От путча до АТО. 7 дней Семёна Глузмана

Фото: Александр Чекменёв
Фото: Александр Чекменёв

Накануне Дня независимости Фокус попросил героев своих публикаций назвать самые значимые для них дни в новейшей истории Украины

«Что вы делали 19 августа 1991 года?» — этот вопрос ещё долго задавали после августовского путча. За 24 года таких знаковых дат накопилось немало — общих для всех и для каждого окрашенных личными переживаниями.

Первый герой проекта — диссидент, бывший политзаключённый, исполнительный директор Ассоциации психиатров Украины Семён Глузман.

19 августа 1991 года, путч в Москве

Фото: из открытых источников

В это время мы с женой отдыхали под Киевом в маленьком городке. Весь день я созванивался с друзьями и коллегами. Многие были в отчаянии и не знали, что делать дальше.

Моя жена, которая в своё время тоже столкнулась с КГБ, была напугана. Говорила, что сейчас за нами приедут и заберут в фильтрационные лагеря. Но бежать мы не собирались. Где вообще в СССР можно было спрятаться? Весь день смотрели новости, видели по телевизору лица путчистов и «Лебединое озеро», успокаивали тех, кто нам звонил. Кстати, в тот день я звонил в Киев, в Минздрав. Мы собирались проводить какую-то конференцию, и я хотел уточнить детали. Помню, мой собеседник тогда кричал в трубку: «Семён Фишелевич, да какая конференция? Вы что, не видите, что в стране происходит?» А я прекрасно видел.

24 августа 1991 года,
провозглашение независимости Украины

Фото:zemfira.ru/Митинг под Верховной Радой 24 августа 1991 года

Сам этот день и что я делал тогда не помню. Просто работал, был в Киеве. Это событие не стало для меня неожиданностью, но впечатления были двойственные. С одной стороны, радость, с другой — я не был наивным и понимал, что 239 депутатов, которые проголосовали за выход Украины из СССР, голосовали за создание острова коммунизма в Украине. Я не представлял, что будет на обломках империи, но знал, что до этого момента в истории не было случаев, когда крах империй проходил бы бескровно. Поэтому и боялся.

22 ноября 2004 года,
начало Оранжевой революциии

Фото: bigfoto

Я был в психиатрической больнице — на работе. Не пошёл ставить палатку на Майдан или жить там. Просто смотрел новости по вечерам, не отходя от телевизора. Иногда приходил туда, приносил хлеб, сыр, колбасу — такой джентльменский набор. Естественно, я сразу, уже в первый день революции знал, на чьей я стороне. И не потому что идеализировал Ющенко, а потому что был против Януковича. И Кивалов меня особенно раздражал.

23 ноября 2013 года, начало Евромайдана

Фото:Lilea Varlamon/zyalt.livejournal.com

Тогда у меня ещё не было компьютера, поэтому о том, что люди начали собираться на Майдане, я узнал поздно вечером из новостей, а потом уже знакомые начали звонить и рассказывать.

Если честно, я не думал, что открывается новая страница истории. Тем более людей в первую ночь собралось немного. Я думал: молодые ребята вышли на акцию протеста, и это правильно, но не более того. Был бы я лет на 20 моложе, тоже вышел бы. Через несколько дней начал относить в палатки тот же джентльменский набор, что и в Оранжевую революцию. Всё время в те дни и до конца Майдана у меня работало радио «Эра», я постоянно слушал экстренные выпуски новостей. Вообще, начало Майдана для меня — это не 23 ноября, а ночь разгона студентов. Именно с этого момента всё стало серьёзно.

22 января 2014 года,
день убийства Сергея Нигояна

На фото - Сергей Нигоян

Я был в Париже на встрече с сотрудниками французского МИДа. Весь день шли переговоры, а вечером я поехал к своим знакомым, у которых остановился. Позвонил жене, она была в истерике. Сказала: «Вот и первая смерть». Мне было очень страшно и больно, но я никак себя не успокаивал. Когда что-то такое происходит, я могу провести бессонную ночь, сидеть за столом или смотреть передачи по телевизору, но ничего не может меня отвлечь.

18 февраля 2014 года, начало расстрелов активистов на улице Институтской

Фото:prytkovalexey.org/Расстрел активистов на улице Институтской

Я, как обычно, был на работе. И тут мне позвонил Андрей — знакомый хирург, который был медиком на Майдане. Он сказал, что есть уже несколько десятков погибших. Я не поехал туда. Просто сидел и звонил знакомым из Киева и других городов — тем, кто был или мог быть в это время на Майдане. А ещё постоянно смотрел новости. Вообще всё то время я смотрел новости, не переставая.

2 марта 2014 года,
появление «зелёных человечков» в Крыму

Фото:resfed.com

Кто-то позвонил и сказал, что это случилось, что на полуострове уже тысячи «человечков». Я редко испытываю страх, но это было именно то чувство. Мне было очень страшно, что Крымом всё не закончится, что российские войска пойдут дальше. Самое интересное в том, что буквально за неделю до этих событий я успокаивал своих друзей и говорил, что такого не случится, Путин на это не пойдёт. Но в итоге они, а не я, оказались правы. Что я делал дальше в тот день, когда приступ страха прошёл? Отправился работать, жизнь же не остановилась.