекцию нот и пластинок. Я вдруг получила партитуры партесных (жанр хорового пения. — Фокус) концертов, книги о музыкантах, коробки с операми и пластинки со старинной музыкой. Я точно знала, что хочу играть на клавесине, но оказалось, что инструмент очень дорогой. Поэтому подбиралась к нему постепенно — через старинные танцы и вокал.

Клавесин — это, считай, большая лютня. Если ты ведёшь себя с ним так же резко, как за роялем, стоит грохот. Пианистам кажется, что играть нужно сухо и отрывисто, как это делал Глен Гульд за роялем, имитируя клавесин во время исполнения Баха. Но это неверно. Выразительность достигается за счёт времени, любое чуть-чуть — чуть-чуть раньше, чуть-чуть позже — создаёт стиль и оживляет музыку. Левая рука полностью отвечает за чеканный ритм, это ствол дерева, правая — импровизационная, это листочки, легко развевающиеся на ветру.

Когда в Киевскую консерваторию приехали музыканты из крупнейшего центра изучения старинной музыки в Базеле, они спросили: «Как вы здесь работаете? Ведь музыка начинается с тишины». А у нас все коридоры в аккордеонистах, бандуристах, трубачах, контрабасистах… А ещё сказали: «Как вы можете петь, если ходите на шпильках, когда нужно почувствовать пятками землю?» Они привезли с собой другую философию.

Сейчас реконструкторы старинной музыки акцентируют внимание на том, что мы никогда не сможем спросить у Баха, как правильно играть. Можно только стремиться к этому. Когда мы читаем трактаты, пытаясь понять, что имели в виду композиторы, то делаем их музыку более интересной для слушателя. Стоит почитать Куперена, и окажется, что во время игры принято было смотреть в зал, на публику, и держать правую ножку в третьей позиции.

Клавесин — нежный, трансцедентальный инструмент, золотая пыль. С ним чувствую себя собой, мне не нужно надевать маску. Когда исполняю Рахманинова, то представляю себя высоченным мужчиной с гигантскими лапами. Это спасает от суеты за инструментом. А за клавесином не нужно делать усилий для того, чтобы войти в образ. Это моё, и всё.

ПО СЛЕДАМ «ТРУБАДУРОЧКИ»

Юлия Ваш, клавесин

Человек, благодаря которому ГОГОЛЬFEST уже два года получает самые лучшие, хорошо продуманные и безукоризненно реализованные музыкальные программы. Играет на клавесине в Luna-Ensemble, преподаёт игру на фортепиано в частной школе, занимается балетом и старинными танцами, регулярно ездит на мастер-классы барочной музыки, поёт и играет в театре. Юля — образумившаяся стрекоза из басни Крылова, готовая пропеть хоть всё лето, но обязательно на благо общего дела.
Я всегда мечтала играть на клавесине. Разумеется, была очарована необычным инструментом из мультика «Бременские музыканты», на котором играла «трубадурочка». Хотя живьём впервые услышала его на первом курсе музыкального училища.

А вот со старинной музыкой познакомилась гораздо раньше. В 80-х годах был у нас кооператив «Лира», где мастер Заярузный изготавливал, в том числе и клавесины. Когда семья Заярузных эмигрировала в Штаты, мне оставили коллекцию нот и пластинок. Я вдруг получила партитуры партесных (жанр хорового пения. — Фокус) концертов, книги о музыкантах, коробки с операми и пластинки со старинной музыкой. Я точно знала, что хочу играть на клавесине, но оказалось, что инструмент очень дорогой. Поэтому подбиралась к нему постепенно — через старинные танцы и вокал.

Клавесин — это, считай, большая лютня. Если ты ведёшь себя с ним так же резко, как за роялем, стоит грохот. Пианистам кажется, что играть нужно сухо и отрывисто, как это делал Глен Гульд за роялем, имитируя клавесин во время исполнения Баха. Но это неверно. Выразительность достигается за счёт времени, любое чуть-чуть — чуть-чуть раньше, чуть-чуть позже — создаёт стиль и оживляет музыку. Левая рука полностью отвечает за чеканный ритм, это ствол дерева, правая — импровизационная, это листочки, легко развевающиеся на ветру.

Когда в Киевскую консерваторию приехали музыканты из крупнейшего центра изучения старинной музыки в Базеле, они спросили: «Как вы здесь работаете? Ведь музыка начинается с тишины». А у нас все коридоры в аккордеонистах, бандуристах, трубачах, контрабасистах… А ещё сказали: «Как вы можете петь, если ходите на шпильках, когда нужно почувствовать пятками землю?» Они привезли с собой другую философию.

Сейчас реконструкторы старинной музыки акцентируют внимание на том, что мы никогда не сможем спросить у Баха, как правильно играть. Можно только стремиться к этому. Когда мы читаем трактаты, пытаясь понять, что имели в виду композиторы, то делаем их музыку более интересной для слушателя. Стоит почитать Куперена, и окажется, что во время игры принято было смотреть в зал, на публику, и держать правую ножку в третьей позиции.

Клавесин — нежный, трансцедентальный инструмент, золотая пыль. С ним чувствую себя собой, мне не нужно надевать маску. Когда исполняю Рахманинова, то представляю себя высоченным мужчиной с гигантскими лапами. Это спасает от суеты за инструментом. А за клавесином не нужно делать усилий для того, чтобы войти в образ. Это моё, и всё.
Дуэт Глупого Короля и Прекрасной Принцессы
«Бременские музыканты» — рисованный мультфильм, режиссер Инесса Ковалевская, 1969 год
Mozart Vs Salieri
«Амадей» (Amadeus) — кинофильм, режиссер Милош Форман, 1984 год
Фото: Getty Images, Игорь Снисаренко, Александр Чекменёв, личные архивы
Теги: , , , , , , , , , ,
2941
Фокус в соцсетях и не только. Присоединяйтесь!
Печать
Hide
Show
Hide
Show