Кладбище брошенных машин: как украинские города получили новую проблему и почему с ней никто не борется
Украина стремительно превращается в цыганский табор, в свалку автохлама… Может быть, журналист Олег Ельцов слегка и преувеличивает, но совсем немного: по его наблюдениям, за последние годы в украинских городах значительно выросло количество брошенных автомобилей, которые не только служат очагами антисанитарии, но еще и представляют собой вполне конкретную военную опасность…
Страна автохлама
Мы живем на парковке. Страна оккупирована автомобилями. Все обочины, дворы, подходы к детским площадкам, мусорным бакам, пожарные проезды — все забито четырехколесными жестянками. Двор моего дома — не исключение. На днях провел ревизию нашей автопарковки. Каждое пятое авто подпадает под вполне официальное определение "автохлам": спущенные колеса, пыль в палец толщиной, ржавые дыры в корпусе. Я любуюсь этой недвижимостью с начала войны.
Та же картина — повсюду в городе. У меня под окном больше пяти лет стоит жуткий монстр марки "Опель" с битыми фарами, поедаемый ржавчиной. В нем живет человек. Нет, он не бомж — у него ведь есть место жительства. Прошлой суровой зимой обклеил авто утеплителем, повесил на дверь навесной замок. Потом случился пожар, из машины извлекли массу тряпья. Я даже не понимаю, как наш бомж мог помещаться со всем этим в салоне. Приехала милиция и пожарные, все потушили, бомжика забрали. Он вернулся через три месяца. Что стало причиной пожара — неясно, возможно, во всем виноваты наркотики. Не раз замечал, как к бомжатской машине подъезжают дорогие авто, происходит некий обмен. Что, кроме наркотиков, может предложить хозяин ржавого "Опеля", сложно предположить. Порой наблюдаю встречи бомжа с одним и тем же парнем-любителем белых одежд, словно он только что с рейв-вечеринки. Дилер? Да черт его знает. Но точно не потенциальный покупатель "Опеля".
Под стенами нашей поликлиники попы отгрохали огромную церковь с гаражами, жильем в несколько этажей — неприступная церковная крепость. А под ее стенами — целых три старых ржавых "Запорожца". В них тоже живут люди, возможно, обслуга церковников. Между автохламом натянуты веревки, на них сушится белье автокочевников.
Я уж не говорю о бусиках, на которых региональные строители приезжают в Киев на заработки и живут до конца сезона. На окраине нашего района третий месяц брошены два автоприцепа-длинномера, стоят себе на обочине около озера, никого не волнуют. Что в них: может, бомба, может, жилье — тайна великая есть. Задумай враг устроить серию терактов в наших городах, такие "заброшенки" — идеальное место для размещения взрывного устройства. Любой человек, любой офицер каждый день проходит мимо десятков из них. Изучил маршрут, заложил адскую машинку с дистанционным подрывом — вуаля!
По городам всей Украины картина аналогичная: десятки тысяч единиц автохлама загадили места обитания украинцев, властям до них дела нет. Главный вопрос: кто виноват, как дело исправить? А виноват закон. Он позволяет эвакуировать только автохлам, брошенный в местах, где парковка запрещена. Остальное трогать не могут — только через бесконечно долгую судебную процедуру. И хотя с началом войны количество автохлама выросло в разы, законодатель не нашел времени на исправление досадного упущения.
Во время действия военного положения широкие полномочия у военных администраций, которые в принципе вправе без долгих разбирательств свести весь автохлам в одну братскую могилу на окраине города. Но почему же наши города остаются захламленными?
Военные администрации рапортуют про успешную борьбу. Так, глава КГВА Тимур Ткаченко заявил, что автохлам в Киеве активно вывозится и насчитал уже 600 авто. Скажем по правде — это капля в море. Но ниже Ткаченко рассказывает, что в моем родном районе осталось всего три невывезенных машины. Это как?! Только в моем дворе их шесть. Тут следует уточнить, что Ткаченко говорит про "отмеченные" машины, а всего их в моем районе 183. Теперь ясно: чем меньше отметишь, тем лучше показатели эвакуации. И ведь в каждом районе работают инспекторы, которые в состоянии обойти за четыре года каждый двор, зафиксировать весь автохлам, исчисляемый тысячами… Но нет: 183 — и хватит.
А ведь чем больше автохлама остается на улицах, тех мучительнее жить киевлянам на автосвалке, а в военное время — еще и опаснее. Хотелось бы не победных реляций начальников, а реальных дел и "оргвыводов" в отношении тех, кто завалил работу. И тут не спишешь все на тупость наших госменеджеров или новизну проблемы. Через все это цивилизованная Европа прошла 60 лет назад.
Мой амстердамский друг рассказывал, как в 60-х европейцы, одуревшие от роста послевоенного уровня жизни, спешили как можно скорее накупить авто и как можно чаще их менять на новые модели — ну прямо как украинцы сегодня! А свой автохлам они бросали на улицах. Мой знакомый с друзьями строили из них баррикады, начав амстердамскую велореволюцию.
Мы — отсталая страна и нам не нужно изобретать велореволюции, следует просто скопировать древний европейский опыт. Тут ума много не надо. А вот желание четко исполнять должностные обязанности требуется непременно. А его-то как раз не замечено. Поэтому Украина стремительно превращается в цыганский табор, утопающий в хламе. И даже без вражеских обстрелов места эти все меньше подходят для проживания.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.