Разделы
Материалы

Власть и пустота. Почему украинская элита не способна играть на опережение

Для правящей, а говоря вернее, зарабатывающей элиты пустота на самом деле это оптимальный вариант. Потому что она позволяет заполнять себя бесчисленными мифами

Вдове убитого в Киеве бывшего депутата российской Госдумы предоставили усиленную охрану и бронированный автомобиль. Теперь-то зачем? Она ведь от этого не превратится в важного свидетеля по делам о госизмене Януковича и преступным приказам Путина по поводу аннексии Крыма и вторжении в Донбасс.

На приведение в порядок бардака на складах боеприпасов из госбюджета выделяется 100 млн грн. Это пока без учета ущерба от пожара и взрывов на базе в Балаклее и в самом городке. Случилось прозрение? Именно сейчас почему-то, а не после точно таких же всем памятных ЧП — как до войны, так и после ее начала.

Почему украинская власть реактивна — всегда следует за событиями и не в состоянии сыграть на опережение? В прошлом номере Фокус писал об отчаянном кульбите президента, вынужденного возглавить блокаду оккупированных районов Восточного Донбасса, о земельной и пенсионной реформах, которые придется проводить сломя голову под давлением МВФ, от очередного транша которого зависит стабильность финансовой системы Украины.

Складывается ощущение, что наша политическая элита просто не знает, что ей делать. Но это как раз ошибка. Украинская правящая элита прекрасно знает, что она делает. Просто она не политическая. Потому что политическая элита отвечает на вопрос: что делать? Что делать с обороной, медициной, образованием и так далее. Собственно, это и есть государственная политика — совокупность секторальных политик по всему спектру задач обустройства жизни в стране. Варианты решений могут отличаться, и в пространстве выбора между ними возникает то, что называется и является демократией.

А вот отечественная правящая элита решает одну задачу. Задачу конвертации национальных ресурсов в частные капиталы. Выбора здесь, понятное дело, никакого нет. Да и быть не может, поскольку ресурсы — национальные, то есть общие, а капиталы — частные, то есть личные. Поэтому вместо демократического, то есть общественного избрания тех или иных способов решений различных проблем, общество вынуждено делать выбор между разными группировками внутри неизменной системы, озадаченными единственной проблемой — проблемой собственного обогащения.

Но если нет политики, то что ее заменяет? PR. Хотя следует называть это явление точнее — "пиар". Потому что западные системы коммуникаций между группами и субъектами, существующими внутри единого для всех государства, имеют столько же общего с постсоветскими системами промывания мозгов, сколько "гаражный" миллиардер из Кремниевой долины со "схематозником" с Печерских холмов, высосавшим свои миллиарды из госбюджета. Связи между государственными или частными институтами и общественностью работают в странах, где необходимость поиска общих путей в завтра порождает демократию сегодня. Кстати говоря, прекращение поиска таких путей немедленно приводит к жестокому кризису. Ведь Трамп или Ле Пен — лишь реакция на попытку создать бесконечное настоящее. Они — выражение общественного требования будущего. Любого, пусть даже похожего на прошлое, но иного — по сравнению с настоящим. Именно поэтому в таких странах общественная коммуникация нужна для обсуждения и оценки деятельности — политической, экономической или социальной. Но в странах, где единственной реальной государственной деятельностью является "освоение" бюджетов, вся остальная государственная деятельность заменяется ее обсуждением.

"Отечественная правящая элита решает одну задачу — задачу конвертации национальных ресурсов в частные капиталы"

По сути дела обсуждается пустота. Но для правящей, а говоря вернее, зарабатывающей элиты это на самом деле оптимальный вариант. Потому что пустота позволяет заполнять себя бесчисленными мифами. Причем по мере поглощения пустотой старых, можно вбрасывать бессчетно новых. И кто вспомнит, что кануло в пустоту вчера, если сегодня все разговоры уже о другом.

Конечно, случаются досадные неожиданности. То свидетеля по делу государственной важности расстреляют, то склады стратегического значения взорвутся.

Но это не страшно, ведь такие неприятности — отличная тема для обсуждения. Главное в нем — тщательно уходить от вопроса: почему? Главное — заменить этот ключевой вопрос другими: как, кто, зачем?

Потому что ответ на вопрос, почему стало возможным убийство Дениса Вороненкова, потребует наконец сказать, в чем суть государственной политики в отношении Януковича и всех его соратников? Или — какова государственная политика Украины в отношении Путина и его России, которую погибший российский политик публично называл "нацистским режимом"?

А ответ на вопрос, почему взорвалась база в Балаклее, потребует предметного разговора об оборонной политике. В частности, приоритетных размещений военных заказов на предприятиях друзей президента по сравнению с отсутствием финансирования отечественных высокотехнологичных разработок — от создания украинских БПЛА до средств борьбы с вражескими.

Но поскольку таких, равно как и всех прочих политик у власти нет, то вместо содержательных ответов на принципиальные вопросы общество получит очередную порцию пиаровских мифов. Которые мелькнут и канут в пустоте.

И в этом большая ошибка господствующей элиты. Ведь пустота — не бесконечность. Из пустоты приходят идеи. Идеи порождают дела.

Поместите в пустоту миф об Икаре — и из нее родится идея полета, а затем человек поднимется в небо и устремится к звездам.

Забросьте туда же миф об особой расе — получите нацизм и лагеря смерти.

Заполните ее мифом о тотальном равенстве — встречайте большевизм и ГУЛАГ.

Напичкайте ее мифами о "конце истории" и глобализме — справляйтесь с Brexit, ИГИЛ и прочими "нежданами" нестабильного мира.

И как-то неуютно становится при мысли о том, что выплюнет из себя пустота, превращаемая нашей властью в свалку мифологического мусора.

Что же делать, пока там не загорелось, как в Грибовичах, и не взорвалось, как в Балаклее? Заполнить пустоту собой. Своим естественным человеческим желанием жить свободной и достойной жизнью. И тогда, возможно, наконец-то родится идея страны, в которой такая жизнь возможна. И начнутся дела по ее созданию.