Разделы
Материалы

Вечный мальчик. Как французский режиссер Оливье Ассаяс обманывает время

Мария Бондарь

Как бы ни старался режиссер быть современным, настоящий успех ему до сих пор приносили в основном фильмы, посвященные годам его юности

Модный швейцарский concert-hall заполнен до отказа. Респектабельная публика собралась на вручение престижной кинематографической премии. Сорокалетняя актриса в платье от Chanel смотрит на зрителей и со вздохом произносит: "Море седых голов".

Это сцена из нового фильма Оливье Ассаяса "Зильс-Мария". Главная героиня (Жюльетт Бинош) — кинозвезда, начавшая свою карьеру с роли юной соблазнительницы, не может смириться с тем, что возраст заставляет ее сменить амплуа. Она ведет бесконечный спор с ассистенткой (Кристин Стюарт) о том, можно ли сохранить преимущества молодости, разменяв пятый десяток.

У режиссера ленты, кажется, похожая ситуация: он называет себя бунтарем и утверждает, что боится в жизни одного: устареть, стать банальным.

Мы встречаемся в Киеве, куда он приехал по приглашению Institut francais d"Ukraine на ретроспективу своих картин и украинскую премьеру "Зильс-Мария". Фильм показали на фестивале Вечера французского кино, затем он появится в прокате. Потертые коротковатые брюки и забавный узорчатый шарф Ассаяса не гармонируют с пафосным интерьером лобби дорогого отеля, в котором его поселили. Он переминается с ноги на ногу, явно не знает, куда деть руки, и издали напоминает подростка. Вблизи, впрочем, заметно, что очень коротко постриженные волосы уже поседели, а худое лицо покрыто сеточкой морщин. Оливье 60 лет. Вид режиссера заставляет поверить, что он и вправду боится в жизни только одного: постареть, обнаружить признаки своего возраста.

Погоня за молодежью

— Не знаю, как в Украине, но во Франции артхаусные фильмы смотрят пожилые люди. Мне хочется обратиться к молодежи, но она предпочитает голливудские блокбастеры, — с ходу жалуется Ассаяс. — Я пытаюсь угнаться за временем: использую новые художественные приемы, современные гаджеты, снимаю молодых актеров, таких как Кристен Стюарт и Роберт Паттисон (звезды "Сумерек" — американских киноисторий о вампирах-подростках. — Фокус). Ищу актуальные темы — терроризм, например, посвятил этому сериал "Карлос".

Как бы ни старался режиссер быть современным, настоящий успех ему до сих пор приносили в основном фильмы, посвященные годам его юности. Заметили Оливье благодаря короткометражке "Холодная вода" о нравах и настроениях 1970-х. Она попала в специальную программу Каннского фестиваля "Особый взгляд". Ностальгическая картина о студенческих протестах 1961 года "Что-то в воздухе" принесла премию "Золотые Озеллы" на фестивале в Венеции.

Пытаюсь выяснить, что заставляет Ассаяса снова и снова возвращаться в прошлое.

— Тоскуете по детству?

Игнорируя вопрос, он снова заводит речь о терроризме. Говорит много и вдохновенно. Заявляет, что исламисты просчитались, устроив нападение на редакцию Charlie Hebdo. Мол, этот шаг не только не обеспечил им поддержку мусульман, живущих во Франции, а напротив — сплотил страну в борьбе с экстремизмом. Увлекшись, режиссер заговорил о спасении невинных и почти пересказал основную идею книги "Если парни всей земли…", опубликованной его отцом после Второй мировой.

Писатель и сценарист Реймонд Ассаяс пользовался вымышленным именем Жак Реми для того, чтобы скрыть еврейское происхождение. Он родился в Италии, когда к власти пришли фашисты, бежал в Латинскую Америку, после войны вернулся в Европу и осел во Франции. Занялся журналистикой, затем писательством и быстро приобрел популярность, публикуя жизнеутверждающие истории о сильных людях, которые побеждают обстоятельства, выигрывают сражения и наказывают злодеев. В 1956 году режиссер Кристиан Жак экранизировал одну из его книг, Реми получает заказы на разработку киносценариев. Фильмы, сделанные при его участии, пользуются успехом, американцы, к примеру, полюбили "Касабланку — гнездо шпионов" (1963), а в Советском Союзе прижился сериал "Расследования комиссара Мегрэ" (1967–1990).

Что сказал папа

У Жака Реми события всегда развивались стремительно и драматично, но положительные герои не теряли присутствия духа, поэтому в итоге добро всегда торжествовало, а зло было наказано. В фильмах его сына все иначе: минимум действия — максимум напряжения, герои страдают и ломаются под давлением обстоятельств, а финал почти всегда оказывается печальным. Желая узнать, что сам Оливье Ассаяс думает об этом различии, провоцирую:

— Как считаете, отец гордился бы вами?

Режиссер страдальчески поджимает губы.

— Мой отец никогда не считал кино искусством. Он любил литературу и живопись, а в фильмах ценил только сценарий — развитие сюжета. Я помогал ему делать последние телешоу. Когда папа болел и выпадал из рабочего процесса, некоторые вещи дописывал за него. Но тогда я был совсем молодым и мало что мог. Он рано ушел из жизни, мне тогда было двадцать пять. К сожалению, до того времени я не успел снять ничего стоящего.

"Тяжело оставаться оптимистом, когда видишь чужие трагедии"

Оливье с подросткового возраста мечтал стать режиссером, но не пошел в киношколу. Вместо этого изучал литературу и живопись — именно то, что считал настоящим искусством Жак Реми. Сын хорошо знал кинокухню, у отца были связи в этой сфере, но он ни разу не воспользовался ими для того, чтобы помочь режиссерской карьере Ассаяса-младшего. Незадолго до смерти Реми Оливье создал свою первую короткометражку "Копирайт" о движении пост-панка. Дело было в 1979-м. Видел ли мэтр работу наследника, и если да, то как ее оценил — неизвестно. Сын отказывается об этом рассказывать. Говорит только, что фильм был незрелым и неудачным. После "Копирайта" он пять лет ничего не снимал. Работал кинокритиком во влиятельном журнале Cahiers du cinema.

— Я не чувствовал себя готовым снимать, хотя, конечно, мне отчаянно этого хотелось — голос Ассаяса дрожит, взгляд блуждает по потолку. — Изучал чужие фильмы. Постепенно приближался к режиссуре. Многое узнал об азиатском кино. В нем было то, чего не хватало тогдашней европейской культуре: яркость, движение, физическое начало. В 1980-х фильмы про кунг-фу для многих стали открытием. Я подружился с несколькими азиатскими режиссерами. Взрослые, уверенные, цельные, они многому меня научили.

Быстрые взлеты

В тридцать лет, наконец решившись вплотную приступить к кино, Оливье почти сразу становится знаменитостью. В соавторстве с режиссером Андре Тешине он пишет сценарии к фильмам "Место преступления" (1986) и "Рандеву" (1985). Первый приносит внушительные сборы не в последнюю очередь благодаря появлению в кадре "иконы стиля" того времени Катрин Денев. Второй — вызывает бурные восторги критиков. Кстати, "Рандеву" принесло известность не только самому Ассаясу, но и начинающей актрисе Жюльет Бинош, которая сейчас считается одной из самых ярких звезд французского кино. Первый полнометражный фильм "Беспорядок" принимают прохладно, зато короткометражка "Холодная вода" становится сенсацией. Именно после нее пресса заговорила об Оливье Ассаясе как о состоявшемся режиссере.

— Как думаете, почему эта картина оказалась успешной?

— Я никогда не называл ее успешной и вообще не говорил такого ни об одном из моих фильмов. Она получила несколько призов на фестивалях, о ней писали и после нее на меня обратили внимание, но это еще ничего не значит.

Ассаяс не кокетничает, о наградах и хвалебных рецензиях говорит как ребенок о неинтересных игрушках. Он много раз номинировался на "Золотую пальмовую ветвь" и даже побывал в жюри Каннского фестиваля. В его фильмах охотно снимаются голливудские звезды уровня Роберта Де Ниро и Ника Нолти.

— Если это не успех, то каким он, по-вашему, должен быть?

Режиссер растерянно пожимает плечами и вновь жалуется на то, как трудно угнаться за молодежью. В сорок он предпринял первую не­удачную попытку вернуть себе молодость, познакомившись с семнадцатилетней гонконгской актрисой Мэгги Чун. Она играла главную роль в его фильме "Ирма Веп". Когда Мэгги исполнилось восемнадцать, пресса узнала об их романе. Через два года они поженились, еще через три года — развелись. О браке Оливье отзывается как о досадном недоразумении. Говорит, что никогда не планировал создавать семью.

— Мы, поколение 1970-х, не интересовались такими вещами. Восставали против привычного образа жизни. Подвергали сомнению общественные устои. Разрывали шаблоны.

Впервые за время беседы на лице Ассаяса появляется озорная юношеская улыбка. Глаза горят. Он говорит с жаром и как будто снова возвращается мыслями в те времена, когда ему было чуть за 20 и еще существовал шанс что-то доказать папе.