Это придумал Аксенов. Что из пророчеств "Острова Крым" сбылось за год

Крымский публицист и очевидец холодной "Русской весны" 2014-го Павел Казарин комментирует цитаты из романа Василия Аксенова, оказавшиеся пророческими

Ровно год назад, 18 марта 2014 года был подписан не признанный миром "договор о вхождении Республики Крым и города Севастополя в состав Российской Федерации на правах субъектов Российской Федерации".

За 35 лет до аннексии полуострова Россией Василий Аксенов написал фантастический роман "Остров Крым".

"У Аксенова описан идеальный Крым, Крым-мечта, эдакий черноморский Сингапур. Поэтому роман был популярен в Крыму – крымчане хотели бы видеть полуостров таким, каким его изобразил писатель. Но реальный Крым в отличие от своего литературного прототипа никогда не был субъектом истории, а только лишь ее объектом. Мы часто говорим, что в Крыму были пророссийские настроения, но это неправда. Там были просоветские настроения. Его "золотые годы" пришлись на 70-80-е годы и очень многие в Крыму хотели вернуться именно туда – в СССР. И в России они видели не столько реальную Российскую Федерацию, сколько реинкарнацию Советского Союза", – убежден Павел Казарин.

Шутники

"Фофанов повернул ручку телевизора на московский канал. Там в этот глухой час вместо цветной сетки сидел скуластый диктор Арбенин в диком пиджаке и умиротворяющим монотонным голосом читал какое-то сообщение ТАСС

— В ознаменование воссоединения народов Восточного Средиземноморья с нашим великим социалистическим содружеством Комитет физкультуры и спорта при Совете Министров СССР совместно с Министерством обороны СССР и ДОСААФ решили провести в секторе Черного моря военно-спортивный праздник под общим названием "Весна"… Репортажи о ходе праздника будут периодически транслироваться по второй программе Центрального телевидения"

— В этом фрагменте есть очень любопытное совпадение — военно-спортивный праздник "Весна". Вообще, архитекторам "Крымской весны" сложно отказать в чувстве юмора. Есть такие параллели, которые при желании можно назвать забавными, начиная с фамилии одного из ее фигурантов Аксенова.

То, как подавали российские СМИ "Крымскую весну" – это не искажение реальности, а создание альтернативной реальности. В сюжетах не было российских военных, вооруженных по последнему слову техники, не показывали "Тигры", которые ездили по крымским дорогам. Когда было нужно, показывали ребят в разношерстных камуфляжах из рядов "крымской самообороны". Российский обыватель где-нибудь в Саратове считал, что российская армия не имела никакого отношения к происходящему. Когда я говорил своим друзьям в России, что в Крыму действует их армия, они отмахивались от меня, предлагали не повторять чужую пропаганду. И в этом смысле отлаженность идеологического механизма напоминала тот, что описан у Аксенова.

За 23 года Крым ментально так и не стал Украиной. Проводниками "украинскости" на полуострове служили крымские татары и украинские ВМС

"Царило радостное возбуждение. Молодежь развешивала по ветвям платанов лозунги типа: "Привет, Москва!", "Советский Остров приветствует советский материк!", "Крым + Кремль = Любовь!" и самый оригинальный: "Пусть вечно цветет нерушимая дружба народов СССР! "

— Действительно, многие крымчане пребывали в эйфории. За 23 года Крым ментально так и не стал Украиной. Проводниками "украинскости" на полуострове служили в первую очередь крымские татары, а в Севастополе — украинские военно-морские силы. Этого было слишком мало для полноценной диффузии, поэтому пророссийские настроения оказались очень сильны. Присоединение к России воспринимали как наступление "золотого века" с большими зарплатами, пенсиями и прочим изобилием.

"Надоели эти иностранные бл…ди! Хватит с нас иностранных бл…дей! Куда ни войдешь, всюду иностранные бл…ди! Хватит! Тошнит! Теперь наши пришли! Русские войска пришли! Теперь мы всех иностранных бл…дей разгоним!"

— По моим ощущениям, ядро просоветской группы в Крыму составляло до 30% от всего населения. Именно из этих людей формировалось так называемое казачество и самооборона, которые проявляли силу по отношению к несогласным и считали это правильным. Убеждения еще порядка 50% крымчан сводились к лозунгам "чтобы не было войны". Они радовались тому, что вся операция прошла бескровно. Эти люди не так уж и агрессивны. Для них один из основных жизненных запросов — стабильность. Поэтому одна часть в Крыму радовалась тому, что войны не произошло, а другая ждала крови, реванша, хотела мыть сапоги в Индийском океане.

Мне кажется, вот эта вторая часть населения может изменить свою позицию. Если Россия напугает их больше, чем год назад напугала Украина, если наша страна окажется более мирной и стабильной, они точно так же будут ратовать за совместную жизнь с ней.

"— Мир большой! — ликуя, кричала Кристина. Ее вдруг охватил восторг. Она подумала вдруг, что этот день, может, будет вспоминаться ей, как самое захватывающее приключение жизни. — Мир такой большой, эй ты, красивый татарин! Есть куда сбежать!"

— Если сравнивать с Донбассом, то количество беженцев с полуострова значительно ниже. Во многом это связано с тем, что в Крыму не лилась кровь, там нет даже товарного дефицита, есть лишь сокращение ассортимента. Если люди бежали с Донбасса от войны, то из Крыма они уезжали не потому, что им нечего есть, а потому что им нечем дышать. Таких людей всегда не так уж много.

Беженцы из Крыма были именно политическими эмигрантами.

Прорабы "Крымской весны"

"СОС (так читается аббревиатура Союза Общей Судьбы) — явление весьма неоднозначное. Во главе его стоит тесно сплоченная компания влиятельных лиц, так называемые одноклассники… Движение их базируется на идеалистическом предмете, так называемом комплексе вины перед исторической родиной, то есть перед Россией. Они знают, что успех дела их жизни обернется для них полной потерей всех привилегий…"

Военный конфликт вполне мог случиться. В Крыму была дислоцирована 18-тысячная военная группировка украинских войск. Но все произошло бескровно

— Из всех триумфаторов "Крымской весны" идеалистом можно назвать только "народного мэра" Севастополя Алексея Чалого. По иронии судьбы, именно он не получил никакой реальной должности. Его отправили возглавлять законодательное собрание Севастополя, и сейчас он находится в непубличном противостоянии с назначенным губернатором Севастополя Сергеем Меняйло. До последнего времени Чалый зарабатывал на создании конкурентоспособных технологий. Он не стремился извлечь выгоду из своей пророссийской позиции. Более того, все время в нее вкладывал: снимал исторические фильмы, восстанавливал музеи и так далее.

А вот Владимир Константинов был образцовым чиновником, у него огромное количество украинских наград, он директор и владелец одной из крупнейших строительных компаний "Консоль". Злые языки говорят, что на момент аннексии ее суммарный долг перед украинскими банками превышал $200 млн. И, по мнению этих самых людей, для Константинова участие в аннексии было не только средством спасти свою политическую карьеру, но и возможностью избежать банкротства: тем самым он обнулил свой долг.

Сергей Аксенов на момент аннексии — лидер маргинальной партии, которая, как говорят, создавалась на деньги Дмитрия Фирташа. Этот предприниматель имел активы в северном Крыму и хотел завести в крымский парламент фракцию для лоббирования своих интересов. У Аксенова из ста депутатов крымского парламента было только три "штыка". Он всегда был украинским политиком, эксплуатирующим пророссийскую повестку в Крыму, не более.

Это же касается Рустама Темиргалиева, который политическое будущее связывал в свое время с социал-демократической партией Медведчука, потом с Инной Богословской, потом перешел в Партию регионов.

"Со всех сторон к берегам подходят десантные суда, на пляжи высаживаются танковые колонны, в бухты — морская пехота, применяются суда на воздушной подушке. Аэропорт Симфи наводнен "Антеями". Радарные системы оповещают о приближающемся соединении истребительной авиации. Предполагаю, что речь идет о блокаде наших баз"

— В этом фрагменте реальность описана довольно точно. Разница в том, что российские войска действовали без знаков отличия. А также во время аннексии не была использована тяжелая бронетехника и истребительная авиация.

"Ти-Ви-Миг, как всегда, оказался на месте. На экране "ящика" уже можно было видеть пасть десантной рыбины, откуда один за другим выезжали набитые "голубыми беретами" джипы. Передача, правда, почему-то внезапно прервалась, когда несколько "голубых беретов" побежали прямо на камеру, на ходу поднимая приклады… "

— Всю грязную работу выполняла так называемая самооборона Крыма. Сами военные не нападали на журналистов, вели себя максимально корректно и всячески пытались оправдывать статус "вежливых людей", который им присвоили.

"В Крыму хотели вернуться именно в СССР. И в России они видели не столько реальную Российскую Федерацию, сколько реинкарнацию Советского Союза"


Павел Казарин
об утопическим мечтах крымчан
Павел Казарин об утопическим мечтах крымчан

Головы, обращенные назад

"С детства они знали о Крыме одну лишь исчерпывающую формулировку: "На этом клочке земли временно окопались белогвардейские последыши черного барона Врангеля. Наш народ никогда не прекратит борьбы против ошметков белых банд, за осуществление законных надежд и чаяний простых тружеников территории, за воссоединение исконной русской земли с великим Советским Союзом"

— Много десятилетий существовал миф о Крыме, как об исконно русской территории, овеянной славными победами предков и имеющей сакральное значение. А чем более популярной становилась в России реваншистская мысль о восстановлении империи, тем чаще взгляды утыкались в полуостров. С точки зрения носителей имперской идеологии, Крым больше всего подходил на роль той территории, которую в случае чего нужно вернуть в состав России.

"Симпатия к Советскому Союзу и даже тенденция к слиянию с ним — главенствующая идея на Острове, несмотря ни на что… Если бы в данный момент провести соответствующий референдум, то не менее семидесяти процентов населения высказалось бы за вхождение в СССР, однако тридцать процентов — это тоже немало, и любое неосторожное включение в сеть может вызвать короткое замыкание и пожар "

— У Данте есть образ: грешники идут с головами, обращенными назад. Это во многом характерно для полуострова. Он был нацелен не на перемены, не на развитие, а на консервацию старого. Крым оставался последним форпостом исчезнувшей империи, он продолжал обсуждать советскую проблематику, в то время как даже сама Россия уже сменила повестку. Синхронизация произошла в 2013–2014 годах, когда Россия окончательно решила вновь погрузиться в советскую риторику.

Есть результаты опроса Киевского международного института социологии, который проводился в начале февраля 2014 года. 41% крымчан поддержали вариант объединения России и Украины в одно государство. Я допускаю, что когда революция в Киеве достигла кульминации, этот процент мог вырасти до 60–65% за счет испугавшихся. Ведь Крым получал информацию из рук коллективного Дмитрия Киселева, а не от украинских каналов.

Военный конфликт мог случиться, поскольку в Крыму была дислоцирована 18-тысячная военная украинская группировка. Но все произошло бескровно. Мне кажется, украинская армия не стреляла по нескольким причинам. На тот момент существовала правовая дыра: юридически Янукович оставался президентом, а полномочия Александра Турчинова вызывали вопросы. Понятно, что у командира любой воинской части приказ, отданный из Киева лицом с неопределенным статусом, мог вызвать закономерные сомнения.

Второй момент: моральный дух офицеров и солдат был чрезвычайно низким.

Третье: украинская армия в Крыму в значительной части была укомплектована крымчанами, у которых очень сильна региональная идентичность. Многие пытались избежать вооруженного столкновения, потому что там жили их семьи. Неслучайно некоторые части, например, феодосийский или керченский батальоны морской пехоты, блокировали реальные российские спецназовцы. В то же время многие части блокировали условные казаки или мирные жители, потому что заранее существовала договоренность, что военнослужащие не будут сопротивляться аннексии.

Большинство крымчан отказываются понимать, что 18 марта крымская история только началась. Для мировых игроков Крым — вопрос принципиальный

"Советскому Союзу достаточно пошевелить пальцем, чтобы присоединить вас к себе. Остров находится в естественной сфере советского влияния. Население деморализовано неистовством демократии. Идея Общей Судьбы овладевает умами. Большинство не представляет себе и не хочет представлять последствий аншлюса. Стратегическая острота в современных условиях утрачена. Речь идет только лишь о бессознательном физиологическом акте поглощения малого большим"

— Поглотить просоветски настроенный регион было легко для России, которая вновь попыталась стать Советским Союзом. Для многих крымчан история началась в 1954 году, с момента вхождения Крыма в состав Украины, и, по их мнению, 18 марта 2014 года история закончилась — кривизна исправлена, поставлена точка, можно двигаться дальше.

При этом большинство крымчан отказываются понимать, что 18 марта крымская история только началась. Для мировых игроков Крым — вопрос принципиальный. Потому что с 1945 года произошло всего пять аннексий, полуостров стал шестым. Каждая из аннексий была огромным взрывом в мире международного права. Запад не может закрыть глаза на Крым, а в Крыму этого не понимают. И, боюсь, не хотят понимать последствий прецедента, произошедшего год назад.

Думаю, определенные силы в России противились аннексии. Российские элиты, которые понимали значение международного права и соотношение сил на мировой геополитической шахматной доске, не хотели этого. Они отдавали себе отчет, что аннексия повлечет за собой экономический крах модели современной России. Но голоса системных либералов — людей, которые отвечают за экономический блок в правительстве – в тот момент не играли ключевой роли. На первый план вышли ястребы, силовики.