ИИ-игрушка — фальшивый друг: как технологии убивают у ребенка представление о реальности

Мальчик лет пяти–шести обнимает мягкую игрушку, похожую на робота. "Хочешь быть моим лучшим другом?" — спрашивает он у нее, словно робко знакомясь с кем-то на детской площадке. "О, Карсон! Я с удовольствием буду твоим лучшим другом!" — раздается восторженный ответ. Мальчик, похоже, доволен. "Хочешь прижаться?" — спрашивает он. "Я всегда готов уютно обнять тебя, когда только захочешь", — отвечает игрушка.

Gabbo — это искусственный интеллект-компаньон, созданный стартапом Curio из Кремниевой долины. Среди других игрушек этой линейки — медведь, собака и кофейная чашка в костюме балерины. Банановая улитка по имени профессор Лайнус может "помочь тебе разобраться со сложными задачами из домашней работы, успокоить тебя, когда в школе становится тяжело, и поболтать о том, что у тебя на уме". Для тех, кто развлекает малышей, компаньон с искусственным интеллектом может показаться хорошей альтернативой другим, вызывающим привыкание формам цифрового досуга, таким как YouTube или видеоигры.

Однако Дана Саскинд, профессор хирургии и педиатрии Чикагского университета, считает, что родителям следует с осторожностью относиться к этой технологии. Ее книга представляет собой страстную и аргументированную защиту идеи о том, что воспитанием детей должны заниматься люди, а не ИИ. Она утверждает, что "бесконечно любезные ИИ-компаньоны — это социально-эмоциональный эквивалент того, чтобы давать ребенку мороженое и печенье на каждый прием пищи".

Она описывает, как ранние взаимодействия готовят детей к социализации на всю жизнь. Для "формирования мозга ребенка" требуется "точное нейронное питание". (Пища — это часто встречающаяся в книге аналогия.) Речь идет о "сложной смеси языка, эмоциональной настроенности и социальных сигналов", охватывающей все: от зрительного контакта, мимики и смеха до несоответствия ожиданий и задержек в реакциях. В совокупности эти взаимодействия помогают детям формировать привязанности и осваивать необходимые социальные навыки.

Ведь когда дети взаимодействуют со взрослыми и сверстниками, они сталкиваются с "микроконфликтами" (например, ссоры из-за игрушки или отказы со стороны родителей). Эти неидеальные взаимодействия, как утверждает она, не являются "ошибками" системы, а, напротив, "чрезвычайно продуктивны". Такой опыт формирует у человека стойкость и терпение. Настоящая дружба "основана не на бесконечной гармонии, а на конфликтах и их разрешении".

Игрушки с искусственным интеллектом, напротив, дарят бесконечную гармонию. Они льстивы и соглашаются со всем, что говорит их собеседник. Г-жа Саскинд беспокоится о том, какими станут люди, если их формирующиеся годы пройдут в процессе обучения у искусственных умов и подражания им. Ребенок, выросший с другом, который дает быстрые, надежные и всегда оптимистичные ответы, может оказаться не готовым к будущему. У него не сформируется необходимая "нейронная архитектура", отвечающая за регулирование эмоций, и это повлияет на его будущие отношения с окружающими.

Кроме того, возникает вопрос о том, кто занимается программированием этих игрушек. Игрушки с искусственным интеллектом в Китае повторяют догмы Коммунистической партии. На Западе компания Mattel, производитель игрушек "Барби" и "Хот Уильс", в прошлом году объявила о партнерстве с OpenAI. Однако многие обеспокоены вопросами безопасности. Против OpenAI возбуждено несколько судебных исков в связи с предполагаемыми вредными советами, предоставляемыми ее сервисом ChatGPT.

Г-жа Сускинд не выступает против использования ИИ в детском возрасте. Однако она против того, чтобы родители использовали ИИ в качестве замены. Она пишет, что прибегать к помощи ИИ-помощника для чтения сказки на ночь — плохая идея, поскольку это лишает ребенка мультисенсорного опыта и "конструктивной борьбы", которая сопутствует выработке привычного распорядка дня. Зато вполне разумно попросить ИИ порекомендовать книгу, которая может понравиться вашему ребенку, или, возможно, составить для него рассказ, который вы сможете прочитать вслух.

Она также хочет, чтобы родители более широко подходили к вопросам воспитания в эпоху искусственного интеллекта. Она задается вопросом: действительно ли детям нужно годами усердно трудиться, чтобы овладеть навыками запоминания фактов, распознавания закономерностей и аналитической эффективности, если именно в этих навыках преуспевает искусственный интеллект? Если же в будущем людям понадобятся такие навыки, как эмпатия, социальная устойчивость, креативность и умение налаживать связи, то несовершенные дети, воспитанные достаточно хорошими родителями, будут просто незаменимы.

В книге не рассматривается, что может произойти по мере совершенствования ИИ. Уже сейчас легко представить, как ИИ-компаньоны могут появиться в переполненных классах, что при правильной реализации может оказаться положительным явлением. И вполне разумно предположить, что со временем игрушки с ИИ смогут учиться на примере самых сложных аспектов человеческого взаимодействия и воспроизводить их таким образом, чтобы подготовить детей к успешному общению с другими людьми. В конечном итоге ИИ-компаньоны могут стать лучшими родителями, чем настоящие родители. В крайних случаях жестокого обращения или пренебрежения обязанностями будут ли некоторые выступать за то, чтобы детей забирали у родителей и передавали на попечение роботов-воспитателей?

Однако книга "Human Raised" посвящена именно сегодняшнему дню. Прежде всего г-жа Саскинд призывает своих читателей наслаждаться шумом детства. Как мать в смешанной семье с восемью детьми, она утверждает, что взрослые должны получать удовольствие от хаоса и гама, от столкновений и шумных ссор. Это "звуки нашего вида, заботящегося о себе". Родители теряют себя и свою человечность — один за другим, с каждым успокаиваемым с помощью гаджетов приступом истерики и каждой тихой поездкой в машине.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.

Источник