День памяти Сергея Параджанова: как научиться понимать киноязык одного из главных новаторов XX века

Он был одержим красотой материального мира и превращал предметную среду в главных героев своих фильмов. Что делает параджановское кино невероятно тактильным — ты буквально чувствуешь через экран тяжесть бархата или холод серебра. Он понимал красоту вещей и мог передать свое очарование зрителю.

Как настоящий поэт от кинокамеры, Параджанов снимал на пленку метафоры. Каждый кусок кружева, каждый гранат, кинжал, книга или ракушка безупречно рифмуются друг с другом внутри кадра и перестают быть просто реквизитом — они работают как зашифрованные визуальные послания. Вопрос в том, как вы их прочитаете. Так что нет ничего удивительного в том, что современный зритель, привыкший к стилистике "Нетфликса", при столкновении с миром Параджанова действительно может почувствовать себя растерянным и даже обманутым.

Как в таком случае смотреть параджановские фильмы, чтобы по-настоящему насладиться его искусством?

Во-первых, не бойтесь впустить в свою жизнь карнавал. Из-за сомнительного статуса великого и непонятого гения (который Параджанов сам с удовольствием культивировал), зрители часто смотрят его фильмы с неизменно серьезным, почти благоговейным выражением лица. И очень зря!

Вообще-то настоящие шедевры кино редко отличаются угрюмой интонацией. Например, Федерико Феллини, другой великий художник и поэт кинематографа, обожал народный, площадной юмор. При всей монументальности своих кинофресок, Параджанов тоже был великим хулиганом и в жизни, и в своем искусстве. Он обожал провокации, буффонаду и гротеск (особенно в "Ашик-Керибе" и "Легенде о Сурамской крепости"). В его фильмах много игры, иронии и искрящейся, почти детской радости.

Во-вторых, не ждите от фильмов Параджанова классической трехчастной истории с завязкой, кульминацией и развязкой. Начиная с фильма "Тени забытых предков" (1965), бытовая логика в параджановском кино полностью уступает место древнему мифу. А в пространстве мифа люди живут не по законам трехчастной драматургии, а по законам судьбы и рока. В кино Параджанова сюжет точно также подчиняется поэтическому ритму и визуальным рифмам.

Его фильмы нужно воспринимать как стихи. А когда мы читаем поэзию, мы вслушиваемся в ритм и рифму, погружаемся в течение поэтических строк, пытаемся разгадать, что стоит за той или иной метафорой. Подобно стихотворным строчкам, позвольте образам на экране точно также просто течь сквозь ваше сознание. Как только зритель перестанет судорожно искать ответ на вопрос, что вообще происходит на экране и где здесь логика — сопротивление материала мгновенно исчезнет.

Современное кино ведет нас за руку через весь фильм к финалу, как маленьких детей. Сериал или студийный фильм подсказывает зрителю движением камеры, куда смотреть и на что обращать внимание. Параджанов, особенно в зрелом творчестве, делает равно наоборот. Он превращает экран в нечто подобное плоской средневековой миниатюры.

Так что не ждите, что камера сделает за вас всю работу. Сами внимательно изучайте фактуру ковров, блеск серебра, раскрытую книгу, гранат, истекающий соком на белой ткани. Перед вами не просто реквизит, все эти вещи оживают непосредственно в кадре, разыгрывают собственный спектакль, где каждый предмет обретает свой голос, и они начинают диалог со зрителем. 

И напоследок. Воспринимайте всю эту этнографическую роскошь в кадре — гуцульские, грузинские, армянские костюмы, украшения и обряды просто как яркую, красочную мистерию. Параджанов снимал поэтическое кино, а не документальные фильмы для канала National Geographic. Будучи большим мастером коллажа, из реальных фрагментов разных культур Параджанов собирал воедино собственную, универсальную мифологию. И если принять правила его игры, это всегда невероятно красивое зрелище. Эти фильмы вдохновляют нас и, простите за банальность, делают капельку лучше.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.