Все статьиВсе новостиВсе мнения
Украина
Мнения
Красивая странаРейтинги фокуса
Три истории украинцев, переживших трагедию на Майдане и ужасы войны
Евромайдан

Три истории украинцев, переживших трагедию на Майдане и ужасы войны

За последние полгода они пережили настоящие трагедии, но смогли разглядеть в происходящем и свой шанс на новую жизнь 

000

История первая. О чуде

В церкви Св. Екатерины на киевской улице Лютеранской тихо. Только из-за дверей библиотеки слышны голоса. Волонтёр Валя — радушная блондинка приглашает меня зайти.

— А вас никто не отпускал, — шутливо обращается она к паре, которая пытается выскользнуть.

Так я познакомилась с Сергеем Литвиненко. Завтра ему в больницу. Травмы, которые он получил в центре Киева 18 февраля, спустя пять месяцев всё ещё требуют лечения.

Сергей Литвиненко / Александр Чекменев

— Обоняние пропало, — он потирает нос.

Диагноз расползается на обе стороны листа формата А4. Они исписаны плотным, привычно неразборчивым "медицинским" почерком. Выхватываю отдельные слова: перелом основания черепа, трещины, кровоизлияние в мозг, переломы отростков позвонков, ушиб мозга, гематомы.

— Казалось, что на затылке у меня два крылышка, через которые постоянно сочилась кровь, — Сергей рисует руками воображаемые крылья. — Врачи удивлялись, как жив остался. А я думаю, неслучайно Бог дал мне ещё один шанс.

Первая пуля

— Расскажите всё. И про голоса, смотрите, не забудьте, — блондинка Валя отрывается от ноутбука, а Сергей удобнее усаживается на стуле.

— Это хорошо. Это в терапевтических целях, — говорит волонтёр.

Сергею 44 года. Он живёт в Киеве. До событий на Майдане работал строителем. Несмотря на высокий рост и внушительные габариты выглядит добродушно, наверное, благодаря обаятельной улыбке.

Практически месяц Сергей скрывал от родных, что ходит на Майдан. Говорил — на работу.

Слева от него сидит женщина в просторных одеждах. В этот момент она тихо вздыхает и закатывает глаза. Это Людмила — жена Сергея. 20 января её муж вернулся домой с окровавленной головой.

— Только тогда и узнала, где он пропадает.

Люда укоризненно смотрит на Сергея.

— Достань фотографию, — просит он жену.

На фотокарточке, которую Сергей придвигает ко мне, заснеженная улица Грушевского. Три человека с красными крестами на белых жилетах ведут под руки крупного мужчину в голубой медицинской маске. В районе правого виска у него кровь.

— Это я. Представляете, в интернете на снимок натк-нулся. В меня тогда резиновой пулей попали.

— Зачем на передовую пошли?

— Больно было смотреть, как парней по 17-18 лет снайперы отстреливают, как зайцев. Почему они стреляли в глаза? Могли же в руку, в ногу. Я тогда взбунтовался. Вышел, чтобы парней защитить.

Через два дня после ранения Сергей снова был на Грушевского. Ответ на вопрос "зачем?" для него очевидный.

— Ну попала пуля. Выжил же, значит надо бороться дальше.

Бог здесь

Тот день оказался для Сергея знаковым.

— Всегда верил в Бога, но тогда впервые почувствовал его присутствие. Я стоял и думал: нужно шины что ли поджечь, чтобы как-то защититься. В этот момент их подо­­жг­ли. Потом начал молиться: "Господи, хоть бы дым на нас не валил". Ветер подул в сторону "Беркута". И вдруг ещё одна мысль пришла. Там тоже люди, они надышатся, плохо.

Вернувшись домой, Сергей посмотрел видео с горящими шинами в интернете.

— Знаете, что я увидел? Мы решили, что дым валит в сторону "Беркута", а оказалось, он сначала к ним, а потом вверх под углом в 45 градусов шёл. Даже "Беркут" не сильно им надышался. Тогда я подумал: Бог был на нашей стороне, но Бог был и на их стороне.

Сергей замолкает. Я скольжу глазами по библиотечным полкам и цепляюсь взглядом за одну книгу. Обложку почти не видно, кроме двух слов — "Пережить пережитое".

Чудо жизни

— О каких голосах Валя говорила?

— Это случилось 18 февраля. Мы шли к Раде, а тут повалил "Беркут". Люди кинулись к первой баррикаде на Институтской (возле верхнего выхода станциии метро "Крещатик". — Фокус). Кто-то упал в проходе, потом ещё кто-то и ещё. Мы застряли. Лежали друг на друге горой. То ли беркутовцы, то ли вэвээшники выходили из метро. Их было очень много. Они начали разбирать баррикаду, кого-то били, забрасывали гранатами.

Сергея спасло то, что в куче тел он лежал не сверху и сумел прикрыть голову капюшоном.

— Потом всё затихло. Я встал. И тут в голове зазвучал голос: "Пойдёшь вперёд — скорее всего, умрёшь героем, пойдёшь назад — останешься жив, но попадёшь в плен".

Сергей пошёл вперёд — в сторону Октябрьского дворца.

— И тут меня сбивают с ног ударом под колени. Это были люди в форме "Беркута" со странными дубинками. Не резиновыми, а длинными деревянными, с каким-то чёрным узором. Они начали бить по голове, по рукам, по спине. Я понимаю, что лежу как-то неправильно. И опять голос: "Нужно принять позу эмбриона". Я такое на видео видел.

Потом Сергей вообще перестал ощущать своё тело. Сколько это длилось? Может, 15 минут.

— Я всё ждал, когда же наконец потеряю сознание. Пока не услышал, как кто-то сказал: "Он готов". Значит, сейчас моя душа поднимется вверх, и я увижу своё тело, лежащим на земле. Так в фильмах показывают. Но этого не произошло.

Сергей так и остался лежать, нападавшие пошли дальше. Не только не потерял сознание, но ещё и сумел добраться домой. Врачи до сих пор не понимают, как он это сделал. Но у Сергея есть объяснение. Находясь в больнице, узнал, что у него будет сын.

— Мы не планировали. Поздно как-то. У нас же двое взрослых детей. Старшей 21 год, вторая в этом году поступает, — рассказывает Люда, пока Сергей отвлёкся на телефонный звонок.

Только теперь я понимаю, что её просторные одежды скрывают округлившийся живот.

— Сын меня и спас. Я должен был стать одним из героев Небесной сотни, но остался жив. Наверняка у меня какая-то миссия, может, ещё одного украинца воспитать, а может, с вами поговорить, — улыбается он.

История вторая. О предназначении 

Анна Мокроусова / Александр Чекменев

— Ключей нет. Скорее всего, они остались в другой сумке, — виновато говорит Анна, в очередной раз порывшись в вельветовой торбе со множеством нашитых пуговиц.

Её собеседник, молодой человек в футболке-вышиванке, хмурится.

— Ты не переживай, в Киев я привезла всего пять сумок. А вот в Луганске осталось пятьдесят, — смеётся она.

Ещё у неё в Луганске осталась любимая квартира с ярко-голубыми стенами и разноцветными шторами-ленточками. Байдарка, лыжи, параплан, велосипед.

— Теперь у меня другая жизнь. Но не могу сказать, что я её не хотела.

Два Майдана

Анна Мокроусова в потёртых джинсах и с кожаным цветком в волосах со спины напоминает подростка. Вместе с шестилетней дочерью она переехала из Луганска в Киев два месяца назад. Сразу после своего освобождения из плена.

— Какой была жизнь "до"?

— Она была понятной. Ребёнок, друзья — много всего. Нормальные человеческие переживания, проблемы. А потом начался Майдан. И появилось новое ощущение, что я всё-таки украинка, а не русская.

Анна часто приезжала в Киев. Работала в психологической службе Майдана. Психолог — это третье образование Мокроусовой. Ещё она экономист и маркетолог. В марте вернулась в Луганск.

— Российские войска появились в Крыму, и мне стало страшно. Дома остался ребёнок, а граница с Крымом у нас совсем рядом. Ну и ещё я очень устала. 

Но Майдан настиг её и в Луганске. Не успела приехать домой, как позвонили друзья и спросили: "Идёшь сегодня на майдан? Нас будут бить". Она ответила: "Конечно, иду, только вещи занесу".

А потом пророссийские активисты захватили здание СБУ. Милиция, на которую в случае чего можно было рассчитывать, вдруг исчезла с улиц. Появились баррикады, люди с автоматами.

— Мы были в растерянности. До этого на митинги "За единую Украину" нам удавалось собрать и тысячу человек, а теперь было страшно. Мы сообщаем в сети о сборе, а уже через 15 минут об этом кричат сепаратисты со сцены под СБУ. Подтягивается толпа с палками.

К 29 апреля "народные ополченцы" захватили остальные административные здания в городе, а 3 мая всем желающим начали раздавать оружие.

— Думаю, захват СБУ и стал для меня поворотной точкой. Когда это произошло, киевские друзья говорили, что не знают, кому помогать в Луганске: "Здесь же только одна сторона". Они не понимали, что у нас происходит. И нужно было это менять. Мы начали искать контакты, выходить на журналистов. В следующие несколько дней в прайм-тайм шли новости только о Луганске. Это было нашей заслугой. Я как-то незаметно перешла из состояния "ничего невозможно изменить" до "бери и делай".

Анна на секунду задумывается.

— Когда в здании СБУ на меня наводили пистолет, угрожали отрезать пальцы, я не боялась. Меня спрашивали: "Тебе страшно?" Но это чувство где-то затерялось.

Анна настолько расхрабрилась, что снова начала водить машину, хотя за руль не садилась с тех пор, как беременной попала в аварию. Отсутствие страха и понимание, что при желании всё можно изменить, — то, с чем она приехала в Киев. 

Дело спасать

— Ух ты, как здесь интересно, — Анна пробегает пальцами по деревянной поверхности столика в кафе, изучая вырезанный на нём узор. — Я всегда обращаю внимание на такие вещи. Даже могу сказать, каким лаком покрыт стол.

В Луганске она делала украшения из смолы и полимерной глины, расписывала бутылочки. Получалось хорошо. Продажа украшений и предметов декора приносила стабильный доход.

— Я была человеком, жившим в своём уютном мире, человеком, который дома рисует, встречается с друзьями, не интересуется политикой, — задумчиво говорит Анна, заглядывая в чашку с недопитым кофе. — Кажется, это было очень давно.

Теперь она одна из координаторов гражданской инициативы "Восток SOS", помогающей переселенцам с востока, военным, заложникам. К волонтёрам Анна присоединилась после переезда в Киев.

— Сначала было тяжело. У тебя ребёнок и чемодан, и ты не знаешь, что делать дальше.

За первый месяц в столице Анна сменила пять квартир. Дочка даже предложила продать игрушки, оставшиеся в Луганске, чтобы купить здесь жильё. Осенью ей в первый класс.

— Было много претензий к людям, которые не поддержали. Жила в этих переживаниях, тянула за собой прошлую жизнь. И вдруг осознала: я общаюсь с миссией ОБСЕ, с политиками, помогаю людям переезжать — делаю то, чего никогда от себя не ожидала. Я же всегда завидовала тем, кто помогает. Мне казалось, что у них есть ради чего жить. Но никогда не думала, что сама так смогу. Это было как новое рождение.

В Киеве, где море жёлто-голубых флагов и людей в вышиванках, удалось немного расслабиться. "Мама, здесь все за нас", — говорит маленькая дочка Анны и мелками рисует украинские флаги на детских площадках.

— Не все, кому пришлось покинуть свои дома, планируют вернуться, когда всё закончится. А вы?

— У меня квартира в центре Луганска. Не думаю, что она переживёт АТО, — шутит Анна. — Луганск слишком маленький город, чтобы не замечать, что захватчиков, которые пришли в наш дом, поддерживают обычные люди. Многих из них я знаю. Я не считаю их врагами. Мы же семья, а в семье бывают ссоры. Пройдёт время, и я смогу их простить. Но пока в Луганск сложно вернуться — эмоционально. Хотя не представляю, как не вернуться в город, в котором можно случайно встретить друзей, не договариваясь, как в Киеве, за три недели.

Анна смеётся и мечтательно смотрит в сторону:

— Когда закончится война… Мне почему-то кажется, что место, где хорошо, это Ужгород. Никогда там не была, но уверена, там прекрасно.

История третья. О любви 

Петр Жовтовский и Зоя Коносова / из личных архивов

— Он высокий и очень худой. Я полная его противоположность, — киевлянка Зоя Коносова рассказывает о Пете Жовтовском — парне из Дунаева Тернопольской области, который должен был стать трактористом.

Им по 22 года, и встретились они в Украинском доме, где жила 35-я сотня Самообороны. Бакалавр-финансист Зоя тогда работала кассиром в банковском отделении, в свободное время волонтёрила на Майдане. А в конце января решила отнести апельсины своему другу в 35-ю сотню. В Украинском доме увидела Петю.

— Это была любовь со второго взгляда. Сперва я подумала, какой же он болтун. А потом — родной человек. Он, как лягушка в сметане, будет колотить лапами, пока не сделает сыр и не выберется, — с гордостью говорит Зоя, решительная и иногда резковатая.

Союзы, возникшие на баррикадах, как показывает опыт "оранжевых" свадеб, часто недолговечны. Но эта пара, кажется, особенная.

Несбежавшая невеста

— У него чёрные волосы и ярко-зелёные глаза. Хотя Петя хочет, чтобы левый был жёлто-голубым или чёрно-красным.

Девушка надеется, что оба останутся всё же зелёными.

— Иначе как я с таким экземпляром буду по улицам ходить? Хотя я не против, если он вдруг решит сделать один глаз чёрным. Я неформалка, люблю тяжёлую музыку. Но он вряд ли согласится. Он же попсу слушает, — Зоя театрально вздыхает и смеётся. — Еле терплю. 

У Пети один глаз свой, другой — стеклянный. С ним он почти столько же, сколько с Зоей. Парой они стали 15 февраля, а глаза Петя лишился 18-го.

18 февраля Зоя помнит в мельчайших подробностях. Как контузило уже в третий раз Петю. Как она его выводила из 12-й больницы, пряча под одеждой бронежилет. Как пешком они возвращались на Майдан.

— Там был ад. Всё горело, гремело, как в боевике.

Петя сразу побежал на передовую. Зоя пошла за ним, и её контузило свето-шумовой гранатой.

— В голове шум, кровь из носа. И тут телефонный звонок. Оказалось, Петя в Доме профсоюзов среди раненых.

Парню повезло: пуля снайпера прошла мимо. Но задела левый глаз. Своей очереди на операцию в Октябрьской больнице Петя ждал 16 часов. Он был двадцатым, кого привезли в тот день из центра Киева. Врачи дежурили уже двое суток подряд.  

— Помню, стою в больнице. Рядом парень с Автомайдана, который должен был нас везти на томографию. А врач сообщает: "Глаза нет". У меня шок. Сразу очень захотелось курить. Я попросила парня присмотреть за вещами. А он говорит мне: "Ты иди, я ему всё объясню". Понимаете, он подумал, что я хочу сбежать.

Когда Петя отошёл от наркоза, его первый вопрос был Зое: "Ты всё ещё здесь?".

Одна за двоих

Через несколько дней Зоя забрала парня к себе домой — медики научили её промывать глаз, делать перевязки и уколы. Потом она добилась того, чтобы Петю отправили на лечение в Польшу. Когда он вернулся, девушка уволилась с работы.

— У Пети нет стереоскопического зрения. Например, он видит чашку, но не может оценить расстояние до неё. Так же со ступеньками. Из-за трёх контузий есть небольшие проблемы с памятью. Я присматриваю за ним, — говорит Зоя таким тоном, что сразу чувствуется: Петя немного нервничает по этому поводу. 

За месяцы без работы девушка отдыхала в лучшем случае недели две. Всё остальное время занимало оформление виз, документов, инвалидности, поиск денег на лечение и реабилитацию. Каждый день — это решение каких-то проблем.

В начале июля Петя поехал в Канаду на два месяца учить английский в ванкуверский колледж. Программу для детей героев Небесной сотни и раненых майдановцев организовали канадские украинцы. Зоя убедила Петю воспользоваться этой возможностью.

— Какие у вас дальнейшие планы?

— Нужно работать. Петя предлагает поехать на заработки. Мы рассматривали как вариант Польшу. Я, конечно, слабо представляю, как буду работать, например, в парниках. Я ведь до этого была банковским сотрудником, секретарём, менеджером. Но в то же время понимаю, что в Киеве заработать и на нашу семью, и чтобы помочь маме, мы не в состоянии. А может, Петя пойдёт учиться хотя бы на заочное. Я вот думаю, на слесаря или сантехника.

Петя не против, что Зоя взяла инициативу в свои руки.

— По-другому сейчас не получается. Нужно дождаться полной реабилитации. Потом на него всё сброшу, — улыбается она. 

— Довольна ли ты тем, как сейчас всё складывается?

— И в его, и в моей жизни произошло трагическое событие. Но он рядом. Поэтому все перемены к лучшему.

Елена Струк

0
Делятся
Google+
Загрузка...
Подписка на фокус

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.