Все статьиВсе новостиВсе мнения
Мнения
Журнал
Красивая странаРейтинги фокуса

Как новые медийные технологии влияют на восприятие войны в Сирии

Обе стороны вооружённого конфликта в Сирии используют новейшие информационные технологии. Но никто толком не знает, что на самом деле происходит в охваченной войной стране
000

«Ультиматум предъявлен. Если Асад не уйдёт, начнутся массированные удары по военным объектам Сирии. Решение принято, осталось ждать приказа», — отвечает на мой вопрос о ситуации в стране один из ведущих сирийских журналистов. Россия, США, ЕС, Турция, Иран. Новая холодная война, переговоры на высшем уровне, сложные стратегии. Для нас это нередко очередные громкие слова о малопонятных геополитических играх.

«Иран за Асада и за «Хамас», но против «Братьев-мусульман», тогда как и Асад, и страны Персидского залива против «Братьев-мусульман», но вот последние вместе с Турцией против Асада». Любой разговор о Сирии сводится к тому, кто виноват и кому выгодна война, на чьих руках больше крови. Словно злодеяния одной стороны оправдывают другую.

Война XXI века мало чем отличается от войн прошлого. Разбомблённые дома, отсутствие воды и света, нехватка продуктов и медикаментов. Раненые, убитые и похороны — если есть кому хоронить. Любой мобильный телефон в Сирии — музей ужасов

Сообщений о происходящем несопоставимо больше, чем во время вторжения в Ирак. К CNN и BBC прибавились Al Jazeera и российский телеканал RT. А ведь есть ещё Фейсбук, Tвиттер, YouTube и тысячи онлайн-изданий. В то же время эксперты отмечают: война в Сирии — самая плохо освещаемая в истории. Журналистов на линии фронта, способных анализировать и проверять информацию, меньше, чем на Балканах либо в Чечне. Зачем рисковать, отправляя оператора в горячую точку, если в YouTube гигабайты видео? Зачем оплачивать командировку журналиста, если у каждого подразделения Свободной сирийской армии собственная страничка в Фейсбуке? Конечно, большая часть таких сообщений не только противоречива, но и вырвана из контекста. Проверить десятки любительских кадров с места предполагаемой химической атаки невозможно. Обе стороны конфликта подтверждают: несмотря на новейшие информационные технологии, никто толком не знает, что на самом деле происходит сегодня в Сирии.

С марта 2011 года, когда на волне арабских революций в городке Дера на юге Сирии полиция пытала подростков, разрисовавших стены школы антиправительственными лозунгами, а против населения, вышедшего на улицы с требованиями наказать виновных, применили оружие, —
погибло 100 тысяч сирийцев. Почти два миллиона покинули свои дома. Таковы данные ООН.

Хуссам одним из первых вышел на улицы Дамаска весной 2011-го, выступая против коррупции. В каждом новом его письме всё больше сомнений: «Никакая революция не стоит такого количества человеческих жертв, но мы были уверены, что мир не будет так долго закрывать глаза. Сегодня я боюсь потенциального вторжения в Сирию. Но и оставлять всё как есть, невозможно. Иногда мне кажется, пусть хоть дьявол начинает интервенцию, лишь бы остановить кровопролитие. Мой друг погиб в результате применения химического оружия. Мы знаем, что американцы придут сюда не ради свободы, а из-за собственных интересов. Но чем лучше Россия?»

«Вы теряли когда-нибудь кого-то? Вспомните это чувство. Вспомнили? А теперь представьте, каково это — переживать такое каждый день, каждый час», — говорит перед интервью Абу Биляль, крестьянин из Дера, присоединившийся к повстанцам. Сто тысяч погибших — это немногим меньше, чем количество жертв иракской войны за всё десятилетие.

В телевизионных студиях ведутся разговоры об оружии нового поколения, новейших технологиях ведения боя. Но для гражданского населения, а не политиков и журналистов война XXI века мало чем отличается от войн прошлого. Разбомблённые дома, отсутствие воды и света, нехватка продуктов и медикаментов. Раненые, убитые и похороны — если есть кому хоронить.

Любой мобильный телефон в Сирии — музей ужасов. Последние репортажи Мэри Колвин — одной из лучших военных корреспондентов, погибшей во время бомбардировки в Хомсе, мало чем отличаются от её же материалов с войн двадцатилетней давности. Мэри одна из немногих, кто работал на линии огня, пытаясь документировать каждую смерть. Мэри больше нет.

Природа современных медиа такова, что сообщение об очередной разбомблённой деревне — уже не новость. Разве что «химатака» — «нравственное безумие» — это что-то новенькое. Ведь о беженцах, о женщинах и детях уже писали. Рассказали об этническом противостоянии и вырезанных сёлах. Галочка поставлена. Всё это уже когда-то было. В потоке громких слов и заявлений, теорий заговора и запутанных геополитических игр мы все забываем, что каждая новая смерть — это новая смерть, которой ещё не было.

Наталья Гуменюк, журналист-международник

0
Делятся
Google+
Загрузка...
Подписка на фокус

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.