Прочь от Москвы. Могут ли протесты в Хабаровске возродить региональный сепаратизм в РФ

  • Юрий Божич

Антипутинские митинги в Хабаровске могут обернуться для Москвы новым парадом суверенитетов с непредсказуемыми последствиями

Протесты в российском Хабаровске, последовавшие за арестом губернатора Сергея Фургала, приобрели размах, которого столица края не видела со времен ГКЧП в 1991 году. Тогда митингующие скандировали: "Ельцин!" Сегодня они с тем же напором несколько дней кряду кричали: "Фургал!". Прокремлевские СМИ пишут о том, что активность масс в городе на Амуре, от которого до ближайшего китайского населенного пункта Фуюань речным транспортом — всего 65 км, а до Москвы самолетом — более 6 тыс. км, падает. Логика такого оптимизма основывается, по-видимому, на том, что временное кадровое решение Кремль принял. На освободившуюся должность назначен Михаил Дегтярев, депутат Госдумы от ЛДПР — той же политической силы, к которой принадлежал Фургал. 

Однако не успел новый путинский назначенец в срочном порядке прилететь в Хабаровск, как ему дали прозвище "Миша 3%" и предложили исполнить его заветную мечту — улететь в космос. Практически незамедлительно, не дожидаясь 2021 года. Благо космодром "Восточный", который достраивается, недалеко. У 39-летнего Дегтярева репутация клоуна. Он то предлагал запретить оборот долларов в России, то заявлял, что работает над поправками к закону "О донорстве", которые бы запретили сдавать кровь представителям секс-меньшинств, то обещал ввести ГОСТ на образы Деда Мороза и Снегурочки, то, холопски опережая грезы кремлевского каудильо, вынашивал идею замены государственного гимна на "Боже, царя храни!" Но самое главное, считает политолог Александр Кынев, Дегтярев — "абсолютно чужой для края человек без опыта руководства. Никакие проблемы, связанные с политическим арестом Фургала, его назначение не решает". Если даже волна протестов пойдет на спад, это вряд ли будет означать покорность региона Москве. В известной степени ее не было и до нынешних многолюдных шествий с криками "Долой Путина!", о которых один из участников сказал: "Это не последняя капля, это первый звоночек".   

Фургал. Положение хуже губернаторского

Как написала обозреватель "Новой газеты" Юлия Латынина, Фургал — "не тот человек, о котором можно сочинить положительную статью", но "о нем можно сочинить головокружительный роман". У этого 50-летнего человека, проработавшего в 1990-е терапевтом и неврологом в районной больнице, уже тогда началась бурная жизнь. Он ушел в бизнес. Чуть позже возглавил две компании — по торговле лесом и металлами. Обе сферы, по традиции той поры, были под влиянием преступных группировок. И, судя по всему, Фургал играл по принятым тогда правилам. 

Немягкая посадка. Губернатор Сергей Фургал, подозреваемый в планировании убийств, был снят с должности Владимиром Путиным в связи с «утратой доверия» 

Если бы губернатора привлекли за хищения в особо крупных размерах, это было бы в духе доброго российского канона, окончательно оформившегося уже в текущем веке. Внушительный список можно открыть главой Курской области Александром Руцким (тем самым, что был замешан в деле ГКЧП), который всего лишь незаконно приватизировал служебную квартиру, а закончить — руководителем Челябинской области Борисом Дубровским. Тому вменяли в вину причастность к картельному сговору и нанесение ущерба бюджету региона на 20 млрд рублей. Этот "золотой стандарт" российского правосудия, борющегося с коррупцией на местах, слегка блекнет от того, что далеко не все высокие чиновники, над которыми сгущались тучи, оказывались за решеткой. Некоторые обвинения впоследствии снимались. В иных случаях срабатывал механизм амнистии или условной формы наказания. Или же истекал срок давности. Ряд дел тянется годами, а их фигуранты до сих пор сидят под домашним арестом, пытаясь выторговать себе свободу. Хотя прецеденты "немягкой посадки" тоже имеются. Целая вереница руководителей за последние 20 лет получили сроки реальные и даже внушительные, как, например, глава Сахалинской области Александр Хорошавин, для которого взятка в $5,6 млн от крупной компании обернулась 13 годами колонии строгого режима. 

Однако с некоторых пор отношение к таким делам у российских граждан лучше всего описывается поэтической формулой Иосифа Бродского из "Писем римскому другу": "Говоришь, что все наместники — ворюги? Но ворюга мне милей, чем кровопийца". То есть у обывателя сложилось вполне определенное мнение о политических элитах в Москве и регионах: воруют все. Все в этом смысле одинаковы. 

Иными словами, взять Фургала под белы рученьки и объявить расхитителем — все равно что сообщить: солнце всходит на востоке. Это не аргумент для тех, кто считает: "Он был единственным губернатором, который спустя много лет начал поднимать регион с колен". Так сказала одна из хабаровчанок накануне своего выхода на акцию протеста, добавив: "Он явно был неугоден Кремлю". 

Такой взгляд на происходящее (а это, в общем-то, усредненное мнение десятков тысяч митингующих) — симптом, который должен быть весьма тревожным для Москвы. Она сыграла с Фургалом "на повышение ставок". Его арестовали по подозрению в серии покушений и убийств, но даже это не сработало, что свидетельствует о вопиющем недоверии правящему режиму. И о том, что легкого продвижения бренда "Путин" и тех политсил, которые будут связываться с его именем, в Хабаровском крае не предвидится, несмотря на всероссийское "триумфальное шествие" новой путинской конституции, "обнуление" и прочие победные реляции, о которых трубили провластные медиа. 

С формой протеста, социальная база которого может охватить все отдаленные регионы, Москве будет справиться куда сложнее, чем с "болотной революцией" 2011–2012 годов 

Судя по публикациям в российской прессе, не связанной с Кремлем, Фургал и впрямь может быть замешан в разборках в начале 2000-х, которые стоили жизни нескольким его конкурентам. Таким, например, как некий Евгений Зоря, у которого он и его компаньоны оспаривали право на помещения завода ЖБИ. После суда, решившего дело в пользу Зори, жизнь последнего оборвали восемь выпущенных в него пуль. А затем в квартире покойного нашли его заявление: в случае убийства вину за это следует возложить на руководство ООО "Миф-Хабаровск". В его состав входил и Фургал. Потом он поссорился с одним из своих партнеров Булатовым, и по странному стечению обстоятельств чуть позже Булатова убили. 

Еще одна называемая фамилия — Сандалов. Этот человек увез какой-то "не тот" металлолом с пункта сбора. После чего его разыскали, и личный водитель Фургала расстрелял его из карабина "Сайга". 

Все эти истории — из 2004–2005 годов. Нет никакого сомнения, что их необходимо было расследовать, судить виновных и отправлять на хорошие сроки в места не столь отдаленные. Однако почему-то арестовали Фургала — по этим, а может, и другим эпизодам — лишь сейчас. Усердные объяснения подконтрольных СМИ не выдерживают никакой критики. Он, дескать, был защищен мандатом депутата Госдумы. И даже в Генпрокуратуре у него все было "схвачено": заместителем главы этого ведомства работал экс-прокурор Хабаровского края, при котором тормозились дела об убийствах 2004–2005 годов. И вот, мол, только сейчас, чуть менее двух лет спустя после того как Фургал сел в губернаторское кресло, появилась возможность с ним разобраться. 

Все это шито белыми нитками. Тема "Фургал, хабаровская ОПГ и прокуроры" — это совсем не тема "Путин, тамбовская ОПГ и силовики". Совершенно иной калибр. А уж разговор о депутатском иммунитете — это вообще "вселенная Marvel". По крайней мере, против десятка депутатов Госдумы запускали процедуру снятия неприкосновенности. "Первооткрывателем" в 1995 году выступил создатель пирамиды "МММ" Сергей Мавроди — тогда, правда, не хватило голосов для осуществления задуманного. Остальным неудачникам повезло меньше, а некоторым после этого даже пришлось в спешном порядке покинуть пределы РФ. Из знаковых фигур можно назвать Алексея Митрофанова — второе лицо в ЛДПР. Впоследствии он покинул Жириновского ради того, чтобы еще раз пройти в ГД от "Справедливой России". Возглавивший комитет по информационной политике и связи Митрофанов был обвинен (с его эпическими связями) в 2014-м по делу о мошенничестве в особо крупных размерах в составе организованной группы (всего-навсего) и ретировался в Хорватию. 

Дали порулить. Несмотря на репу­­тацию клоуна, именно 39-летнего Михаила ­Дегтярева президент России отправил управлять мятежным Хабаровским краем

Нет, все эти разговоры о могуществе Фургала и волне справедливости и очищения власти, которую Москва, не щадя сил, гонит в регионы, — от лукавого. Как пишет та же Латынина, "пепел Зори и Булатова не стучал в сердце власти", пока Фургал не совершил "преступления", заслуживающие, с точки зрения Кремля, кары. 

Главных — два. Он выиграл выборы у единоросса, став популярным губернатором. (К тому же запретил чиновникам летать бизнес-классом, а себе сократил зарплату с 1,4 млн руб. до 400 тыс.) И его рейтинг в крае взметнулся на высоту, недосягаемую для Путина. 

После этого за Фургала основательно взялись. Последней каплей, переполнившей чашу терпения вечного правителя России, вероятно, стали итоги конституционного референдума по Хабаровскому краю. Нет, в целом регион одобрил поправки, включая "обнуление". Но его показатели значительно отличаются от тех, которыми потешил душу кремлевского старца, например, соседний Приморский край, где, по мнению политолога Дмитрия Орешкина, "есть признаки фальсификации". Там "за" 79% при явке около 70%. У хабаровчан же "за" 62% при явке 44%. 

Фургал явно не включал никакой админресурс и не присягал на верность Кремлю. "Характерно, что не трогают Ненецкий автономный округ, — говорит Орешкин, — потому что это было бы слишком очевидно [НАО оказался единственным регионом РФ, где население проголосовало против поправок в Конституцию]. И стало бы понятно, что сводят счеты за то, что не подчинились". 

Но и действия властей в отношении хабаровского губернатора в самом крае прочитываются совершенно однозначно. Отсюда и массовость антипутинских протестов, воскрешающих тему противостояния Москвы и отдаленных регионов. И, собственно, регионального сепаратизма, характерного не только для Хабаровского края. И даже не только для Дальнего Востока. 

"Москва, не учи нас жить — мы не крепостные"

Относительно недавно, в 2009 году, "мятеж" против центра подняли жители дальневосточных провинций. Толчком к нему послужило решение правительства РФ, возглавляемого в то время Путиным, о повышении таможенных пошлин на ввоз японских автомобилей. Вскоре появились требования об отставке кабинета. А на митингах, весьма массовых, прозвучала идея образовать Дальневосточную республику (ДВР существовала здесь в 1920–1922 гг.) и в перспективе даже выйти из состава Российской Федерации. 

Примерно тогда же глава Управления по инвестициям администрации Владивостока Николай Матвиенко предложил сдать половину города в аренду Китаю на 75 лет. В "нерусской" его части планировалось образовать китайскую администрацию, подчиненную Харбину. Таможня и пограничные посты — все, как полагается. Выгода: арендные платежи в три-пять раз перекроют бюджет всего Приморского края. Шум был большой, Матвиенко из мэрии поперли. Однако проблема противостояния с центром от этого не рассосалась. 

Более того, в тот год под ее флаги собрались и другие регионы, в том числе те, центрами которых были портовые города. Например, в марте на выборах мэра в Мурманске "местный" кандидат разгромил "кремлевского ставленника", единоросса. Лозунг, под которым он это сделал, гласил: "Москва, не учи нас жить — мы не крепостные". 

О многолюдных митингах с криками "Долой Путина!" один из участников сказал: "Это не последняя капля, это первый звоночек"

Три года спустя издание "КоммерсантЪ" описывало парадоксальные особенности жизни Дальневосточного федерального округа так: он "занимает треть страны, в нем живет 4% населения России, то есть 6,2 млн человек, из них 2 млн — в теплом Приморье. Во Владивостоке — 600 тыс. человек. В тысячекилометровой зоне вокруг города (в Южной Корее, Японии, Китае, КНДР), зоне часовой доступности для самолета и девятичасовой — для поезда, живут около 414 млн человек. Это единственный город России со столь мощным окружением. Вокруг Москвы на таком же расстоянии живут менее чем 100 млн человек. При этом в зоне вокруг Владивостока ежегодно создается ВВП на сумму около $7 трлн — почти в четыре раза больше ВВП России. Находясь в зоне такой экономической концентрации, больше 20% жителей Приморья живут за чертой бедности". 

Эти гримасы бытия формируют особую ментальность тех, кто здесь живет. И она меньше всего характеризуется любовью к центру и Путину. А потому восприимчива к идеям "особого пути" региона. 

В 2014 году Леонид Бляхер, профессор Тихоокеанского госуниверситета, расположенного в Хабаровске, выпустил книгу "Дальний Восток. Искусство неуправляемой жизни", в которой фактически обосновал возможность распада страны на уровне регионов. "Дальний Восток — несомненная часть России, — писал он. — Но эта аксиома никак не противоречит столь же всеобщему восприятию центральной (столичной) власти как внешней и чужой. К этой власти нужно приспособиться, от нее стоит защититься. В идеальном варианте ее получится использовать для настоящих (региональных) нужд". В другом тексте этот дальневосточный философ высказывался о правителях из центра еще более резко: "Проблема в том, что власть в России — это при любом к ней отношении паразит на теле страны. Скрепление многосоставного тела России на сегодня происходит в основном усилиями этого паразита". 

Глас народа. Хабаровчане считают, что главным "преступлением" Фургала было то, что он выиграл выборы у единоросса, а затем его рейтинг в крае взметнулся выше путинского

В сущности, Бляхер озвучил то, что ощущают многие граждане, проживающие на территории Дальневосточного федерального округа. События в Хабаровске лишь подтверждают это. Принцип наместников, командируемых Кремлем в провинции, начал давать сбои, поскольку представляет собой квазивыбор. Выбор без выбора. И только усиливает отношение к Москве как к власти-паразиту. Потому народ, чье мнение проигнорировали, вышел на митинги в Хабаровске. 

"Такой сюжет вполне мог бы стать общероссийским, если бы в большинстве регионов были губернаторы, действительно выбранные местным населением, а не навязанные центром", — пишет в российском Forbes Андрей Колесников. По его мнению, "хабаровская инфекция может начать распространяться со скоростью ковида, дай только лишний повод". Таковым может стать единый день голосования (ЕДГ). Он запланирован на 13 сентября. Но руководитель Центризбиркома Элла Памфилова после событий в Хабаровске предложила перенести выборы на более поздний срок. Справедливости ради стоит заметить, что в 2016-м она уже озвучивала подобное предложение, называя сентябрь, как и ныне, "самым неудачным месяцем". Правда, делала это уже после ЕДГ. Тогда на фоне масштабных протестов, о которых ещё в январе того года предупреждал Центр экономических и политических реформ, явка избирателей составила менее 48%. Единороссы выиграли, однако это явно не было триумфом. 

Как будут развиваться события в надвигающемся сентябре, сказать в точности трудно. Однако если политтехнологи из Управления внутренней политики Администрации президента по-прежнему будут подходить к решению проблем в регионах, не рассматривая их жителей в качестве субъектов, то вполне может возникнуть "эффект домино". Российское издание Octagon подчеркивает, что этих сторонников постмодернистской концепции, подменяющих людей цифрами, можно поздравить с "успехом". Раскалывание "путинского большинства" и разжигание протестных настроений при помощи такой "высокотехнологичной политики" получаются просто на славу. "Количество недовольных растет по всей стране, — пишет ресурс. — К хабаровскому протесту уже начали присоединяться Приморский край и Амурская область, а там, глядишь, подтянется зараженная национальным сепаратизмом Якутия и крайне неблагополучный, забытый федеральным центром Забайкальский край. А за ними — и все остальные". 

С такой формой протеста, социальная база которого может охватить все отдаленные регионы и самые разные социопрофессиональные группы, в том числе традиционно аполитичные, Москве будет справиться куда сложнее, чем с "болотной революцией" 2011–2012 годов. Здесь нет ни столичной локальности, на которую можно бросить концентрированные силы ОМОНа, ни системной оппозиции, которая в России так и не смогла стать популярной, а потому осталась очень уязвимой для расправы со стороны власти. Здесь есть народ. Тот самый, мнением которого Путин привык пренебрегать. До недавнего времени такой откровенно циничный подход срабатывал. Сегодня он дает сбои. И вопрос лишь в том, насколько серьезными последствиями для Кремля они обернутся.