Все статьиВсе новостиВсе мнения
Украина
Мнения
Красивая странаРейтинги фокуса
Сестра Сенцова. Наталья Каплан о брате, слежке ФСБ и играх политиков

Сестра Сенцова. Наталья Каплан о брате, слежке ФСБ и играх политиков

Корреспондент Фокуса поговорил с Натальей Каплан о её брате Олеге Сенцове, условиях его заключения в колонии строгого режима в Ямало-Ненецком автономном округе и жизни в путинской России

100

Наталья Каплан — двоюродная сестра Олега Сенцова. Чуть больше года она живёт в Киеве. Переехала сюда из Москвы. Работает журналистом на "Громадское на русском".

Мы встречаемся в тихой кофейне на Пушкинской. Она худая, в джинсах. За спиной смешной рюкзак. Она кашляет время от времени. Говорит коротко, по делу. Сухо. Только от этого "сухо" у меня комок в горле.

Я спрашиваю у неё о том, как она себя чувствует в Украине. Говорит, что забросила украинский, который учила. Что надо какие-то свои проблемы решать. Собаку к ветеринару отвести. Что собака породы лабрадор, старенькая уже, ей 12 лет. Зовут Гурд — это слово "друг" наоборот, как в сказке "Королевство кривых зеркал". Потом узнаю, что собаку так назвали прежние хозяева. Гурд — отказник. И Наташа взяла его уже взрослым.

Пока она это рассказывает, мне становится про неё понятно одно — она из тех, кто не сдаст.

Наталья, а фамилия Каплан откуда?

— Это псевдоним. Так меня обозвал один из редакторов в Екатеринбурге, не помню уже, за что, но прицепилось. Псевдоним с 99-го (смеётся). Со времени, когда Путин пришёл.

Вы в Киеве не чувствуете опустошённости?

— Ощущение "свой среди чужих, чужой среди своих" у меня было скорее в Москве. Там доходило до того, что я просто не могла дышать. Я очень многих послала. Морально здесь однозначно легче. У меня нет ностальгии по России. Есть друзья, по которым скучаю. В общем-то и всё. Очень многие друзья отвалились после этой истории. Потому что я влезла в это. Плюс там большинство за "крымнаш". Нам было не по пути, а тут ещё всё обострилось до такой степени, что эту тему стало обходить невозможно. В конце концов отвалились более 90% тех, с кем я общалась.

После того как Олега посадили, вы переехали из Москвы в Киев. Его семья в Крыму. То, что произошло с вашей семьёй, по сути отражает новейшую историю Украины — России. А что с вашей семьёй происходило до этого, что с предками было во время революции 1917 года?

— Я не очень интересовалась этим. У нас все родственники с Урала. Старшая сестра Олега тоже родилась там. В детстве она сильно болела. Врачи сказали родителям менять климат, если они хотят, чтобы их ребёнок жил. И родители Олега переехали в Крым из-за здоровья старшего ребёнка. Наши предки были раскулачены и сосланы в Сибирь. Наш с Олегом дедушка когда-то не стал получать высшее образование, поскольку опасался, что вскроется его прошлое сына врага народа, хотя был хорошим врачом, фельдшером в обычной сельской больнице, которую сам же построил, кстати.

Инструмент

Вам понравился фильм "Процесс", который об Олеге снял Аскольд Куров?

— Я не могу "Процесс" оценивать как зритель. Для меня это инструмент, чтобы поднять мировую общественность. Очень порадовал резонанс. Я ездила на Берлинале, после показа была дискуссия со зрителями, можно было задавать вопросы. Один явно засланный казачок встал и спросил: "А почему Европейская киноакадемия вообще полезла в политику?" В зале поднялся такой свист, что этот человек просто сполз со стула. Это, конечно, удивительно — такая поддержка из Германии.

Вы надеетесь на освобождение Олега?

— Надеюсь, политики смогут договориться. (Пауза.) Понятно, что Олег — разменная монета в больших политических играх. Но пока я не вижу действительно заинтересованного человека, который мог бы целенаправленно продавливать эту тему. Даже если взамен на что-то. Вопрос: на что? Вначале мы с родственниками думали, что в обмен на какие-то послабления по санкциям против России. Но я не вижу политика, который бы реально занимался этим вопросом. Мы с родственниками политзаключённых уже год бьёмся, чтобы появился хотя бы уполномоченный по делам политзаключённых. Украинских политзаключённых уже более 60. Их становится больше, но до сих пор в Украине нет человека, который бы отвечал за эти вопросы. Как сказал один из родственников, шестерёнки крутятся, но механизм не работает, потому что эти шестерёнки не соприкасаются. В этом проблема — в государстве нет того, кто реально разрабатывал бы стратегию по освобождению политзаключённых.

А выступления в защиту Олега кинематографистов с мировым именем влияют?

— Как видим, воз и ныне там. Условия содержания Олега ухудшились. Заявления кинематографистов — это инструмент, способ достучаться до политиков, но почему у нас не получается, не знаю. Каждый раз задаюсь вопросом: почему не получается, что мы делаем не так? И до сих пор не могу найти ответ. Давайте говорить откровенно: ни один режиссёр не вытащит Олега. Это могут сделать только политики. Но как до них достучаться?!

С кем из них вы общались?

Наталья Каплан: "Наш с Олегом дедушка когда-то не стал получать высшее образование, поскольку опасался, что вскроется его прошлое сына врага народа"

— Практически со всеми. И здесь, и в США, и в Германии.

Есть какая-то черта или фраза, которая их всех объединяет?

— Фраза: "Мы работаем над этим. Мы делаем всё возможное. Держитесь". На Донбассе есть пленные, ими хотя бы как-то занимаются на государственном уровне. Есть какая-то стратегия. СБУ подключено. Ирина Геращенко. Минские договорённости. Но всех сбило с панталыку то, что политзаключённые якобы внесены в минские договорённости. А их там нет! Их нигде нет! Просто у правозащитников есть список, кто где сидит. Большинство политзаключённых из Крыма это крымские татары. Но сам факт — они граждане Украины. Сейчас мы добились того, что в Министерстве оккупированных территорий выделен бюджет на оказание юридической помощи. Тяжело всё тащить на себе. Кто-то может биться, просить денег, ходить по правозащитникам. А у кого-то физически нет сил на все эти действия.

Есть какая-то черта, которая объединяет правозащитников и людей, помогающих политзаключённым?

— Совесть и, наверное, личные трагедии. Многие в своих семьях столкнулись с арестами.

Что нельзя передавать в тюрьму

Как часто вы созваниваетесь с Олегом?

— С Лабытнанги он мне ещё ни разу не позвонил. Не получается заказать связь. Видимо, мешает то, что я нахожусь в Украине. Не могу никак зарегистрироваться в этой системе российской. Не получается. И потом, какой я им телефон оставлю? Но, надеюсь, контакт наладится. А пока связь с Олегом только через адвоката.

Передачи отправляете?

— Каждую передачу мы согласовываем с Олегом. И точно знаем, что ему нужно. Передавать её можно раз в три месяца. То есть если кто-то по своей инициативе пошлёт какие-то конфеточки, то Олег не получит необходимое ещё три месяца. В том числе витамины и фрукты. Поэтому с передачами всё строго.

А как это происходит? Вы же не из Украины передаёте?

— Отсюда отправлять смысла нет. Продукты могут испортиться. В Якутске передачу носил человек из Якутска. Мы отправляли ему деньги. В Лабытнанги у нас пока такого человека нет. Там Север. Полная красота, для крымчан особенно (с сарказмом). В Якутске ему климат больше подходил, потому что он сухой, хоть там и холодно, до минус 60 зимой. А в Лабытнанги климат влажный и переносится хуже.

Что было самым трудным, когда Олега посадили? Как вы стали заниматься его делами?

— Наутро после ареста мне позвонила тётя, родная сестра мамы Олега. Мама Олега тогда вообще не могла ни о чём говорить. Я полезла в интернет искать информацию. Попыталась поговорить с крымскими родственниками, но это было бесполезно, там люди не понимали вообще, что происходит. Пыталась выйти на друзей Олега — где он, что с ним. Я тогда наивно полагала, что всё это быстро решится. Хотя, конечно, когда в Крым пришли "зелёные человечки", стало ясно, что с точки зрения права там будет Чечня-2.

"Олег отказывается от свиданий. Говорит, что ему так проще держаться. Без лишних эмоций"

Я связалась с адвокатом, которого порекомендовали российские режиссеры. С ним подписали договор, потом ещё с одним. И понеслось. Первым делом начали искать Олега, чтобы понять, в чём его вообще обвиняют. Адвокаты полетели в Крым, там его не нашли, сказали, что его этапируют в Москву. В Москве его тоже не было. Около двух недель его тупо прятали. Появился в Лефортово. Туда и пошёл адвокат. И я с передачкой.

Что происходит, когда сталкиваешься с системой? Как вы передачу первую передали?

— Было сложно понять, куда вообще идти. Есть адрес: Лефортовский вал, 5. Я туда пришла с сумками. Найти ничего не могла. Всё закрыто. Ни вывесок, ничего. Понятно, что тюрьма. Полезла в интернет — там, благодаря жёнам декабристов, как я их называю, которые тоже этим занимаются, нашла схемы — вот здесь шлагбаум, вот там белая дверь. Ни надписи, ничего. Вход вообще с другой улицы. Человеческого в этой системе нет — одно хамство. Половину передачи не приняли. По разным причинам. Соки нельзя. Олег попросил крем для бритья, но в упаковке крема металл нашли. Яблоки взяли. Из фруктов можно только яблоки, апельсины, бананы, киви и лимоны. Груши и ягоды нельзя. Ручки с красным и зелёным чернилом нельзя. Почему? Вероятно, чтобы жизнь красочной не казалась. Можно только самые простые, с пружинкой нельзя. Гелевые нельзя. И можно только двух цветов — чёрные и синие. Увиделись мы с Олегом спустя год с лишним в Ростове на приговоре.

Вы плакали?

— Нет. Мне не свойственно.

Топтуны

В "Процессе" есть эпизод в Театре.DOC, когда кто-то в зале кричит, что в помещении заложена бомба, а потом выясняется, что среди зрителей есть эфэсбэшники. Расскажите об этом случае.

— Тогда было весело. Показывали фильм про Майдан "Сильнее, чем оружие". В день показа происходили протесты на Манежке (Манежной площади. — Фокус) в связи с тем, что Навальный сбежал из-под домашнего ареста. И в театр пришло очень мало зрителей, потому что все на Манежку ушли. Посреди фильма, в момент, когда Янукович ломает ручку, встают четыре человека и заявляют, что здание заминировано, никому не выходить, будем переписывать паспорта. И тут зрители задают резонный вопрос: "Ребят, это жилой дом, если у вас заминировано здание, вы уверены, что нас стоит тут держать?" В какой-то момент эфэсбэшники решают, что как-то перегнули палку и таки надо выпускать людей из театра.

"Олег — разменная монета в больших политических играх. Но пока я не вижу действительно заинтересованного человека, который мог бы целенаправленно продавливать эту тему"

Только открывается дверь, а у порога зелёный микрофончик. Это журналисты НТВ приехали, которые тут же спрашивают, а что за фильм вы смотрели. То, что жилой дом в центре Москвы заминирован, их не интересует. Затем уже притащили сапёра, который вытащил какой-то пакет из театра и заявил, что всё, мол, предмет изъят. Потом приволокли типа из Минкульта, который стал требовать прокатное удостоверение. Устроили в театре обыск, всё разгромили. Зачем-то изъяли экран. Бред. Было весело. Это же как надо обосраться, чтобы ради десяти зрителей такое шоу устроить!

За вами следили?

— И за мной, и за адвокатами. И в квартиру влезали в Ростове. Причём тех, кто за тобой следит, видно сразу. Но надо понимать, что ФСБ не такая сильная структура. Особенно так называемые топтуны — низшее звено. У них очень маленькие зарплаты и вообще им всё это не надо. Так что их прекрасно видно. У меня отношение к ним как к назойливым мухам. Они тебе всё равно ничего не могут сделать. Я общалась с Мариной Литвиненко, вдовой Александра Литвиненко, и она рассказывала, что одного её муж на работу устроил — а что он ходит как неприкаянный? Потом они как-то шли домой, взяли на ужин курицу гриль. Полкурицы себе, а вторую половину — топтунам. Она говорила: им же у подъезда всю ночь сидеть, что с ними сделаешь?

Носорог

Вы можете поехать к брату на встречу?

— Олег отказывается от свиданий. Говорит, что ему так проще держаться. Без лишних эмоций. Рассказывал про сокамерника, который после свидания с семьёй свалился в жуткую депрессию. Так что проще эмоционально закрыться. Очень многие отказываются от свиданий именно по этой причине. Это защитная реакция. Я была у него на свидании в Ростове один раз. И маму возила один раз к нему на свидание. Ещё до приговора.

Мне кажется, Олег сильный человек. И всё, что с ним происходит, он сможет выдержать.

— Надо понимать, сколько это будет длиться. Не все вещи делают человека сильнее. У каждого свой запас прочности. Надеюсь, что у него хватит сил и мы вытащим его гораздо раньше, чем произойдут не очень приятные вещи. И его можно будет восстановить.

Какие у него сейчас проблемы со здоровьем?

— Это давняя проблема, с детства. Просто сейчас обострение из-за условий содержания.

Сенцов — интроверт?

— Да.

Какие книги он просил прислать?

— Пока никаких, у него их достаточно. Из последнего — самоучитель по шахматам.

На какой музыке он рос?

— Сенцов любит Цоя. Олег рад, что его старшая дочь не слушает всякую попсу. Ей 15 уже.

Детьми занимается старшая сестра Олега, и насколько я знаю, у неё полярные с ним взгляды, это не отражается на детях?

— На детях это не отражается. Никто им не говорит плохо о папе. Для них папа — это папа.

Вы читали его сценарий "Носорога"?

— Олег мне не давал. Он не сторонник того, чтобы давать читать сценарий тем, кто не принимает участия в работе над фильмом. Как он говорит, это полуфабрикат. Нечего питаться полуфабрикатами. Ждите готовый продукт.

1
Делятся
Google+
Загрузка...
Подписка на фокус

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.