Ловушки для потомков. Как перестать готовиться к худшему и начать жить

Фото: Александр Чекменев
Фото: Александр Чекменев

Психолог Леся Ковальчук рассказала focus.ua о том, чего боятся украинцы, почему нам трудно быть оптимистами и как превратить программу самоуничтожения в ресурс, помогающий жить

Во всех непонятных ситуациях украинцы запасаются едой и готовятся к худшему. Сможем ли мы когда-нибудь стать оптимистами?

— Последним трем-четырем поколениям украинцев пришлось пережить такое количество социальных и экономических катаклизмов, что у нас не осталось людей с подсознательной информацией о покое и стабильности. Это вам не Швейцария, где уже 200 лет не было войн.

Существует так называемая семейная память — это глубинная подсознательная информация, сохраняющая опыт предыдущих поколений. Этот опыт в основном находится в неосознанной части нашей психики, и оперативно мы им не пользуемся. Но он влияет на нашу жизнь и определяет ее.

То есть пережитые предками трагедии проецируются на наше сегодня?

— Да. Все, что накоплено опытом нашего рода, накоплено в семейной системе, передается "в наследство". Наши ближайшие предки пережили крушение империи, кровавую революцию, страшные войны, идеологический прессинг, переоценку ценностей, обесценивание денег. Наши родители собирали средства "на черный день", и коллективное бессознательное спровоцировало наступление этого дня — он действительно стал черным и обесценил сбережения за 24 часа в 1992 году.

Давайте посмотрим на наших родителей, какая у них была жизнь, какие лишения, что они вынесли из детства? Еще дальше — наши бабушки и дедушки — те, кто пережил Голодомор, кого загоняли в колхозы, у кого отбирали имущество, забирали среди ночи и вывозили в Сибирь, бросали в тюрьмы или расстреливали без суда и следствия. Что они могли чувствовать?

Если бабушка теряла детей или любимого, психика ее внучек срабатывает на самосохранение — пусть лучше у тебя не будет любимого и детей вообще, тогда тебе не грозят мучения

Это ведь не выдуманные персонажи, это все было в наших семьях, которые, как я уже говорила, имеют свою память. И такая память, в отличие от оперативной, не стирается никогда.

Дети, рожденные во время бомбардировок, в нечеловеческих условиях, страхе, нищете, — это носители формулы стресса, которую обязательно передают следующим поколениям. Ведь стресс оказывает очень большое влияние на человека, особенно если он связан с угрозой для жизни.

Какую роль в этом списке играет Голодомор?

— В Украине вымирали целыми селами, а люди, которые выжили, в течение нескольких лет видели только смерти от голода — родственников, знакомых, соседей, детей. Кроме того, сами они испытывали страшные муки, потому что голод — это физическое мучение, пытка, его очень трудно пережить.

Это состояние записывается в каждую клеточку и никуда не девается. И вот человек несколько лет живет в таких условиях, не имея возможности, как мы знаем, убежать. И у этого человека рождаются дети. Какую информацию он может передать кроме мучений, физической и моральной боли?

Они могут передать опыт выживания, силу.

— Безусловно. Есть несколько стадий стресса: первая — острая. Это паника и страх. Но есть вторая — адаптация. Человек привыкает, что у него под ногами трупы. Это страшно, но человек адаптируется и к собственным мучениям, боли вокруг, ведь он находится в определенном информационном поле — то же самое переживают все вокруг, и все это усиливается в несколько тысяч раз.

Дальше наступает еще одна стадия, когда ты выжил и оказался в других условиях. Когда уже не нужно бороться за выживание на физическом уровне. Но человек не может привыкнуть, ему все время кажется, что ужас повторится. Этот страх обязательно будет передаваться детям, хотя они рождены совершенно в других условиях. Предок, переживший ужасы, будет навязчиво передавать свой опыт всем потомкам.

Дети, рожденные во время бомбардировок, в страхе, нищете, — носители формулы стресса, которую обязательно передают следующим поколениям


Леся Ковальчук
руководитель центра психологической помощи "Гениус"
Леся Ковальчук руководитель центра психологической помощи "Гениус"

Как это проявляется?

— Например, в покупке еды про запас. Мы покупаем еду мешками и держим ее всю зиму на балконе. И это нельзя изменить, наше сознание не принимает актуальную ситуацию. Мы до сих пор продолжаем обслуживать программу выживания, которую нам оставили, эта информация записана на подкорке мозга: должны быть запасы, иначе можно погибнуть.

Пиетет к хлебу есть только на этой территории — самое страшное оставлять хлеб, не говоря уже о том, чтобы его выбрасывать. Нас так учили, и эти постулаты не обсуждались. Это генетическая информация голода и бедности, а также опасности повторения такой ситуации. Нам не нужно видеть и знать всех родственников, умерших от голода, чтобы носить в себе ужас их положения.

Мы находимся внутри семейной системы, которая все помнит. Если в подсознании есть информация, что можно потерять любимого, а дети могут умереть от голода, — это влияет на наши убеждения и даже блокируют некоторые события в жизни.

Например, женщина хочет выйти замуж, создать семью, но в подсознании у нее записано, что семья — это опасно, можно потерять мужа, детей, и срабатывает защитный механизм психики. Потому что у подсознания нет моральных шаблонов, которыми руководствуется сознание, оно действует иначе.

Мы до сих пор продолжаем обслуживать программу выживания, которую нам оставили, эта информация записана на подкорке мозга: должны быть запасы, иначе можно погибнуть

Если бабушка теряла детей или любимого, то психика ее внучек срабатывает на самосохранение — пусть лучше у тебя не будет любимого и детей вообще, тогда тебе не грозят мучения, связанные с потерей семьи.

Что делать с таким багажом?

— Есть способ его облегчить и даже превратить в дополнительный ресурс — вывести информацию из подсознания, принять ее и перестать бояться. Согласиться, что у нас были очень драматичные, страшные вещи в семейной истории, в истории страны. Не отнекиваться, не закрываться, не зачеркивать, тогда появляется выбор.

Формулируя уже новые цели, мы сможем опираться только на собственный опыт. Когда мы не знаем, не признаем — мы боремся с мельницами, тратим силы, но когда мы позволяем этому опыту стать частью нашей жизни, даем ему место, мы получаем возможность строить свою жизнь на других установках.

Много лет болезненные семейные факты нельзя было проговаривать, реальность замалчивалась, но информация о горе все равно жила. Она просачивалась в виде убеждений, учений, набора постулатов, которые вызывали протест, но не были понятны, а это усиливало программу, прибавляло негатива.

Но если проговаривать, вовремя проживать эти эмоции — система возобновляется. И появляется возможность идти дальше.