Нечем дышать. Как украинцы умирают от ковида из-за нехватки кислорода, лекарств и мест в больницах

Одесса. Ноябрь 2020. Я сначала думала не писать ничего, потому что ничего не исправить. Но я чувствую себя молчаливым соучастником. И, все таки, напишу. Не ищите виноватых. Их нет. Просто тут все сгнило до самого основания.. и реально надежды тут никакой нет. 

Итак, действующие лица. Департаменты здравоохранения города и области, Главрачи больниц, Начмеды, скорая помощь, реаниматолог (мой любимый замечательный и который чуть не стал "виновником" этой катастрофы потому что нужен же всегда крайний), один депутат и пожилая женщина с диагнозом ковид-19 (тяжелейшее течение).

Пациентке назначают дорогостоящее лекарство, как последний шанс. Денег у родственников уже нет. Две недели они лечились еще по другим больницам — и, несмотря на заявления, что лечение у нас бесплатное, потратили уже все, что имели. 

Дочь пациентки готова бороться за маму до конца. Находит выходы на депутата, департаменты и выясняет что в одной из больниц есть это лекарство, купленное за бюджетные деньги. 

Остается вопрос, как лекарство передать. Находит меня. Связываюсь с департаментом, начинается процесс передачи. Через два часа определяют, что передача невозможна (сложности законодательства), решают переводить пациентку из больницы в больницу (ну ясное дело, легче же тяжелого больного перевезти, чем решить вопрос). 

Но забывают уточнить, а можно ли ее перевозить в таком состоянии. 

Приезжает скорая. Выходит врач и категорически отказывается перевозить пациентку — она нетранспортабельна. 

Опять звонки, крики. Возвращаемся к плану А — передать лекарство. Включается депутат, который пишет дочери пациентки, что это незаконно и за это сядет главврач. Включаются главврач, который принимает решение передать таки лекарство, чтобы спасти жизнь. Включается второй Главрач, который говорит, что готов принять, но нужны документы.

Мы все звоним друг другу, мне звонит дочь больной, с которой уже никто не разговаривает — и плачет. Мы все орем друг на друга. 

Через пять часов, пока мы все пытались как то сдвинуть с места всю эту идиотскую систему, раздался звонок — пациентка умерла. 

"Мама умерла" — плакала дочь.. Это даже не плач был, а вой. Она еще пыталась меня как то благодарить, что я за женщину боролась целый день. От этого стало совсем плохо. 

Я села на стул и заплакала. Потом стала звонить и кричать. Я не позволяю себе такого обычно, но тут орала просто в голос. 

Я услышала от разных людей и что "ее залечили в другой больнице", и что "лекарство не назначили", и что "не помогло бы все равно — очень тяжелая была".

Да, тяжелая. Да, могло и не помочь. А могло бы и помочь. Теперь мы никогда этого не узнаем.

Сердце мамы этой девочки, которая боролась до последнего с системой, остановилось около 17: 00. 

В это время президент выложил новый ролик о том, что у нас в стране все просто великолепно. Подготовлены. Обеспечены. Врачи есть. Кислород есть. Медикаменты бесплатно. Красота. 

На обеспечение интернетом борта номер 1 (самолета нашего президента) выделено 32 млн грн.

А тем временем, под пятой больницей в парке Шевченко стоит бабушка из области. Бабушка приехала сюда на маршрутке. Потому что в ее селе нет и семейный врач болеет. Приехала сюда, сама сделала за деньги кт( полисегментарная), а что дальше делать, не знала. Мне позвонила ее внучка, которая в Киеве. Бабушка задыхается. 

Я сказала: пойдите уже пешком (раз вы в городе) в парк Шевченко, может вас там осмотрят и примут решение, что делать. В парке Шевченко три машины скорых, вышла дежурный врач и сказала "простите, мест у нас нет. Мы и этих сейчас отправим домой". 

И поехала бабушка обратно на маршрутке. Может быть, за ней приедет скорая, и может быть, вернет в больницу. А может быть и нет. В этой стране уже никто ничего не знает.

Уже после этого случая в СМИ сообщили, что в одной из украинских больниц умерла 39-летняя учительница, последним постом которой в фейсбуке было обращение — "Нас отключают от кислорода. Помогите". Дочь пациентки приехала забирать маму с маленьким ребёнком. "Претензий не имею. Маму не вернуть. Ничего не исправить….". 

Первоисточник.

Публикуется с согласия автора.