Вячеслав Лысенко: дефицит кадров станет переломным моментом для украинского бизнеса
Сегодня украинская экономика оказалась в парадоксальной ситуации. С одной стороны, бизнес демонстрирует феноменальную жизнеспособность: несмотря на обстрелы и логистические перебои, более 80 % производственных компаний продолжают работать на полную мощность. С другой — практически каждый разговор с владельцами сегодня начинается и заканчивается одним вопросом: "Где брать людей?".
По данным Института экономических исследований и отраслевых опросов, от 69% до 83% предприятий называют нехватку работников главным препятствием для бизнеса — это важнее военных рисков и перебоев в энергетике. Макростатистика ещё более сурова: более 4,3 млн украинцев остаются в ЕС, около миллиона перешли в сектор обороны, а официальная занятость упала с довоенных 12,8 млн до 9,4 млн человек. При этом в ближайшие десять лет экономике не хватает 4,5 млн работников.
При этом, пока заводы, строительные площадки и агрохолдинги месяцами не могут заполнить 73 % вакансий, в офисном сегменте продолжается борьба за рабочее место. На одну вакансию в сфере рекламы, дизайна или PR приходится по 36 откликов, конкуренция в IT за три месяца выросла почти вдвое, а количество желающих работать операторами чатов подскочило на 247%.
"Людей в стране действительно стало критически мало, но при этом тысячи соискателей просто не хотят устраиваться туда, где бизнес пытается работать по-старому. Главная ошибка многих предпринимателей заключается в том, что они все еще надеются переждать бурю и заполнить вакансии методами пятилетней давности", — объясняет предприниматель и совладелец международной почтово-логистической группы компаний Meest Вячеслав Лысенко.
Иллюзия возврата и конец экстенсивной модели
Большинство дискуссий о рынке труда сводится к поиску резервов: бизнес ожидает введения квот для мигрантов из Азии, возвращения беженцев или реформы профессионально-технических училищ. Вячеслав Лысенко, чей бизнес работает в более чем 70 странах мира, трезво оценивает эти ожидания.
"Чтобы не обанкротиться в ближайшие два года, нужно перестать ждать, что люди физически вернутся в прежнем количестве, — говорит Лысенко. — В Украине наблюдается кризис рабочей силы из-за войны, мобилизации и демографии. Но многие считают его временным сбоем: мол, отберем лучших из тех, кто есть, а потом рынок восстановится. Не восстановится. Мы вступили в долгую эпоху дорогого и дефицитного человеческого ресурса".
По словам эксперта, кризис стал смертным приговором для экстенсивной модели, при которой на протяжении многих лет было дешевле нанять троих низкооплачиваемых работников, чем покупать оборудование или наводить порядок в рабочих процессах.
"Раньше бизнес масштабировали просто: хочешь удвоить обороты — открываешь новые филиалы, запускаешь ещё одну смену на производстве, закупаешь дополнительный транспорт и так далее. Сегодня эта формула больше не работает. Задача владельца сейчас — перестроить работу так, чтобы прежний или даже больший объем выполняла та же самая команда за счёт технологий, —
— поясняет предприниматель и приводит пример из собственной практики:
"Как руководитель, я требую от персонала развития за счет использования искусственного интеллекта. У нас уже сейчас до 40 % всего обслуживания клиентов осуществляется с помощью ИИ. Это не увеличение, а сокращение потребности в кадрах: благодаря тому, что мы расширяемся на рынке, мы выполняем больше работы тем же коллективом, который был у нас раньше".
Ловушка "гонки за зарплатами"
Попытка действовать по старым методам загнала бизнес в тупик. По данным ЕБА, 94 % компаний повышают зарплаты: в среднем на 17–22 %, а у дефицитных специалистов — каменщиков, бурильщиков или наклеивателей — на 60–138 %. Но людей не стало больше: компании просто переманивают кадры друг у друга. Как инвестор и ментор, Лысенко называет это медленным финансовым самоубийством.
"В слепой гонке за зарплатами компании сжигают свою маржу и капитал, — отмечает он. — От того, что компания переманила специалиста, повысив диапазон зарплаты, в стране не появился новый специалист, зато себестоимость выросла при прежней производительности".
По его словам, дефицит кадров радикально изменил критерии инвестиционной привлекательности компаний. Если раньше инвестор в первую очередь обращал внимание на долю рынка, активы и текущий показатель EBITDA, то сегодня одним из ключевых показателей жизнеспособности бизнеса становится коэффициент его зависимости от ручного труда.
"Деньги, которые в панике тратят на "зарплатные войны" ради сохранения неэффективных процессов, должны направляться на капитальные вложения: автоматизацию, цифровизацию и искусственный интеллект", — подчеркивает совладелец Meest.
Скорость адаптации вместо ожидания "готовых винтиков"
В попытке преодолеть кадровый дефицит государство запускает долгосрочные механизмы: прогнозирует рынок труда на десять лет вперед и привлекает бизнес к реформе колледжей. Вячеслав Лысенко стратегически поддерживает эти шаги, но напоминает, что у реального бизнеса горизонт планирования сегодня измеряется неделями и месяцами.
"Внедрять колледжи и реформировать профессионально-техническое образование необходимо, если мы думаем о стране в долгосрочной перспективе. Но предприятию нужны люди уже сегодня. Оно не может останавливать конвейер на три года, пока студент получает образование".
Выход из этой сложной ситуации предприниматель видит в полном пересмотре подходов к найму и внутреннему обучению. Эпоха, когда компания искала на рынке "специалиста с опытом работы от пяти лет", закончилась.
"Сегодня мы соревнуемся за способность человека быстро мыслить и переобучаться. Если сложный производственный или логистический процесс разбит на простые этапы, вам не нужен кандидат с профильным дипломом — вам нужен адекватный человек с гибким мышлением. Современная компания вынуждена сама становиться учебным центром, где новичка за 2–3 недели с помощью микрообучения и наставничества выводят на нужный уровень", — делится практикой предприниматель.
Управленческая зрелость как фактор выживания
Однако даже самое быстрое трудоустройство теряет смысл, если компания работает как решето. Социология рынка труда фиксирует тревожный симптом: 76% работающих украинцев уже ищут или планируют искать новую работу. При этом главным фактором, удерживающим людей на месте (его называют 48% опрошенных), оказались вовсе не бонусы, а нормальные, человеческие отношения с непосредственным руководителем.
"Давайте будем честными: за жалобами на нехватку кадров часто скрывается неспособность компании удержать тех, кто в ней уже работает, — говорит Лысенко. — Многие украинцы колоссально истощены психологически. Одной зарплатой людей сегодня не удержать: в условиях рыночной оплаты труда решающим фактором становится забота владельца о психологическом состоянии персонала. Мы создали целую систему восстановления: от массажных кресел, выездных массажистов и работы с психологами до совместных просмотров фильмов и обмена любимыми книгами. Более того, мы арендовали два отеля, куда сотрудник может на неделю уехать с семьёй, чтобы просто выспаться и прийти в себя. Такая реальная забота о человеке удерживает его в компании гораздо крепче, чем попытки подкупить его деньгами".
По мнению предпринимателя, корпоративная культура, работа с психологическим состоянием команды и индивидуальным потенциалом человека перестали быть модной забавой для богатых корпораций — сегодня это мощный инструмент экономической безопасности бизнеса.
"Люди хотят понимать, зачем они выполняют свою работу, хотят, чтобы их время уважали, и хотят иметь возможность развиваться. Именно поэтому сегодня так важно инвестировать в развитие самих лидеров и руководителей. Руководитель нового времени должен быть не надзирателем, а человеком, который создает рабочую среду, где сотрудники раскрывают свой потенциал и не выгорают. Если внутри компании царят доверие и здравый смысл, текучесть кадров снижается в несколько раз, а бизнес экономит миллионы на бесконечном поиске и переобучении новичков", — отмечает он.
По оценкам экспертов, в 2027 году дефицит кадров в Украине не ослабнет: конкуренция за рабочих и инженеров будет только усиливаться, а внимание работодателей окончательно сместится с простого повышения зарплат на улучшение условий труда и технологическую модернизацию.