Все статьиВсе новостиВсе мнения
Украина
Мнения
Красивая странаРейтинги фокуса

Франкенштейна в России создал Березовский, – Андрей Орлов (Орлуша)

Франкенштейна в России создал Березовский, – Андрей Орлов (Орлуша)

Поэт Андрей Орлов рассказал Фокусу о работе на Бориса Березовского, о том, как морская пучина поглотила лучшее лирическое стихотворение, и главном в его жизни "принципе сотой обезьяны"

000

В мире прибавилось украинцев — российский поэт Андрей Орлов, более известный в интернете как Орлуша, сформулировал свою позицию:

Надоело, к подъезду идя, темноты бояться,
Надоело, идя по мосту, ждать расстрела в спину.
Вы хотите правды? И сам я хочу признаться:
Я своею страной считаю давно Украину!
Я готов к ушатам дерьма, плевкам и помоям,
Я прогрыз свою клетку, покинул родной зверинец,
Я свободно дышу, говоря російською мовою:
Знайте все, друзья и враги, что я — украинец.

Напомнив Андрею о том, что, когда началась война в Грузии, он ходил в майке "Я грузин", я спрашиваю, какая нация может следующей появиться на его футболке.

— Если вы о том, куда Россия может дальше сунуться… Может быть, в Прибалтику или в Казахстан, все остальные — уже через две границы, из близких никого больше не осталось.

Кто он

Русский поэт, один из авторов проекта "Господин хороший"

Почему он

17 ноября в Киеве, а 19 ноября в Одессе Андрей Орлов будет читать  свои стихи

Живучее чудовище

Одно время вы кормились как политтехнолог.

— Что значит "кормился"? Это была маленькая партизанская команда, которая выигрывала некрупные выборы, ну и выполнила пару серьёзных заказов.

Представляете сейчас ситуацию, когда какой-нибудь хороший человек предложил бы поставить вашу музу на довольствие его политической силы?

— Для начала нужно определить, что такое "хороший человек". Я и когда был политтехнологом, брал не всякие заказы, например, не работал с Жириновским и со многими другими политиками. Сейчас пишу иногда, что называется, стихи по поводу, к каким-то церемониям. Их мне не стыдно показывать, я называю это рифмованное копирайтерство. Но на политический заказ не работаю.

А с кем работали?

— С Березовским, которого выбирали в Карачаево-Черкесии. Это из тех, про кого можно говорить, потому что политтехнолог, как гинеколог: не всем покажешь фотографии с работы. Я делал практически всю программу и предвыборную кампанию создаваемого тогда под 5% маленького блока "Межрегиональное движение "Единство", который через какое-то время уже без моего участия переродился в "Единую Россию". 

Можно ли было в 1999-м предположить, к чему всё приведёт?

— Нет. Тогда была придумана так называемая мягкая твёрдая рука, придумана в основном Березовским, я участвовал, но не был в числе тех, кто принимал окончательное решение. Вот этот "Медведь" — межрегиональное движение "Единство", от которого сейчас остался только придуманный нами логотип, делался, чтобы по возможности оттянуть 5%, у Черномырдина в основном. Тогда были придуманы три невоенных "военных". Это Шойгу, Карелин, Гуров — тройка представителей несуществующей партии. Карелин — спортсмен, на тот момент подполковник ЦСКА, по-моему, но в мундире. Шойгу — МЧС, Гуров — отставной милиционер, известный борец с коррупцией. Вот из них тогда наскоро сколотили такую твёрдую трёхпалую руку.

"Франкенштейн делался Березовским, я участвовал, скорее, на таком уровне: докатить тело до операционной и остаться за закрытыми дверями, когда они его оживляли"

 

Орлуша

о том, как готовилась операция "Преемник"

Отдав в руки советской власти водородную бомбу, академик Сахаров ужаснулся и всю оставшуюся жизнь посвятил борьбе с этой властью. Нет ли у вас ощущения, что российский Франкенштейн вышел в том числе и из вашей лаборатории?

— Моя работа закончилась на выборах в Госдуму в середине декабря 99-го. На президентских весенних выборах я уже не работал. Я знал, кого хотят назначить преемником Ельцина, считал это системной ошибкой Бориса Абрамовича (Березовского. — Фокус), но повлиять на него не мог. Франкенштейна создавал Березовский, я участвовал, скорее, на таком уровне: докатить тело до операционной и остаться за закрытыми дверями, когда они его оживляли. Чудовище получилось на славу и очень живучим.

Если это чудовище сейчас куда-то исчезнет, Россия изменится?

— Только в худшую сторону. Второй эшелон там намного серьёзнее и опаснее. Система, которая создана за последние 10–11 лет, сложна и очень сильна, потому что это именно система, а не домик Наф-Нафа и Нуф-Нуфа. В 2002-м, по-моему, году на дне сотрудников госбезопасности Путин пошутил: "Задание выполнено — власть в наших руках". Эта шутка превратилась в реальность.

Хорошая работа

Вы признавались, что когда-то писали стихи, чтобы нравиться девушкам, а теперь для чего и для кого пишете?

— До сих пор пишу, чтобы нравиться. Другое дело, что это не те стихи, которые расходятся по интернету. Смешить друзей и нравиться девушкам — это были две основные мотивации.

То есть вы не всё показываете публике?

— Несомненно. Я принципиально не издаю книг. Книга, которая вышла в 2008 году, с моей точки зрения, была неудачным опытом. 

Вы противник полных собраний сочинений?

— В интернете есть несколько коллекционеров моего так называемого творчества, которые пытаются собрать всё, включая детские пошлости, эпиграммы, которые написаны на салфетках в бане на днях рождения друзей. От этого странные ощущения. Полное собрание сочинений я бы не издал. Мало того, это не удастся никому даже после моей смерти. Своё, может быть, лучшее лирическое стихотворение я написал на огромном круизном теплоходе, который шёл из Генуи в Буэнос-Айрес. Написал его девушке, которая подошла ко мне и сказала не те слова, которые я от неё ждал. Я разорвал этот лист и долго, минут пятнадцать, наверное, смотрел, как красиво эти кусочки летели.

Старые тексты — как стог прошлогодней травы.
Если копнуть его — запахи вновь проявляются,
Память остреет, и горло комком замыкается,
И наши мёртвые там веселы и живы.
Старые тексты — как дачная стопочка книг.
Книг с чердака, сыроватых, жучками источенных.
Нас, суетой и проблемами не озабоченных,
Видно на фото, забытом в какой-то из них.

Вы начали писать стихи одиннадцать лет назад. Как это случилось с вами?

— Я отошёл ото всех дел, на последние деньги снял себе под Москвой маленькую дачку с туалетом на улице и чудесным маленьким прудиком, валялся там, ездил по дачам друзей. Потом вдруг что-то написалось. Один раз написал стих на смерть своего друга — актёра Московского художественного театра Серёжи Шкаликова. Кто-то из друзей сказал, что похоже на стихи. Понемногу что-то начал рифмовать. Но не то, что я рифмовал, разлезлось по интернету. Для меня это был неожиданный эффект: вдруг человек записал рингтон с моим стишком, его за несколько дней скачало миллиона три человек. 

Всего каких-то десять лет назад
(а впрочем, утекло воды немало)
я, сев на свой, тогда не жирный, зад,
слепил стишок про то, что "за…бало".
Он прогремел, чего тут говорить,
хоть самому мне нравится не шибко,
с тех пор я продолжал стихи творить
под знаком этой творческой ошибки.
За десять лет почти что ничего
(кто стих читал — поймёт) не изменилось:
Герои живы все до одного,
И жизнь всё та же, чуда не случилось.

Дмитрий Быков назвал вас главным русским поэтом нашего времени. Как вы оцениваете своё место в русской поэзии?

— Если говорить о поэзии как о том, что мы изучали в школе или читали в книжках, то, конечно, своё место в ней не оцениваю никак. Я пишу рифмованные тексты, часть из которых — куплеты, часть — мои размышления, часть — стихи, некоторые из них я считаю хорошими.

Вместо ухода на пенсию я получил спокойную и весёлую жизнь. Ну, представьте: ты ездишь в города, куда и так бы ездил за свои деньги, общаешься с людьми, с которыми и так был бы рад общаться, говоришь то, что думаешь, и ещё иногда получаешь за это деньги.

При любой диктатуре есть те, которым разрешено немного больше, чем остальным. Экспортный вариант свободы слова. Таким, например, был Евтушенко при Брежневе. Чувствуете ли вы, что вам позволено чуть больше, чем остальным?

— Мы никогда ни у кого не спрашивали разрешений. Многие запреты идут изнутри. На самом деле любой мог бы снять Crocus City Hall, продать билеты и читать стихи. Чтобы собрать людей на митинг, нужно разрешение власти, а для выступления на сцене разрешения не требуется. Разрешает публика, купив билеты. 

Борьба за сотую обезьяну

"Мы опять по кухням свободу стаканом меряем. Нас — всего пятнадцать, а может быть — полпроцента". Это так и есть?

— Смотря кого считать своими. Их никогда не бывает больше процента. Когда-то я сидел на берегу Байкала с 72-летним Жаком-Ивом Кусто. Он мне говорил, что когда-то был оптимистом и думал, что в каждой категории людей найдётся 5% тех, с кем можно нормально поговорить: и среди таксистов, и среди академиков, и среди полицейских. Но потом он, прожив семьдесят с лишним лет, понял, что нормальных на самом деле 1%, а насчёт 5% он был оптимистом — остальные маскируются.

В моём кругу маскирующихся меньше, большинство людей, с которыми я давно общаюсь, занимают совершенно нормальную позицию и по аннексии Крыма, и по Донбассу. Так что, когда я говорю, что нас всего пятнадцать, а может быть — полпроцента, нужно понимать, что полпроцента — это очень много, иногда хватает и меньшего количества активных людей, чтобы перевернуть страну.

"Политтехнолог, как гинеколог: не всем покажешь фотографии с работы"

Как это случилось в Украине?

— Ну да. Вам не знаком такой занятный принцип "сотой обезьяны"? Смысл в том, что американские исследователи где-то на японских островах наблюдали большую популяцию обезьян. Они на пяти или шести островах подкармливали их сладким картофелем бататом, обезьяны привыкли. Потом исследователи захотели понять, как обезьяны учатся друг у друга, сделали им неудобно: начали сладкую картошку макать в воду и обваливать в песке. Обезьяны грызли её, плюясь. Затем нескольких обезьян научили перед тем, как взять картофелину в рот, полоскать её в ручье. У них научились сначала самые юные — дети-обезьяны, затем они начали учить взрослых. Исследователи всё записывают. Первый день: три, условно, обезьяны умеют мыть картофель. Четвёртый день: они научили ещё шесть обезьян, всего моют картофель девять обезьян. Пятнадцатый день — 27 обезьян моют картофель. Восемнадцатый день — 99 обезьян. Девятнадцатый — пять тысяч обезьян моют картофель. Мало того, проходит четыре дня, и не связанные с ними популяции на других островах тоже начинают мыть картофель. Если бы я был больше знаком с физикой, я бы сказал, что произошёл некий квантовый переход, для которого нужна сотая обезьяна: сто первая — это уже все пять тысяч.

Для меня это многое объясняет и в жизни, и в социальных процессах: если ты не пришёл куда-то, куда нужно, там может не хватить именно тебя — сотой обезьяны. То есть живи, как будто ты — это она. Ты думаешь, например, что на выборы можно не идти, всё равно выберут твоего кандидата. Пришло 98, а нужно пять тысяч голосов.

Меня иногда спрашивают, что я могу изменить своими стихами, зачем ввязываюсь в разговоры с оппонентами, которые меня мажут дерьмом. Может быть, это несколько идеалистично звучит, но это моя борьба за сотую обезьяну.

Как вам, бывшему политтехнологу, удалось сохранить идеализм?

— Политтехнологом я был недолго. До этого чем только не занимался — от торговли редкоземельными металлами до организации самых больших концертов в стране: первым привозил Билли Джоэла и Scorpions, как продюсер помогал делать концерт AC/DC и Metallica в Тушино на 600 тысяч человек. Политтехнология — это одна из тридцати профессий, которые меня увлекали за последние сорок лет.

Как я сохранил идеализм? Я люблю те же стихи и музыку, которую любил в 17 лет, так же время от времени ношу длинные волосы, как когда был хиппи в Москве в начале 1970-х. То, что я не окончил институт и не повзрослел, думаю, пошло мне только на пользу: в итоге я начал жить, а иногда и зарабатывать поэзией.

Андрей Орлов: "Большинство людей, с которыми я давно общаюсь, занимают совершенно нормальную позицию и по аннексии Крыма, и по Донбассу" (Фото: Артем Гвоздков)

Вы часто бываете в Украине, что бросается в глаза? Ощущаете ли изменение отношения украинцев к россиянам?

— Это как в общежитии: когда девушки приходят, все забрасывают носки куда-нибудь поглубже под кровать. Это не обсуждается, для этого нужно здесь жить. У части людей по обе стороны границы всегда было ощущение превосходства. Лингвистические антиукраинизмы, так же, как и антисемитизмы, я вычислил ещё в детстве, в Украине я слышал антирусизмы. Антирусский сантимент я не ощущал и не ощущаю, антироссийский — ощущаю по понятным причинам. Понимаю человека, который меня не пускает в ночной клуб Львова, узнав, что я из Москвы, — его злобу не на меня, а на то, что я для него представляю. Именно об этом я писал в стишке "Реквием": я готов принять и терпеть это.

Что бы и кого я ни любил,
Говорю ответственно и хмуро:
Я — один из тех, кто подло сбил
Самолёт, летевший до Лумпура.
Нету у меня страны иной,
И сегодня, как ни горько это,
Я национальности одной
С так умело пущенной ракетой.

Маленький подкоп

Своё выступление в Киеве вы назвали "Поэтическое убежище". С поэтической сатирой в России всё так плохо?

— В России есть несколько человек, которые пишут хорошие стихи, другое дело, что если бы я назвал, предположим, четырёх из них, эта маленькая группа разделилась бы ровно пополам. Я и Игорь Иртеньев находимся по одну сторону, а Александр Вулых и Вадим Степанцов вступили в союз писателей "ДНР" и подписывают плохие карикатуры своим неплохим пером для газеты "Шарж и перо". На одной сцене мы не будем выступать.

Нет, с поэзией всё нормально. Я участвую в проекте "Господин хороший", который родился из проекта "Гражданин поэт". Концерты проходили в Театре эстрады, в самом дорогом зале Barvikha Luxury Village, в самом крупном зале страны Crocus City Hall — там был аншлаг, вы, может быть, видели пиратское видео "У меня зазвонил телефон".

Не надо думать, что там собралась такая уж оппозиция. У оппозиции на партер Barvikha Luxury Village не хватит зарплаты. Я там вижу и людей из правительства, и из администрации. Они приходят посмеяться, а потом уходят и продолжают делать то, что делали.

"Антирусский сантимент в Украине я не ощущал и не ощущаю, антироссийский — ощущаю по понятным причинам. Прекрасно понимаю человека, который меня не пускает в ночной клуб Львова, узнав, что я из Москвы"

На видео "У меня зазвонил телефон" заметна адекватная реакция публики в зале: никто не боялся аплодировать.

— Вы знаете, если бы не боялись, это были бы стоячие овации (смеётся). А так — вспышки аплодисментов. Но концерт-то и вправду хороший. Миша Ефремов великолепен, я стараюсь, всё выстроено. На этих концертах бывает не до иронии, жанр называется "ньюзикл" — от "ньюз" и "мюзикл". Я выбираю из новостей полный идиотизм, над которым не может не смеяться даже человек, на 100% поддерживающий Путина. Например, "Ой, Вов, гляди, какие клоуны" — это про фильм "Крым. Путь на родину". Или "Хотят ли русские войны", который мы исполняли ещё год назад сначала про Крым, а потом про Донбасс. Или стихи про рейтинг Путина, или День победы в Грозном, где они построили Рейхстаг на проспекте Путина.

Занятно наблюдать, когда люди у меня в Facebook пишут друг другу "Ой, а я не знала, что вы так думаете". Это стало таким маленьким подкопом между мужским и женским монастырём, территорией, где нормальные люди вступают в разговор, зовут друг друга в гости. Не хочется верить, что всё это разорвано, даже если разорвано политически.

Интервью с Андреем Орловым читайте в новом номере Фокуса 20 ноября

0
Делятся
Google+
Загрузка...
Подписка на фокус

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.