Все статьиВсе новостиВсе мнения
Мир
Стиль жизни
Красивая странаРейтинги фокуса
Личный пример командира. Чему украинская армия могла бы поучиться у ЦАХАЛа

Личный пример командира. Чему украинская армия могла бы поучиться у ЦАХАЛа

Экс-командир спецназа Генштаба Израиля, генерал Узи Даян — о том, чему украинские офицеры могли бы поучиться у израильских коллег, зачем военному математика и почему культурная интеграция — это вопрос национальной безопасности

060

Недавно в Одессе прошла образовательная конференция "Лимуд", в которой принял участие представитель одного из самых уважаемых семейств Израиля — генерал Узи Даян. С Украиной его связывают генеалогические корни: его бабушка, писательница Двора Затуловская — уроженка Полтавской губернии.

Узи Даян — племянник Моше Даяна, министра обороны Израиля периода Шестидневной войны, и внук Шмуэля Даяна — депутата Кнессета трёх первых созывов. Однако карьеру Узи делал без помощи влиятельных родственников. Учился в университете под руководством будущего нобелевского лауреата по экономике Роберта Аумана. Поступил на службу в самое экстремальное подразделение израильской армии — "Сайерет Маткаль". Прошёл путь от простого солдата до заместителя начальника Генштаба. Стал главой Совета по национальной безопасности Израиля.

Один из вопросов, который мы задали Узи Даяну: что такое элита? Хотя можно было и не спрашивать. О чём бы ни говорил израильский генерал, это так или иначе иллюстрирует стиль мышления представителя элиты. Настоящей. Какой она была и будет во все времена и в любом народе.

Вы родились в одной из тех семей, которые в Израиле принято называть "солью земли". Каково это — ощущать себя элитой?

— Я не чувствовал, что расту в элитарной семье. У меня было два отца — Зорик, павший в Войне за независимость, когда мне было три месяца, — папа, которого я не помню. И папа Моше Рабинович, который меня вырастил.

Детство прошло в крохотном мошаве (кооперативном поселении. — Фокус) Йогев на севере страны, там собрались 90 семей из 26 стран. Электричество появилось, когда мне исполнилось восемь лет, в деревне долго не было дороги, а в домах — полов, но мы были счастливы.

Понимание, что ты принадлежишь к именитой семье, пришло со временем, но разница между тем, что называют элитами сегодня, и тогдашними элитами огромна. В 1950-е у элиты была миссия — служение обществу, как это ни высокопарно звучит. Поэтому на людей, живших в Тель-Авиве, в Йогеве, смотрели как на слабаков. Мы в самом деле ощущали себя элитой, но из этого следовала лишь необходимость тяжело работать и желание призваться в лучшие подразделения ЦАХАЛа (армия обороны Израиля. — Фокус). Так что происхождение вызывало у меня смешанное чувство гордости и большой ответственности.

С чего начинается родина. Детство Узи Даяна прошло в крохотном поселении, где не было ни дороги, ни электричества. На фото — будущий генерал с мамой

Вся ваша сознательная жизнь так или иначе связана с армией. Дядя, легендарный Моше Даян, оказал влияние на выбор жизненного пути?

— Весьма незначительное. Начнём с того, что я призвался в подразделение, которое он мне отсоветовал. Я пришёл к дяде — так и так, есть особый отряд, говорят, лучший в ЦАХАЛе — "Сайерет Маткаль" (спецназ Генштаба. — Фокус), а он стал меня отговаривать. Тогда я с тем же вопросом сунулся к его шурину, Эзеру Вейцману— главкому ВВС (сын первого президента Израиля Хаима Вейцмана и сам президент страны в 1993–2000 гг. — Фокус). "Стоит идти?", — спрашиваю. "Смотри, — говорит Вейцман, — служи там мой сын, я бы очень гордился и очень волновался". Ну, раз Эзер волновался бы, я решил, что надо идти.

Мы с дядей стали ближе после того, как я, уже будучи офицером "Сайерет Маткаля", принимал участие во многих операциях в бытность его министром обороны.

Нельзя сказать, что близость к Моше Даяну совсем не повлияла на мою жизнь. Были плюсы, но иногда это мешало. Например, отношения с Ариком Шароном (премьер-министр Израиля в 2001–2006 гг. — Фокус), у которого я был советником по национальной безопасности, не сложились. Отчасти из-за моей фамилии, отчасти потому, что я называл его коррупционером.

Тем, кем я стал, в первую очередь обязан семье и мошаву, в котором вырос. Я всегда помнил, что я сын Зорика Даяна. У поэта Бялика в одном из стихотворений есть строка: "Своей смертью они завещали нам жизнь" — в детстве это меня очень напрягало, я пытался понять, в чём оно — завещание отца. В конце концов пришёл к выводу, что отец ничего не завещал, но наша жизнь должна быть достойна его жертвы.

Вы были студентом профессора Роберта (Исраэля) Аумана — будущего нобелевского лауреата по экономике, признанного специалиста по теории игр. Эти знания пригодились в карьере?

— Отличный вопрос! Я учился у Исраэля в Иерусалиме, а потом в Стэнфорде, в первом наборе студентов, изучавших operations research. На самом деле изучение математики — а я получил первую степень по математике и физике в Иерусалиме и продолжил специализироваться в прикладной математике — очень повлияло на меня во всех смыслах. В своё время я был главой отдела планирования ЦАХАЛа, заместителем начальника Генштаба, возглавлял Совет по национальной безопасности.

Я научился с юмором относиться к реальному влиянию системы на нашу жизнь. Одна из формул, которые мы разбирали в Стэнфорде, ставила личное счастье в зависимость от отношения ожиданий к достигнутым результатам. Есть два способа быть счастливым — понижать планку ожиданий до нуля, как предпочитают некоторые, или — и я в их числе — прикладывать усилия для достижения наилучшего результата.

Вообще, мне кажется крайне важным освоение на базовом уровне точных наук, что не мешает впоследствии с юмором относиться к полученным знаниям.

Как изменился ЦАХАЛ за минувшие полвека? Не в плане технического оснащения — это очевидно, а с точки зрения качества личного состава, мотивации, боевого духа.

— Сегодня мы, без сомнения, намного сильнее всех своих противников, чем когда-либо. При этом надо понимать, что характер воны совершенно изменился. Раньше победа обеспечивалась захватом территории и уничтожением врага. Нынешние войны — это совокупность пяти составляющих: дипломатической, оборонной, экономической, юридической и ментальной. Лишь эффективное сочетание этих факторов приносит желаемый результат.

"Если ты не понимаешь, что значит быть солдатом, сержантом, тебе не стать толковым офицером, кто бы мне что ни говорил"

Современная молодёжь во многом лучше нас, но на два тревожных феномена я бы обратил внимание.

Залог успехов нашего поколения — это 40% таланта и 60% упорства. Сегодня пирамида перевёрнута, упорства многим не хватает. Изменилась и психология израильтян. Теперь в центре наших переживаний стоит частное. Даже тем, кто не утратил коллективные ценности — религиозным сионистам и ультраортодоксам, — важна личная, а не коллективная реализация.

Когда-то считалось, что, как говорят американцы, winning isn’t everything, it’s the only thing — победа превыше всего. Сегодня это не так. И из того, что общество изменилось, не следует, что ему во всём надо потакать.

У армии есть и другие вызовы. Бытует мнение, что возможности высоких технологий безграничны. Я не преуменьшаю их роль в сферах безопасности и разведки. Но технологии не побеждают террор — эта проблема не решается нажатием на Enter. Я в своё время создал первое подразделение для кибервойны с Ираном и знаю, о чём говорю.

Надо вернуть простому солдату (хоть он и не так прост) его высокий статус.

И несмотря на то, что баланс сил изменился в пользу Израиля, помнить, что войны не закончатся. Я не устаю повторять своим детям: каждый раз, когда вы слышите, что скоро настанет мир, не верьте. Будьте готовы к тому, что и вам, и вашим детям придётся воевать. Но помните, что вы будете делать это лучше, чем мы в 1973-м в ходе Войны Судного дня — так же, как мы понимали, что воюем лучше, чем наши отцы в 1948-м.

Чему, на ваш взгляд, украинская армия могла бы поучиться у ЦАХАЛа?

— Прежде всего — и этим мы отличались всегда — инициативности младших командиров. Я 17 лет прослужил в подразделении, чьим слоганом было: на своём участке ты начальник Генштаба. Вспомни об этом и принимай решение.

Второе — дислокация командиров. На протяжении службы я никогда не занимал только штабную должность. Даже когда возглавлял отдел планирования ЦАХАЛа, оставался командиром корпуса. Место командира критически важно. Сегодня множество возможностей для дистанционного управления боем — ты видишь на дисплее, где находится каждый из твоих подчинённых, получаешь данные разведки, но, несмотря на это, нет более подходящего места для командира, чем поле боя. Когда я был комбатом, я вообще не появлялся на точке, откуда не смог бы увидеть первым врага.

Не менее критична способность к импровизации. Войны никогда не идут так, как задумываются. "Что такое жизнь? — говорил Джон Леннон. — Это то, что проходит, пока ты строишь другие планы". Поэтому долг молодых командиров — импровизировать и не молиться на план.

Нет ничего более важного в армии, чем личный пример командира. В этом вся суть лидерства, без лишних объяснений.

Боевая готовность. Слоган спецназа Израиля: "На своём участке ты начальник Генштаба"

А если что-то идёт не так, на кого все шишки?

— Проблема в том, что политики не любят чётко определять цели войны. Когда всё складывается удачно, все довольны, но в случае провала генералы жалуются, мол, нам не поставили конкретную задачу. Армия и власть должны нести взаимную ответственность, что предполагает диалог — генералы предлагают, а политики решают, прислушаться к ним или нет.

И, наконец, очень важно назначать на командные должности людей, обладающих опытом. В современном мире много командиров, которые никогда не были солдатами. Если ты не понимаешь, что значит быть солдатом, сержантом, тебе не стать толковым офицером, кто бы мне что ни говорил. Это относится и к гражданской жизни. Сколько политиков не сделали в своей жизни ничего! Они умеют лишь говорить, а когда требуется решение — в ситуации войны или кризиса, — выясняется, что у них нет никакого опыта.

Демократия предполагает, что у руля должны стоять наиболее подходящие для этого люди. Но часто избирают не самых способных к управлению страной, а самых способных для того, чтобы успешно выиграть выборы. Это не одно и то же. У нас, в "Сайерет Маткале", где я четыре года был командиром Биби (Биньямин Нетаньяху — нынешний премьер-министр Израиля. — Фокус) и два года служил под началом Барака (Эхуд Барак — премьер-министр в 1999–2001 гг. — Фокус), таких называли "рыбами из аквариума", ни разу не плававшими в открытом море. На высшие должности надо назначать людей, плававших в море.

Вы убеждённый противник создания палестинского государства. Но сколь долго может сохраняться нынешний статус-кво?

— Я не против создания палестинского государства, просто считаю, что сегодня это нереально. Я возглавлял подкомитет по безопасности израильской делегации на переговорах с палестинцами, иорданцами, сирийцами, посвятил значительную часть жизни поиску формулы сосуществования с палестинцами, и, на мой взгляд, у нас нет для этого партнёра. Вопрос в том, как ты ведёшь себя, когда у тебя нет партнёра.

В январе 2002-го, когда я был советником по национальной безопасности в правительстве Арика Шарона, у нас с ним была рабочая встреча в Иерусалиме. Я вошёл… "Слышал, что ты интересуешься демографией", — сказал Арик. "Да, — говорю, — к 2020 году из 15 млн человек, живущих между морем и Иорданом, только половина будут евреями". Он понял, к чему я клоню, проворчал: "Так ты занимаешься не только демографией, но и границами". "Это и есть национальная безопасность", — ответил я. Так началось размежевание. И не только между нами и палестинцами, но и между Шароном и мной.

Узи Даян: "Мы в самом деле ощущали себя элитой, но из этого следовала лишь необходимость тяжело работать и желание призваться в лучшие подразделения ЦАХАЛа"

Израильтяне понимают, что еврейское демократическое государство возможно лишь при устойчивом еврейском большинстве, поэтому необходимо отделиться от палестинцев. Я сам так думал, но это не сработало. Потому что все наши попытки продемонстрировали, что палестинцы к этому не готовы. Они предпочитают существующее положение. Абу Мазен (нынешний глава Палестинской национальной администрации. — Фокус) более слабый, но не более гибкий лидер, чем Арафат. И с тем, и с другим я провёл в беседах много часов.

Большинство израильтян готовы к определённому территориальному компромиссу, если его результатом станет реальный мир. Не очередная попытка достичь мира, а сам мир. Верят ли они, что это реально? Нет.

Поэтому мы должны прекратить бегать за палестинцами. И продолжать строить еврейское демократическое государство. Чётко обозначив свои стратегические приоритеты.

Какие наиболее важные вызовы, на ваш взгляд, стоят сегодня перед Израилем?

— Мы успешно решили большинство своих стратегических проблем — будучи в начале 2000-х главой Совета национальной безопасности, я не верил, что это произойдёт так быстро. Речь о демографической проблеме — в 2048 году в стране будет жить 15 млн евреев. Что касается водоснабжения — Израиль перерабатывает сегодня 86% всех сточных вод, на втором месте Австралия с 41%. В энергетике тоже успех —мы продолжаем двигаться к полному самообеспечению энергией.

Экономика в прекрасном состоянии, безработица упала до рекордного уровня, у нас отличный платёжный баланс и весьма высокий уровень жизни.

Есть лишь одна угроза, вызывающая беспокойство, — проблема единства израильского общества. Мы все очень изменились. Левые во времена моего детства были социалистами, но в вопросах безопасности выглядели куда большими ястребами, чем нынешние правые. Правые были более либеральны и не столь религиозны.

Сегодня левые перестали заниматься социальными проблемами, поставив во главу угла мирный процесс, а многие правые отошли от либеральных идей.

Необходимо укреплять израильскую идентичность. К нам приехали носители разных традиций (у меня самого бабушка из Украины). Одно время из них пытались сделать единую массу, потом решили, что у каждого своё наследие, результатом чего стала война культур. Израильская культура должна быть интеграционной. Как это происходит, например, в отношении израильской кухни. Еда — наш национальный спорт — но ашкеназский куриный бульон, борщ и суп по-йеменски не спорят между собой. В Израиле есть сегодня четыре Андалузских оркестра, исполняющих традиционную еврейско-арабскую и средневековую андалузскую музыку. На иврите они называются Оркестра Андалузит, я же предпочитаю другое название — Оркестра Андарусит (от слова "русит" — русский. — Фокус), поскольку большинство его музыкантов — выходцы из бывшего СССР. Это наши реалии.

Главное — правильно обозначить приоритеты. В настоящее время я возглавляю Государственное управление лотерей — мы много жертвуем на различные общественные нужды, в том числе выделяя стипендии студентам, но взамен требуем от них отдачи в рамках социальных проектов. Таким образом одновременно убивается два зайца: молодёжь получает возможность учиться и параллельно вносит свой вклад в построение справедливого общества, не чувствуя себя нахлебником.

Последнее — очень важно. У нас есть два чисто израильских феномена. Так называемый третий год — по окончании школы и до службы в армии ты можешь работать волонтёром. Казалось бы, кому охота тратить год своей жизни, скажем, на обучение бедуинских детей счёту и письму? Многим! Так они взрослеют, так узнают жизнь.

Кроме того, появилась система мехинот кдам цвайот — это курсы, где молодые люди ищут себя, знакомятся с историей и традицией Израиля, волонтёрят, путешествуют по стране. И родители платят 800 шекелей в месяц за это удовольствие, никогда не думал, что такое возможно. Моя дочь, например, перед тем как призваться в ВВС, прошла такие курсы и была в восторге. Это значит, что у молодёжи есть огромная энергия, которая не используется.

Тот, кто пережил опыт соучастия в строительстве страны, будет заботиться об общественном благе на протяжении всей жизни.

6
Делятся
Google+
Загрузка...
Подписка на фокус

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.