Полумесяц над Софией. Зачем Эрдоган превратил символ греческого православия в мечеть?

2020-07-13 10:05:41

2906 26
Полумесяц над Софией. Зачем Эрдоган превратил символ греческого православия в мечеть?

Лента новостей принесла сенсационную новость: Святая София в Стамбуле-Константинополе второй раз за свою полуторатысячелетнюю историю пала к ногам исламского полумесяца. Уже в минувшую субботу туристы и паломники не смогли попасть внутрь — вокруг памятника ЮНЕСКО выставлены полицейские ограждения.

Как известно, Высший административный суд Турции принял решение о лишении исторически главного греческого собора мира статуса музея и о преобразовании его в действующую мечеть.  Проигнорировав тем самым не только предостережения со стороны православных патриархов, но и компромиссное предложение армянской церкви сделать Айя-Софию  храмом всех религий с поочередными богослужениями.

Это решение уже успели назвать "концом модерна" и "возвращением Турции в темные века". Госдеп США разочарован. Папа скорбит. Московский патриарх негодует и называет случившееся "пощечиной православию". Возглавляемый влиятельными диаспорными греческими бизнесменами "Совет по освобождению Святой Софии" рвет и мечет.

Не остался в стороне и Константинопольский патриархат, собрание архонтов которого, более известное, как Орден святого апостола Андрея, обращалось за защитой святыни к Дональду Трампу, жалуясь и в письме к американскому лидеру на "ненужное и кощунственное решение" турецких властей, систематически лишающих Вселенский патриархат "его основных законных прав".

Тем не менее, даже заступничество сверхдержавы не подействовало на решимость турецких властей — воспрепятствовать изменению статуса Святой Софии не удалось.

Более того, кунштюк турецких властей натолкнулся на неожиданное осуждение со стороны влиятельной мусульманской организации - египетского дома фетв (Дар аль-Ифта) руководимого великим муфтием Египта, уполномоченным распространять толкования и толковать споры относительно применения заповедей Корана. Дар аль-Ифта назвал османское завоевание Константинополя в 15 веке "оккупацией", а нынешнюю попытку сделать из Айя-Софии мечеть - "неудачным событием".

Но - суверенитет Турции важнее, — уверен Реджеп Эрдоган, не только подписавший соответствующий указ, но и назвавший дату возобновления мусульманских богослужений в теперь уже бывшем обьекте из списка всемирного наследия ЮНЕСКО.

"По завершению подготовительных работ, которые сейчас идут быстрыми темпами, мы планируем 24 июля открыть Айя-Софию для богослужений одновременно с проведением пятничной молитвы", заявил турецкий президент. Добавив, что вход в мечеть будет бесплатным в связи с лишением статуса музея.

Президент Турции Реджеп Эрдоган в мечети

А чтобы сказанное было более чем наглядным, выступление главы государства сменил призыв муэдзина, прозвучавший из бывшего сердца византийского христианства в эфире всех основных телеканалов Турции. Как бы ставя точку в спорах о принадлежности сакральной святыни. Следом, уже в минувшую пятницу были закрыты все аккаунты собора Святой Софии в соцсетях.

Для тех, кто не в курсе скажу, что основанный восточноримским базилевсом Юстинианом константинопольский Софийский собор по значимости для христианского мира равен стоящей на Храмовой горе в Иерусалиме мечети аль-Акса для мусульман. Символично, что оба культовых сооружения и памятника древности теперь являются яблоком раздора. В одном случае между мусульманами и христианами, а в другом — между мусульманами и иудеями. И в обоих случаях помимо религии основным движителем этого раздора является политика.

Недаром тот же Эрдоган после подписания указа о судьбе Айя-Софии поспешил заявить, что считает этот свой шаг "предзнаменованием освобождения мечети Аль-Акса в Иерусалиме".

Политика в стенах Святой Софии редкая гостья. Зато, если уж тут что-то происходило, то след оставляло на века. Именно в этих стенах 16 июля 1054 папский легат бросил под ноги константинопольскому патриарху грамоту об отлучении того от римской церкви, на что последовала патриаршья анафема папе и длящийся по сей день раскол в мировом христианстве.

Да и с исторической точки зрения в нынешней метаморфозе Святой Софии нет ничего уникального — множество константинопольских греческих церквей стали мечетями сразу же после падения Византии. И тогда никто не протестовал ибо такое в средние века было в порядке вещей: чья власть, того и вера. Тем более, что даже при османских султанах знаменитый греческий собор остался невредимым —завоеватели довольствовались тем, что замазали краской большинство фресок и мозаик.

Почему же именно сейчас такое решение вызвало столь широкий резонанс и негативную реакцию не только на традиционно более консервативном и религиозном христианском востоке, но и на религиозно равнодушном западе? Только ли в одном историческом сантименте дело или за кадром остается нечто большее, не столь очевидное?

В принципе, иди речь о чем-то другом, неуступчивость Эрдогана можно было бы привести в пример в качестве мастер-класса по суверенности. Мол, молодец, не прогнулся перед супостатами. Однако при ближайшем рассмотрении это суверенность на очень короткую дистанцию.

Если говорить совсем откровенно — это допинг для рейтинга. Попытка исподволь добавить власти еще и сакральной легитимности, кроме подхрамывающей электоральной. Потакание консервативно-исламистским настроениям провинциальной глубинки со стороны Эрдогана имеет ту же самую природу и логику, что и упоминание бога в путинских поправках к конституции и история с получением томоса и созданием ПЦУ - для Петра Порошенко.

Но и расчет на политические дивиденды — это лишь первый, видимый уровень ситуации. Совершенно очевидно, что в этом турецком раскладе дело не только в желании показать норов на мировой арене, как можно громче топнув вельможной ножкой. И не в самом по себе и без того не являющемся секретом для публики желании Эрдогана стать "султаном". За глаза его давно уже так называют, и заголовки соответствующие в мировой прессе не редкость.

Кейс Айя-Софии в некотором смысле стал символическим завершением кемалистской эпохи, одним из принципов которой был светский характер государства и его ориентация на европеизацию  всех сторон жизни турецкого общества. Именно Мустафа Кемаль, прозванный Ататюрком, в тридцатых годах минувшего столетия принял то самое, отмененное теперь компромиссное решение, сделавшее легендарный византийский собор светским музеем.

Основатель Турецкой республики Мустафа Кемаль Ататюрк

Решение турецкого Госсовета, оставившего без внимания не только протесты европейцев и гневные возмущения православных патриархов, но и вполне ясный, хотя и вежливый по форме сигнал из Вашингтона, озвученный устами госсекретаря Помпео - 

стало лишь очередным этапом в демонтаже кемализма, выполнявшего в Турции роль неформальной, а местами и формальной государственной идеологии- примерно как марксизм-ленинизм в СССР или Панча Сила в Индонезии.

Принципы, придуманные в двадцатые годы минувшего столетия отцами-основателями светского национального государства турок и худо-бедно выполнявшие роль идеологической надстройки на всех этапах турецкой модернизации, в 21 веке начали системно сбоить и все хуже держать растущую нагрузку.

Идеология, особенно находящаяся на подьеме и резонирующая с настроениями масс, действительно на многое способна, но отнюдь не всесильна. Если разрыв между изменившимся общественным ландшафтом и доставшимися в наследство от давно умерших отцов-основателей "скрижалями" становится слишком велик, идеологические скрепы, по которым сверяют политические решения неизбежно начинают ветшать и отказывать. Создававшие их люди давно мертвы, а продолжателей равного им уровня на горизонте нет.

Демонтаж кемализма начался в Турции давно, и прошел уже ряд важных вех, среди которых стоит особо выделить попытку госпереворота в 2016 году, в ходе подавления которой Эрдогану удалось сломить хребет и подчинить себе едва ли не главную несущую опору кемалистов - армию, занимавшую в Турции особую роль, выходящую далеко за пределы функционала собственно вооруженных сил.

Тогда были уволены со службы, арестованы, прошли через серию судебных процессов и попали в тюрьму тысячи представителей кемалистски настроенной военной элиты, обвиненных в заговорах и подготовке путчей. При этом было секретом полишинеля то, что реальная их вина - в нелояльности эрдогановской Партии справедливости и развития, взявшей курс на ползучую исламизацию общества.

 Чистки коснулись не только армии, затронув полицию, суды, СМИ, университеты — те сферы, в которых доминировали последователи основателя турецкой республики Мустафы Кемаля Ататюрка. Совпадение это или нет, но в месяц Рамадан того же 2016 года  в Святой Софии впервые за много десятков лет прошли транслируемые по телевидению чтения Корана, вызвавшие протест МИД Греции.

В логике системы, выстраиваемой сейчас Эрдоганом, превращение Святой Софии в мечеть — единственно верное решение. Компромиссы  хороши при игре вдолгую, когда есть надежда разбить врагов поодиночке, уступая каждому в мелочах. Но на короткой дистанции полумеры ведут лишь к проигрышу, потому что в итоге не устраивают никого. Противники  усматривают в них слабость режима и готовность его к отступлению на условиях, которые стоит лишь внятно озвучить. А сторонники хотят значительно большего. Как  писал по похожему поводу Салтыков-Щедрин про своего "медведя на воеводстве": от него кровопролитиев ждали, а он чижика сьел.

Но проблема сейчас уже не в логике системы, а в самих основаниях этой логики. Ведь они со всей пугающей неизбежностью ведут новую Турцию не в Европу, а от нее.

Все, что делает Эрдоган — это цепочка из вроде бы незначительных шагов, в совокупности выбивающих почву из-под еще недавно казавшейся самоочевидной идеи светского государства. Конспирологи назвали бы это "окнами Овертона": не где-то там в горах Афганистана, а под боком у "цивилизованного мира" шаг за шагом проступают очертания нового исламского халифата.

Если противникам Эрдогана внутри самого турецкого общества не удастся мобилизоваться и в ближайшие годы переломить ситуацию в свою пользу, процесс может стать необратимым. Тогда и перед ближайшим соседями и перед остальным миром во весь рост встанет необходимость выстраивания принципиально иной парадигмы отношений с этой страной —старой по названию, но все более новой по сути.