Все статьиВсе новостиВсе мнения
Украина
Мнения
Красивая странаРейтинги фокуса

Тайна слоновой кости. Кто спасает украинскую археологию

Тайна слоновой кости. Кто спасает украинскую археологию
Как человек с четырьмя классами образования 30 лет спасает украинскую археологию
000

Автобус был забит под завязку.Старенькое изделие Павловского автозавода сердито фыркнуло и медленно отъехало от остановки в Яготине. Давка продолжалась недолго. На подъезде к Добраничевке в салоне осталось лишь несколько пассажиров. Добраничевка, ударение на «и».

Хранитель
Маленький населённый пункт в 120 км от Киева: церковь, несколько десятков подворий, около 300 жителей — в основном старики. Ничего особенного, если бы не мамонты. В мировом археологическом сообществе это село знают по раскопкам жилищ первобытного человека, сделанных из костей этих 8-тонных животных.

— Почему Добраничевка? А кто его знает. Говорят, какой-то путник ночевал здесь, а наутро проснулся, потянулся и сказал: Хорошая ночёвка была! — рассказывает Василий Майстренко, вытягивая руки вверх, как будто сам был свидетелем той сцены.

Сухонький старичок в чёрной шапке-ушанке, синем рабочем халате, с чёрными от земли руками, яркими голубыми глазами. Держится прямо, почти не опираясь на грабли, которыми только что убирал прошлогодние листья. Василий Максимович родился в Добраничевке 78 лет назад, но главное событие в его жизни произошло раньше — 15 тысяч лет тому назад, на этом же месте: первобытные люди разбили здесь свою стоянку.

При раскопках в Добраничевке нашли четыре постройки из костей северных мохнатых слонов. Жилища откопали в лёссе — светло-жёлтой породе, похожей на пыль. Лёсс —
отличный консервант, он гигроскопичен и прекрасно сохранил кости. Находки из трёх жилищ разъехались по разным музеям Украины, а одну постройку оставили нетронутой, превратив её в местный музей. Время от времени о Добраничевской стоянке пишут в иностранных журналах, статья о ней есть в английском археологическом словаре. Уже 37 лет объект мирового значения как зеницу ока бережёт единственный сотрудник — Василий Максимович. Он здесь и сторож, и дворник, и экскурсовод. Живёт рядом: музей — на горе, а дом смотрителя — в яру под горой. Совсем рядом с древними костями — сечки, дрова, старые вёдра, инструменты — всё, что удалось накопить за жизнь. «Это моё Межигорье», — шутит Майстренко.

Смотритель музея. Василий Максимович согласился позировать фотографу, только после того как сменил рабочую одежду на костюм

Мы первые посетители за последние три месяца, и он рад общению. Ведёт нас в музей, обводя плавным жестом руки окрестности:

— Видите тот забор на пригорке край дороги? Это уровень грунта до раскопок. Вон сколько земли сняли — метра три. Здесь вообще раньше был 17-метровый обрыв до самой реки Ташанки. И ни одного дерева не росло. Это уже потом, после раскопок посадили.
— Как местные отнеслись к археологам?

— Археологи как археологи. Сначала ребята приходили на них поглазеть, а потом привыкли. Начали помогать. Ученики старших классов выносили глину, чистили щёточками кости. Получали 3 рубля за работу. Видите палки? Это отмечены места, где нашли жилища. Все они находились примерно на одном расстоянии друг от друга полукругом. Мне так кажется, что все были входом к солнцу повёрнуты.

Музей — небольшой побелённый дом с голубыми оконными рамами. Если бы не фигуры мамонта, оленя и зубра над дверью и не памятные доски, музей не отличить от любой другой хаты в селе. Внутри прохладно. В центре зала композиция — завалившийся доисторический очаг. Костно-земляную постройку окружают деревянные дорожки с ковриками. Василий Максимович вооружается алюминиевой палкой-указкой:

— Это самое большое жилище. В диаметре где-то 4,5 м. Его строили из черепов мамонтов.
— И много голов пошло?

— Здесь 21 череп. Их зарывали в землю, лобовой частью внутрь, — указка плавно обводит круг. — Между черепами — лопатки, тазовые кости — это основа жилища. Из бивней и жердей делали каркас стен, который обтягивали шкурой и снова обкладывали бивнями, чтобы ветер не сдул. Возле каждого жилища нашли ямы с костями. Скорее всего, это запасные «стройматериалы». Сильный ветер мог повредить жилище, и его надо было чем-то чинить.

Василий Максимович уверенно держится с посетителями. Профессионально рассказывает о мамонтах. На вопрос, какое у него образование, отвечает, что закончил четыре класса сельской школы:

— Ну не мог я учиться, понимаете. Я всё больше в поле за колосками бегал. После войны ведь был голод. Мы выживали. Хорошо мама бережливая была – зёрнышко к зёрнышку собирала. Мы липу никогда не ели.

— Липу?
— Ну да. Люди толкли листья, сушили и что-нибудь пекли. Я с детства в колхозе. В школе учился всего несколько лет.
Внезапно экскурсовод спохватывается и показывает на экспозицию:
— Теперь смотрите. Эти люди охотились. Здесь есть кости зубра, медведя, козы, росомахи, носорога, оленя. А вот человеческой кости ни одной не нашли. Может, их сжигали, кто его знает.
— Это их очаг? — показываю на угольки в углублении.

Древний дом. На месте одного из «добраничевских» жилищ древнего человека в 1976 году появился музей

— Да, пепел из костей долго сохраняется. Кости не горят, они тлеют, это ценное свойство. Древним людям нужно было поддерживать огонь… Это очень важно, — говорит он и почему-то вздыхает. — Вот кто после меня будет поддерживать этот музей?
Василий Максимович на несколько секунд задумывается. Я нарушаю молчание:
— И всё-таки, кто вас учил экскурсии проводить?
— Да никто. Иван Гаврилович в своё время подсказывал, что и как. У меня есть записи. Он вообще к нам часто приезжал. Но я по-своему рассказываю, — не без гордости говорит Майстренко.
Иван Гаврилович Шовкопляс – светило советской археологии, руководивший раскопками в Добраничевке. Именно он попросил Майстренко присмотреть за памятником палеолита. Знал, кому доверить: первые 15 лет Майстренко следил за порядком в музее бесплатно. Просто потому что попросили, а он не смог отказать. Сейчас Майстренко получает полставки. Сам косит траву на территории, сам прибирает в музее, сам следит за костями, брызгая их время от времени клеем, чтоб не рассыпались.

— Они хрупкие. Боюсь, чтобы кто-то их не повредил.
За 30 лет в музее мало что изменилось. Разве только забор. Раньше он был деревянный, а теперь бетонный. Крышу, которая прогнулась и может упасть и повредить кости, находившиеся в сохранности 15 тыс. лет, не могут починить уже третий год: нет денег.
— Два года подряд снега до чёрта было, — вспоминает Василий Максимович. — Ветер как подует с поля — всю крышу заметает. А если ещё и с дождём, так всё замерзает. Вес огромный. Я лазил, сгребал. Полчаса постою на лестнице, пока ноги не начинают млеть. Так потихоньку снял.
— Больше некому было кроме вас туда лазить?

— А я никого и не просил. Это моя работа.
Добраничевский музей находится на балансе Яготинского исторического музея, который еле-еле сводит концы с концами. Типичная ситуация: многие провинциальные экспозиции поддерживаются только благодаря энтузиастам-одиночкам.

Археологический клад
Директор Палеонтологического музея в Киеве Марина Комар ведёт меня мимо коллекции, по ходу рассказывая о Добраничевской стоянке и особенностях древнего зодчества:
— Добраничевка и другие похожие стоянки заселялись как раз после того, как начал отступать ледник. Но в этой зоне ледникового покрова не было.

— Какими здесь были пейзажи?
— Учёные предполагают, что у нас была лесотундра. Хотя, как мне кажется, можно говорить о мозаичном растительном покрове. Это значит, что на одной территории существовали участки тундры, леса и даже степи.

Бесспорную ценность реликвий Майстренко признают все профессионалы. Директор Археологического музея Лариса Кулаковская показывает на один из основных здешних экспонатов — шалаш из костей мамонта:
— Это постройка, привезённая из Мезина, — села в Черниговской области. Её реконструировали. Но в этой реконструкции есть доля фантазии.
— То есть?
— У нас было два светила-археолога — Иван Шовкопляс и Иван Пидопличко. Они работали вместе, но сойтись в том, как выглядели жилища, не могли. Мезинское жилище сделано в виде яранги (полусферический шатёр кочевых народов северо-востока Сибири. — Фокус). Такой гипотезы придерживался Пидопличко. Шовкопляс же считал, что постройки по конструкции напоминали чумы (конический шалаш. — Фокус). Но и это всего лишь версия. А в Добраничевке кости оставили в том виде, в каком раскопали. Ничего никуда не переложили, ничего не додумали.
Будучи студенткой, она ездила в Добраничевку на раскопки. С Майстренко знакома лично:
— Тот музей уникален. Мы безмерно благодарны Василию Максимовичу за то, что он на протяжении многих лет бережёт раскопки.

Государство самостоятельно не в состоянии сохранить все национальные реликвии.
— Многие музеи существуют вопреки всему, — рассказывает глава Всеукраинской ассоциации музеев Сергей Кролевец. — Возьмите, к примеру, Михаила Сикорского, создавшего историко-этнографический заповедник «Переяслав». Когда он пришёл в местный краеведческий музей, там было от силы два десятка экспонатов, включая чучело какой-то там птицы. Сейчас в заповеднике 480 тыс. экспонатов. Этому делу была отдана вся жизнь. То же самое и с музеем в Добраничевке. Не было бы дедушки, не было бы музея.

Елена Струк, Фокус

0
Делятся
Google+
Загрузка...
Подписка на фокус

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.