Смелость быть "плохим": почему детям нужны не только поддержка, но и границы

Об этом будут говорить 4 октября в Киеве на IV форуме "Освіта ДивоСвіту", который состоится в Pochayna Event Hall. В этом году форум пройдет под темой "Искусство быть" и соберет более 40 спикеров — педагогов, ученых, психологов, художников, военных и представителей бизнеса. В центре дискуссии — образование не только как система знаний, но и как пространство формирования личности.

Один из спикеров форума — клинический психолог, ветеран ВСУ, соучредитель и директор инженерной школы #brobots Филипп Духлий. Тема его выступления — "Смелость быть плохим": о том, почему родителям и школе не стоит бояться устанавливать границы, как научить ребенка справляться с фрустрацией и почему постоянное стремление защитить его от дискомфорта не всегда идет на пользу.

Накануне форума мы поговорили с Филиппом Духлием о том, почему "лень" часто имеет совсем другие причины, как война влияет на способность детей учиться, чего школа не может дать без участия родителей и почему ее задача — готовить не только к экзаменам, но и к жизни.

— О чем вы будете говорить на форуме и почему выбрали именно эту тему?

— Тема моего выступления — "Смелость быть плохим". Речь идет о том, что в последние годы, а возможно, и десятилетия, родители все больше боятся расстраивать своих детей, доставлять им дискомфорт. Особенно сейчас, во время войны. В результате дети не всегда умеют выдерживать внутреннее или внешнее напряжение, справляться со своими эмоциями, сталкиваться с ними и проживать их. А это, в свою очередь, влияет на способность прилагать усилия для достижения определенной цели. Если что-то дается легко — ребенок за это берется. То же самое и с учебой. Но как только возникают трудности или неудачи, когда нужно приложить дополнительные усилия, постараться или смириться с тем, что результат не будет мгновенным и свою "порцию дофамина" придется подождать, — интерес к делу часто исчезает. Мы постепенно привыкаем к простым и быстрым решениям, к "клиповому" вниманию. Этому, безусловно, способствуют интернет, соцсети, релсы и бесконечный поток короткого контента. Поэтому мое выступление — это скорее призыв к родителям не бояться иногда быть "плохими" для своих детей. Ведь психологически нам часто очень сложно выдерживать ситуацию, когда в чьих-то глазах мы выглядим плохими, особенно если это глаза нашего ребенка. Но иногда это необходимая часть родительства.

— Форум называется "Искусство быть". Можно ли этому вообще научить в рамках школьной программы, или это процесс взросления, который ребенок должен пройти, опираясь исключительно на собственный опыт?

— Если говорить о теме моего выступления: "Смелость быть плохим", — то в школе нам тоже часто приходится быть "плохими": и для детей, и для родителей. Устанавливать границы и правила, не оправдывать определенные ожидания, выдерживать агрессию, злость или недовольство со стороны как детей, так и взрослых. И школа как раз может научить справляться с такими ситуациями. Ведь в ней существуют определенные правила и границы: есть то, что можно делать, а есть то, чего нельзя. Парадоксально, но иногда родителям выдерживать эти ограничения бывает не легче, чем детям. Устанавливая такие правила и границы, мы учим и детей, и родителей справляться с фрустрацией, с невозможностью получить все, чего хочется, а иногда — и с собственным бессилием. В современном мире нам вообще очень сложно сталкиваться с бессилием и принимать его. Я вижу это и как психолог в своей работе с людьми. Это одна из тех вещей, с которыми приходится работать довольно часто: учиться выдерживать ситуации, на которые мы не можем повлиять, и справляться с чувствами, которые они вызывают.

— У ребенка, пережившего войну, есть опыт, о котором не пишут в учебниках. Как школе работать с этим багажом: интегрировать его в учебный процесс или создать пространство, где от него можно просто отдохнуть?

— Если мы говорим об опыте ребенка, то речь идет не только о событиях как таковых, но и об эмоциональном опыте, о реакциях на то, что с ним происходит. И чтобы помочь ребенку правильно пережить и осмыслить эти эмоции, нужен специалист. Не все учителя могут справиться даже со своими собственными эмоциями, а здесь речь идет еще и об эмоциях другого человека. Поэтому это скорее задача психологической службы школы — помогать ребенку справляться со сложными переживаниями, поддерживать его, оказывать необходимую психологическую помощь. С другой стороны, для психологического состояния ребенка очень важно иметь определенные опоры. И одна из таких опор — хотя бы частичная предсказуемость и контролируемость пространства, в котором он живет. Обычная рутина: просыпаться и ложиться спать примерно в одно и то же время, регулярно питаться, иметь понятный распорядок дня — создает ощущение стабильности. Именно эта стабильность помогает ребенку справляться с серьезными испытаниями, которые сегодня связаны с нестабильностью и опасностью внешнего мира: войной, обстрелами, переживаниями за родителей. У многих детей кто-то из родителей служит в армии, и это само по себе вызывает много тревоги. А иногда с родителями на фронте что-то случается, и ребенку приходится переживать еще более сложный опыт. Поэтому чрезвычайно важно, чтобы у ребенка оставалось определенное безопасное пространство. Даже если внешний мир сейчас в значительной степени непредсказуем, в ее жизни должно быть что-то стабильное и понятное — то, на что можно опереться и в чем можно быть уверенным: что бы ни происходило вокруг, это останется.

— Неудачи в учебе часто списывают на школу. А что сегодня делают не так сами родители — чего не хватает ребенку дома, как бы ни старались учителя?

Неуспеваемость — это очень сложный и комплексный процесс, поэтому нельзя всю ответственность возлагать на школу. На успеваемость влияет психологическое состояние ребенка: находится ли он в состоянии стресса или тревоги, есть ли у него признаки депрессии, трудности с адаптацией, как он воспринимает самого себя. Важно и отношение родителей к учебе, и в целом то, что происходит в семье. Конфликты, разводы и другие сложные ситуации очень быстро сказываются на ребенке — сначала на его поведении, а затем и на том, как он учится. Поэтому роль семьи здесь огромна. Конечно, многое зависит и от школы. Причем не только от того, как построен учебный процесс, какие программы и учителя, но и от атмосферы в классе и отношений между детьми. Иногда достаточно, чтобы один ребенок ушел из школы, заболел или просто какое-то время отсутствовал, чтобы динамика всего класса существенно изменилась. Мы видим, как дети вдруг начинают лучше учиться или, наоборот, теряют интерес к учебе. Поэтому отношения со сверстниками и одноклассниками — тоже очень важный фактор. Влияют и внешние обстоятельства: обстрелы, ситуация с безопасностью, переезды, смена места жительства, общая нагрузка на ребенка. Все это нельзя отделять от того, что происходит с ее учебой. Поэтому я бы не стал искать здесь одного виновного. Школа, безусловно, несет свою часть ответственности, но возлагать на нее всю ответственность за учебные трудности ребенка было бы неправильно.

— Потеря мотивации у детей — это почти никогда не связано с ленью. Как вернуть интерес к познанию, когда обучение превратилось в принуждение и стресс?

По моему мнению как психолога, лени не существует. "Леность" — это очень удобное слово, которым можно описать что угодно. Можно просто назвать кого-то ленивым, и на этом все объяснения заканчиваются. Но за таким упрощением мы упускаем суть. То, что мы называем ленью, на самом деле может быть проявлением самых разных процессов: истощения, апатии, депрессивных состояний, протеста, сопротивления. И каждый такой случай нужно рассматривать отдельно. Например, ребенок просто не высыпается. Ну как тут учиться? Сон очень сильно влияет на наши когнитивные способности, память и психологическое состояние. Если из-за обстрелов ребенок не спит по ночам, то он не ленив. Он устал, измотан и в определенный момент просто не способен нормально учиться. Любопытство — тоже очень важная вещь. В стрессовой ситуации оно исчезает одним из первых. Когда организм мобилизуется, чтобы противостоять внешней угрозе, у него совсем другие приоритеты. Эволюционно мы настроены в этот момент либо сражаться, либо бежать. Условно говоря, если на меня нападает тигр, мне не очень интересно, какого цвета у него глаза. Для меня важно, что он представляет угрозу и мне нужно спастись. И пока я убегаю от него, я вряд ли буду любоваться пейзажами или интересоваться природой — у меня в этот момент совсем другая задача. Точно так же действует и длительный стресс. Особенно в условиях хронической мобилизации организма на любопытство просто может не оставаться внутреннего ресурса. И здесь мы снова возвращаемся к балансу между фрустрацией и поддержкой. Где-то ребенка действительно нужно подтолкнуть, сказать: "Есть вещи, которые нужно делать независимо от того, хочется тебе этого или нет". Помимо "хочу", в жизни есть еще и "надо" — и этого, кстати, часто не хватает не только детям, но и взрослым. Но в то же время важно понять: есть ли у ребенка ресурс для этого "надо"? Способна ли она сейчас физически, эмоционально и когнитивно выполнить то, чего мы от нее требуем? Чтобы вернуть интерес, прежде всего нужно создать безопасные и предсказуемые условия — пространство, где ребенок может расслабиться, выдохнуть, почувствовать облегчение. И тогда интерес постепенно возвращается сам собой, потому что для ребенка познавать мир — это естественно. Она изначально настроена исследовать, задавать вопросы, узнавать новое. Это мы, взрослые, со временем начинаем думать, что уже все об этом мире знаем. У детей все немного по-другому.

— Каким учеником были вы сами? И есть ли прямая связь между вашим школьным опытом и тем, как вы строите школу сейчас?

— Я был хорошим учеником: послушным, любил учиться, все выполнял. Мне очень хорошо давалась математика и, в целом, другие предметы. Но в подростковом возрасте, где-то в седьмом или восьмом классе, я почему-то решил, что высокие оценки для меня уже не так важны. И стал относиться к учебе гораздо спокойнее: то, что нравилось, делал с удовольствием, а там, где было неинтересно, выполнял необходимый минимум. Свободное время же проводил с друзьями, много гулял. Я иногда шучу, что седьмой класс вообще можно было бы пропустить: закончил шестой — и иди сразу в восьмой. Потому что седьмой класс, по крайней мере по нашим наблюдениям, — один из непростых периодов как с точки зрения дисциплины, так и с точки зрения учебы. Начинается подростковый возраст, происходит много внутренних перемен, появляются новые интересы, и учеба может на время отойти на второй план. А в восьмом-девятом классе интерес часто постепенно возвращается. Поэтому очень важно именно в этот переходный период поддержать ребенка. Мне, например, тогда не хватало человека, который мог бы помочь пройти этот этап и сохранить интерес к учебе. Поэтому школьным предметам я стал уделять гораздо меньше внимания. В то же время я продолжал развиваться в других направлениях: ходил на кружки, очень интересовался компьютерами, занимался тем, что меня действительно увлекало. А к предметам, которые не вызывали интереса, относился скорее прагматично — делал то, что было необходимо.

— Что для вас лично является главным показателем того, что школа действительно выполняет свою миссию — академические результаты, психологическая устойчивость или что-то совсем другое?

— Мне кажется, что здесь нет какой-то универсальной меры или KPI, с помощью которых можно было бы оценить, насколько хорошо школа выполняет свою миссию. У каждой школы, особенно если речь идет о частных, есть свои критерии и свой, условно говоря, "продукт", который она предлагает родителям. Кто-то делает акцент на свободе, кто-то — на уникальном творческом развитии, кто-то — на пространстве и инфраструктуре. От этого зависят и миссия школы, и результаты, к которым она стремится. Если говорить о нас, то прежде всего мы предлагаем внимание к индивидуальным процессам ребенка, поддержку, дружескую и теплую атмосферу внутри школы. Для нас важно уважение к границам ребенка, но в то же время мы требуем уважения к границам школы, к нашим правилам и договоренностям. Но если посмотреть глубже, мне кажется, что больше всего родители выбирают нас именно из-за атмосферы и внимания к психологическим процессам ребенка. Детям у нас комфортно. Они чувствуют, что они важны, что их слышат, не унижают и не принижают. С одной стороны, к ним относятся с уважением, с другой — к ним предъявляются определенные требования. У нас есть девиз: мы готовим не к экзаменам, а к жизни. Когда дети вырастут, им придется сталкиваться с конкуренцией, строить отношения с другими людьми, справляться с неудачами, конфликтами, ограничениями и другими сложными ситуациями. И для нас важно подготовить их не только в академическом плане, но и к тому, чтобы они могли выдерживать эти психологически сложные процессы. Поэтому, пожалуй, главный показатель для меня — это не оценки. Важнее, каким человеком ребенок выходит из школы: способен ли он строить отношения, выдерживать трудности, уважать себя и других, понимать собственные границы и в то же время учитывать границы других людей. Возможно, здесь есть и что-то из моего собственного опыта. Как я уже говорил, в школе оценки для меня самого не были главным показателем. И, пожалуй, в определенной степени это отразилось и на том, какой мы строим нашу школу.

— Что, по вашему мнению, делает этот форум мероприятием, которое стоит посетить?

— Я думаю, в первую очередь это большое скопление людей, которых интересно послушать и у которых можно почерпнуть для себя что-то новое. Услышать нестандартный взгляд, узнать что-то интересное, познакомиться с разными людьми, найти единомышленников. И вообще — просто побыть среди людей. Современный мир со всеми этими онлайн-мероприятиями, воздушными тревогами и ограничениями по безопасности очень сильно влияет на нашу разобщенность. Поэтому возможность встретиться вживую, увидеть других, пообщаться, завести новые знакомства — это уже само по себе ценно. Мне кажется, такие мероприятия сегодня нужны не только ради новых знаний, но и ради ощущения, что ты не один, что рядом есть люди, с которыми тебе интересно и с которыми ты можешь быть на одной волне.