Украинский фокус от Ленина: как удалось заморозить империю столетие назад и почему Путин не понимает историю
Путин обвиняет Ленина в том, что тот подарил Украине государственность, хотя на самом деле там был чистый политический расчет, отмечает журналист и военнослужащий Павел Казарин. Хитрый Ленин смог заморозить распад империи — но вечно это продолжаться не могло, и национальное самосознание взяло свое, чего никак не может понять Путин, который вообще не понимает истории.
Москва долгие годы рассуждает о коварстве Владимира Ленина, оформившего границы союзной республики и тем самым "подарившего" Украине ее государственность. Обитателя Мавзолея принято ругать за национальную политику и подавать как пример недальновидности. Но в том и особенность, что все было строго наоборот.
Падение Российской Империи совпало с ростом национального самосознания в национальных окраинах империи. Ничего удивительного, если учесть, что национальная политика империи изначально была дискриминационной. Примеров было достаточно — например, с 1889 года мусульманин, получивший диплом юриста, мог вступить в коллегию адвокатов только после получения специального разрешения министра юстиции.
Дискриминация была и в армии — доля шведов, немцев, финнов, латышей, эстонцев и армян не должна была превышать 20% от общего количества офицеров. Устанавливались квоты в университетах для евреев и шла русификация католических храмов в Беларуси. И как только империя начала шататься — все национальные голоса, которые Санкт-Петербург ранее пытался заглушить, начали звучать все громче.
В результате война на территории бывшей Российской империи имела несколько измерений. Большевики, пытавшиеся восстановить единое государство, столкнулись с тем, что им противостояли не только сторонники монархии, но и национальные идентичности. Те самые национальные идентичности, которые восприняли падение империи как окно возможностей для создания национальных государств.
Политика Владимира Ленина была предельно рациональной. Он лишь пытался ослабить позиции "национальных сепаратистов". Большевики в то время играли в игру "какой смысл вам бороться за независимость, если наше государство готово обеспечить вам право на национальный язык, культуру и протогосударственность?"
Фактически, Ленин не создавал национальные республики. Он лишь согласился с их фактическим появлением на карте. Это было то необходимое условие, которое позволило большевикам, воевавшим против адептов монархии и сторонников национальных государств, снизить напряжение на одном из своих фронтов. Необходимое условие, чтобы удержать расползающиеся территории империи. В результате унитарную империю заменила союзная.
Большевикам удалось заморозить историческую логику. В тот момент, когда другие империи континента распадались на национальные государства, они сумели большинство национальных окраин удержать силой в составе единого государства. Заплатив за это обязательный налог в виде "протогосударственности" для тех регионов, которые были готовы воевать с ними за собственную независимость. В том числе и Украине.
Впрочем, им удалось задержать историческую логику, а не отменить ее. Ослабление советской империи разморозило все те процессы, которые были поставлены на паузу в тридцатые годы ХХ века. Имперский кляп ослабевал — и национальные голоса снова начинали звучать. Спящие идентичности начали просыпаться, а формальные границы становились фактическими.
Когда Владимир Путин сегодня говорит о "денацификации" Украины и "преодолении первопричин конфликта", он просто расписывается в своем незнании истории. Весь двадцатый век был временем распада империй. Колонии обретали независимость, а политическая карта мира становилась измельченной и пестрой. Метрополии раз за разом пытались силой удержать расползающиеся территории, но каждый раз очередная экспедиционная авантюра не приводила к сохранению статус-кво. Что общего у Португальской, Британской и Французской империй? Правильно, их не существует.
К тому же, даже если представить, что Москве удалось восстановить контроль над Украиной, это вовсе не означает, что на этом весы имперского самолюбия выйдут к нулю. Российский триколор над Ужгородом не будет означать, что дальше на запад для россиян начнет простираться пространство "чужого". Кто может сказать наверняка, где для россиян проходит граница имперского самоощущения? "Не наше" для Москвы — это там, где не понимают русского языка? Там, где не ступала нога солдата империи? Границы СССР? Варшавского блока? Российской империи?
А потому, когда российский автократ требует преодолеть причины конфликта — он требует повернуть время вспять. Отмотать историческое время на столетия назад. Вернуть Индию — Британии, Восточный Тимор — Португалии, Алжир и Вьетнам — Франции. Отменить Вудсток, сексуальную революцию и технический прогресс.
Когда он требует "денацификации", он фактически говорит об обнулении национальной идентичности украинцев. Той самой, с существованием которой смирился сто лет назад вождь мирового пролетариата. Отменить ее сегодня можно, лишь физически уничтожив носителей этой самой идентичности — и потому требование Москвы выглядит как приглашение к геноциду.
Когда Владимир Путин требует преодолеть "первопричины конфликта", в его словах есть определенная доля здравого смысла. Просто первопричина конфликта — это его страна.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.