Все статьиВсе новостиВсе мнения
Мнения
Журнал
Красивая странаРейтинги фокуса

Революция за партой. Затевая переворот, стоит подумать, кто придет на смену власти

Прежде чем затевать переворот, стоит подумать о том, кто придёт на смену существующей власти
000

Когда я слышу о «преступной власти», «оппозиционно настроенном электорате» или «проекте Банковой», вспоминаю историю студенческих лет. Все перипетии украинских выборов, только в миниатюре, я пережил, когда мы попытались свергнуть старосту группы. Он носил журнал и получал стипендию. Реальной властью не обладал, субординации не было — семнадцатилетним подросткам не до этого.

Революция, как водится, зрела постепенно. Во-первых, старосту не выбирали общим голосованием — он был представлен группе в первый день занятий. Как именно он прорвался к власти, никто никогда не выяснял, но теория заговора подсказывала: что-то тут нечисто. Во-вторых, староста дружил с обитателями общежития, а большинство нашей группы составляли «местные». Деление, конечно, было весьма условным: никакой вражды или социального неравенства не было. Но против законов психологии и социологии не попрёшь: если больше двух человек, надо как-то разделиться. А нас было аж 18.

 Разве сержант Мамба из банановой республики звонит улетевшему на отдых во Францию президенту: «Мсье президент, я тут пока власть захвачу, ок?»

Для любой массовой заварухи необходим весомый повод. Первая мировая война началась с убийства эрцгерцога Фердинанда, мятеж на броненосце «Потёмкин» — с протухшего мяса, ну а наш студенческий бунт, ясное дело, — со стипендии. Староста, в чьи обязанности входило получение и раздача денег населению, вдруг пропал. А стипендия, не полученная в срок, отправлялась на банковский депозит до следующего месяца.

И хотя речь шла о деньгах, причину революции сложно назвать экономической. Минимальная стипендия тогда составляла всего 9 гривен — по нынешним меркам это около 30 гривен. Дело было в самом принципе: как с пресловутым языковым законом, который поддер-живают и некоторые русскоязычные граждане просто потому, что «за державу обидно».

Интересный момент: вопрос, кто будет новым старостой, прозвучал не сразу. Шёл бессмысленный и беспощадный бунт, просто хотелось «крови». Казалось, будто группа вообще готова забыть о стипендии, только бы восторжествовала справедливость. Староста, кроме неприятных обязанностей, получал крошечную надбавку к стипендии, и игра не стоила свеч.

На роль лидера больше всего подходил студент с кошачьим прозвищем Барсик. Представитель «местной» части электората и капитан футбольной команды, он к тому же мог предъявить если не пятёрку, то как минимум первую тройку своего «предвыборного списка». Туда входили его соседка по парте, впоследствии ставшая женой, и напарник по футбольной команде по прозвищу Заяц.

Вполне прогнозируемо именно Барсик и взял инициативу в свои руки. На этом, правда, прогнозируемость и закончилась: вместо своего имени он на всю аудиторию прокричал: «Давайте Зайца на старосту!». Заяц по природе был человеком спокойным и рассудительным; на роль пламенного Че Гевары никак не тянул. Но действующую власть Заяц тоже не любил, поэтому тихо ответил: «Ну да, я мог бы…».

Потом, конечно, революционная романтика разбилась о суровую реальность. В деканате представителям «революционного комитета» пояснили, что для свержения старосты группа должна подать петицию, в которой подробно расписать преступные деяния действующей власти. Дело запахло 37-м годом, Павликом Морозовым и прочими «законами о пяти колосках». Революционеры бросились врассыпную: сцена напоминала знаменитый эпизод из «Золотого телёнка», когда ни один из граждан, поймавших карманника Паниковского, не пожелал фигурировать в протоколе псевдомилиционера Остапа Бендера.

Староста, который попросту на несколько дней заболел, узнал о происходящем из деканата. Лучше вести себя он не стал, но революционный порыв уже был погашен. Поэтому до самого выпускного вечера он сохранил свою должность, а прозвище Староста приклеилось к нему навсегда.

Барсик таки сумел реализовать свои лидерские амбиции — на военной кафедре, став командиром взвода. Должность оказалась куда приятнее: вместо невнятных начальственных функций вроде ношения классного журнала он мог вполне легально крикнуть подчинённым: «Роооовняйсь! Смиииирно!».

Со старостой мы дружим до сих пор, и тема революции всплывает на каждой нашей встрече за пивом. Его главная обида, которую он пронёс через долгие годы: «Почему вы мне тогда не позвонили?» На что я обычно отвечаю: а разве сержант Мамба из банановой республики звонит улетевшему на отдых во Францию президенту: «Мсье президент, я тут пока власть захвачу, ок?»

Сейчас кажется, что история студенческих лет повторяется, но уже в национальном масштабе. Есть и не особо любимый народом староста, и так и не охлаждённый ещё в 2004-м революционный пыл, и недовольная прослойка электората. Да и со стипендией не всё в порядке. Но и проблема всё та же — нет замены. Мало кто готов и способен стать настоящим старостой.

Дмитрий Слинько, редактор спецвыпусков «Красивая страна» журнала Фокус

0
Делятся
Google+
Загрузка...
Подписка на фокус

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.