Архив репрессий. Как в Украине создают реестр преступлений коммунистического режима

  • Евгения Королёва

По закону у украинцев есть доступ к хранилищам данных советских силовых ведомств, но сам Архив национальной памяти лишь готовится к полноценной работе. Фокус узнал, где он разместится и в какую сумму обойдётся стране 

Год назад Архив национальной памяти, появившийся после Революции достоинства, получил в Киеве на Троещине часть помещений Национального банка Украины площадью более 11 тыс. кв. м. Не дожидаясь открытия и даже начала ремонта здания, команда архива запустила экскурсии для всех желающих по своей территории. На вторую ознакомительную прогулку набирается человек тридцать, преимущественно женщины. Несколько из них — из Украинского института национальной памяти, отраслевым учреждением которого является архив. 

Ремонт помещений архива мог бы начаться уже в этом году, однако коронавирус­ный кризис затормозил процесс на неопреде­лённый срок

— А как вы будете бороться с коммунистическими «геростратами»? — мужчина в кепке с гербом Украины и спортивной куртке внимательно смотрит на Игоря Кулыка, директора Архива национальной памяти. Группа посетителей останавливается на входе в пыльное ангарное помещение с высокими окнами. Пока оно пустует. В будущем здесь будут храниться документы советских силовых ведомств.

Руководитель учреждения соглашается, что полностью застраховаться от подобных случаев невозможно.

— Конечно, в читальном зале может произойти что угодно, — подтверждает Кулык. Оцифровка дел позволит нивелировать ущерб от подобных инцидентов.

Монетный двор

Перед входом на контрольно-пропускной пункт висит табличка: «Банкнотно-монетный двор». Охранник смотрит паспорта входящих и медленно ведёт ручкой по списку, отмечая посетителей. Группа останавливается недалеко от дверей центрального хранилища. Дальше по тропинке — здания НБУ, некоторые уже отреставрированы, поблёскивают стеклом и металлом, остальные выглядят привычными индустриальными бетонными массивами. Изначально строительство велось для завода «Алмаз», отсюда и соответствующая архитектура. Сейчас здесь печатают банкноты и чеканят монеты.

— Когда мы только получили помещения, для нас тоже проводили экскурсию по всей территории. До определённого места дошли, а дальше не пускают: «Там деньги красят. Ещё два шага — сработает сигнализация и приедет СБУ». Так что не теряйтесь! — смеётся Кулык. 

Участники экскурсии подтягиваются, идём в сторону длинного восьмиэтажного здания. 

Группа заходит в просторный ангар — будущее архивохранилище, но пока здесь находятся лишь старые банковские сейфы для денег, а вдоль стены замерли старенькие электрокары. Директор учреждения подробно рассказывает нюансы запланированной реконструкции: как поменяется высота потолков, где и в каких условиях будут храниться дела. Говорит, что на первом этаже, где мы находимся, будут работать с повреждёнными документами, заражёнными грибком или пострадавшими от влаги. Здесь же разместят лаборатории по их обеззараживанию и оцифровке. Всего в архив передадут 4 млн дел за 1917–1991 гг. Кулык уточняет, что если у нас документы считают поштучно, то в Польше, к примеру, их измеряют в километрах. В аналогичном польском архиве хранится 110 км дел. У нас — примерно столько же.

Речь идёт о документах тайной полиции, спецслужб и других силовых ведомств СССР, которые до сегодня хранятся в СБУ, Службе внешней разведки, Минобороны, Нацполиции. И если украинская Служба безопасности открыта для запросов людей, ищущих информацию о своих предках или родственниках, то в МВД получить архивные дела обычным гражданам сложно. Как уточняет Кулык, работать с документами могли лишь те, у кого были личные знакомства в ведомстве. Теперь же все дела аккумулируют в одном месте.

— По сути, мы создаём архив преступлений коммунистического режима, за счёт чего можем говорить о Нюрнберге-2, сможем показать, что «нацизм» — равно «коммунизм», — рассуждает Кулык.

Всё для всех

Сосредоточенный мужчина — преподаватель Киевского университета технологий и дизайна — интересуется, опыт каких аналогичных архивов будут использовать у нас. Директор рассказывает, что Украина в этом вопросе ориентируется сразу на несколько стран, в том числе Германию, где после 1990 года рассекречивались архивы Штази — Министерства госбезопасности ГДР. Не менее важен опыт Чехии, законодательство которой наиболее либерально в плане доступа к архивам.

— Их идея «всё открыть для всех» использовалась при разработке нашего закона доступа к архивам репрессивных органов, — говорит Кулык. В Украине предполагается максимальная доступность ко всем документам. Для того чтобы поработать с каким-либо делом, не надо быть родственником человека, информацию о котором ты ищешь. А вот в самой Чехии ситуация изменилась в 2018 году из-за директивы ЕС о защите персональных данных, под которую попали и архивные данные. 

«По сути, мы создаём архив преступлений коммуни­стического режима, за счёт чего можем говорить о Нюрнберге-2. Другими словами, мы покажем, что «нацизм» — равно «коммунизм»
Игорь Кулык

Экскурсия параллельно транслируется в соцсети, от зрителей по ходу прогулки приходят вопросы. Некто Роман спрашивает о том, безопасны ли большие окна в хранилище и нет ли рисков нападения на помещения. Видимо, вопрос сохранности документов беспокоит многих. Кулык объясняет, что это учтут во время реконструкции. 

Группа переходит в следующую часть здания, куда в дальнейшем будут приходить посетители, желающие поработать с архивными данными. Проводя экскурсантов сквозь ещё заброшенные комнаты, Кулык комментирует, кивая то на одну, то на другую двери: а вот там будет читальный зал на 42 места, там — конференц-зал, а здесь появится комната психологической подготовки. Это важный момент при работе с такими документами, говорит он. Далеко не все исследователи готовы к той информации, которую найдут. Поэтому им заранее будут объяснять необходимость критического отношения к делам.

— Если я хочу найти информацию о своём деде в зарубежных архивах, смогу ли я это сделать через вас? — тихо обращается к Кулыку молодой мужчина. Команда учреждения действительно рассматривает эту возможность, однако налаживание такого сотрудничества займёт не один год.

На паузе

Экскурсия завершается на крыше здания, откуда открывается живописный вид на озеро Алмазное. Игорь Кулык просит увлёкшихся посетителей не перегибаться через край.

— Полёт будет красивым, но результат — плачевным! — улыбается он.

Ремонт помещений архива мог бы начаться уже в этом году, однако коронавирусный кризис затормозил процесс на неопределённый срок. В июне парламент принял изменения в бюджет, и сумму, предназначенную для архива, пустили на борьбу с COVID-19. При достаточном финансировании все работы рассчитаны на два года. Монолог Кулыка прерывает мужчина средних лет, интересующийся конкретной суммой, необходимой для реконструкции. Директор охотно рассказывает, что общая стоимость проекта — 685 млн грн.

— Мы говорим не только о строительстве, а об архиве «под ключ», — уточняет он. Сама реконструкция обойдётся в 400 млн, ещё 250 млн — оборудование и мебель, оставшиеся 35 млн уйдут на разработку проектирования, экспертизу, обработку выходных данных и т. д.   

Директор уверяет, что если бы не помещение, то открыть архив можно было бы и сейчас. Пока же спрогнозировать, когда он полноценно заработает, невозможно.