Несчастный случай или биологическое оружие: что скрывает инцидент с чумой в Иркутске

Сценарий словно сошёл со страниц романа Стивена Кинга: в медицинской лаборатории, спрятанной в глухом сибирском городе, молодая симпатичная лаборантка подверглась воздействию смертельно опасного патогена. Она умерла, лабораторию закрыли на карантин, и вскоре появились слухи о том, что на место происшествия прибыли российские спецслужбы. Теперь весь мир с замиранием сердца ждет, не выберется ли какой-нибудь чудовищный микроорганизм из российских лесов.

То, что происходит в России, плохо, но — по крайней мере пока — не настолько плохо. Нам известно, что сотрудница научно-исследовательского института, занимающегося изучением различных форм чумы, скончалась от пневмонии, что позволяет предположить, что она неправильно обращалась с образцом легочной чумы. Вот и все. Медицинские эксперты по праву обеспокоены: легочная чума — это страшная болезнь. Но это также не какой-то неизвестный вирус; ежегодно регистрируется несколько сотен случаев заболевания, и при достаточно быстрой диагностике болезнь легко излечивается антибиотиками. Как ни парадоксально, смертоносность возбудителя ограничивает способность болезни к распространению: она убивает своих жертв, прежде чем те успевают заразить слишком много других людей. (В данном случае удаленное расположение российского учреждения также может помочь сдержать возможную вспышку).

Тем не менее ситуация в Сибири вызывает тревожные вопросы, и международные эксперты, наряду с американскими дипломатами, требуют большей прозрачности. Какие именно эксперименты проводятся в этой лаборатории — Иркутском научно-исследовательском институте по борьбе с чумой Сибири и Дальнего Востока — и связаны ли они, возможно, с биологическим оружием? Умер ли исследователь от известного штамма легочной чумы или от какого-то нового, более смертоносного штамма? Почему, по имеющимся данным, российские власти помещают в карантин сотни людей?

Не стоит ждать от россиян честных ответов по поводу всего этого. Основным источником информации об этом инциденте стала Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия населения, известная под аббревиатурой Роспотребнадзор. Название звучит довольно безобидно, но в число многочисленных обязанностей этой организации входит надзор за деятельностью некоторых российских институтов биологических исследований. На протяжении многих лет она входила в состав Министерства здравоохранения России, но в 2012 году была переподчинена и теперь подчиняется непосредственно центральному правительству России, что повысило ее значимость и расширило полномочия, сделав главным органом надзора за эпидемиологическими исследованиями в России.

Не то чтобы Роспотребнадзор особо помог разобраться в кризисной ситуации в Иркутске. Например, по поводу смерти лаборантки Дарьи Шипиловой ведомство заявило: "В образцах, взятых у пациентки, не было обнаружено микроорганизмов, связанных с профессиональными обязанностями сотрудницы" — осторожная формулировка, которая практически ничего не говорит. В чем заключались профессиональные обязанности сотрудницы? Какие микроорганизмы были обнаружены? Шипилова умерла от чего-то; от чего именно?

Роспотребнадзор в официальном заявлении сообщил, что женщина скончалась от "пневмонии неизвестной этиологии", однако губернатор региона Игорь Кобзев, возможно, проговорился, когда рассказал, что глава "Роспотребнадзора" Анна Попова на прошлой неделе посетила Иркутск. CNN сообщает, что Кобзев написал в Telegram, что она прибыла в город для участия во "внеочередном заседании региональной санитарно-эпидемиологической комиссии" в связи с "подозрением на случай заражения жительницы региона особо опасной инфекцией".

В минувшие выходные представитель Госдепартамента США призвал "российские власти оперативно и открыто предоставлять достоверную информацию". Удачи в этом деле. Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков положил конец этой "неинформационной петле", дав следующий полезный совет: "Ведущим ведомством, обладающим экспертизой в этой области, является Роспотребнадзор. Людям следует полагаться на его официальные заявления и не обращать внимания на слухи, домыслы и т. п.".

Одно из безобидных объяснений заключается в том, что Иркутский институт пытается разработать более эффективные способы профилактики чумы, и кто-то неправильно обращался с опасным материалом — а россияне, с их манией секретности, придают всему этому более зловещий характер, чем это необходимо, жестко ограничивая доступ к любой дополнительной информации. Но, возможно, на самом деле происходит нечто гораздо более зловещее. Доктор Ашиш Джа, бывший декан факультета общественного здравоохранения Университета Брауна и бывший член группы по борьбе с COVID-19 в администрации Байдена, в воскресенье в своей публикации в X отметил: "Хорошо известно, что у России существует действующая программа по созданию военного биологического оружия". Кроме того, он сослался на сообщения (пока неподтвержденные) о том, что подразделения российских спецслужб сопровождают транспортные средства в местные больницы.

Москва имеет долгую историю исследований в области биологического оружия, уходящую корнями во времена холодной войны. США в одностороннем порядке отказались от исследований в области боевых токсинов еще в 1969 году; Советский Союз подписал Конвенцию о биологическом оружии 1972 года, но на самом деле никогда не прекращал такие программы. В 1992 году Россия заявила о прекращении этих работ, однако в настоящее время она расширяет крупный объект, который когда-то использовался для исследований в области биологического оружия. (Министерство обороны России, как и следовало ожидать, не комментирует эти строительные работы).

Если инцидент в Иркутске окажется следствием аварии в российской лаборатории по разработке биологического оружия, это будет не первый подобный случай. Еще в 1979 году Советский Союз отчаянно пытался скрыть вспышку сибирской язвы в городе недалеко от Уральских гор — Свердловске (ныне Екатеринбург). Им почти удалось это скрыть.

Осенью 1979 года и в начале 1980 года русскоязычная эмигрантская газета, базировавшаяся в тогдашней Западной Германии, публиковала сообщения о какой-то катастрофе, связанной с микробами, на Урале после взрыва в лаборатории. Свидетельства, постепенно поступавшие из Свердловска, в том числе тот факт, что город лично посетил советский министр обороны, позволяли предположить, что действительно произошло нечто серьезное. Описания болезни, распространявшейся по региону, указывали на сибирскую язву, и в начале 80-х годов американцы — ведь это было время холодной войны — громко обвинили советскую сторону в разработке оружия на основе сибирской язвы.

Советские власти сделали вид, что глубоко возмущены таким обвинением, и объяснили, что смерти и заболевания стали результатом употребления людьми зараженного мяса — все это было просто случаем пищевого отравления. (В конце концов, какая страна не перекрывает дороги в крупном городе и не посылает своего военного начальника проверить, как местные жители едят испорченную говядину?) Советское объяснение было, конечно же, чепухой; перебежчик, работавший в советских программах по созданию биологического оружия, Кен Алибек, позже выдвинул теорию, что в свердловской лаборатории, производившей сибирскую язву, забыли заменить фильтр, в результате чего споры попали в окружающую среду.

Прошло тринадцать лет после вспышки, прежде чем кто-либо в Москве признал правду. В 1992 году тогдашний президент России Борис Ельцин сообщил американцам, что советские специалисты по биологическому оружию действительно проводили исследования сибирской язвы и что эти специалисты неоднократно лгали ему о событиях 1979 года. Официальное число погибших в результате аварии в Свердловске составляет 68 человек, но истинные цифры останутся неизвестными навсегда: КГБ в то время немедленно изъяло и уничтожило важные доказательства, в том числе медицинские записи. Можно было бы подумать, что этот опыт послужил уроком для советских властей, но это было бы ошибкой: после закрытия свердловского объекта советские власти построили еще один в Казахстане, где, по имеющимся данным, они работали над штаммами сибирской язвы, еще более вирулентными, чем те, что были выпущены в Свердловске.

Если в Иркутске произошло что-то ужасное, не стоит рассчитывать на то, что россияне в ближайшее время откровенно расскажут об этом. Россией руководит агрессивный диктатор, который уже четыре года ведет войну в Европе, и неполным объяснениям Москвы о том, что происходит в Сибири, нельзя доверять. Вероятность того, что россияне разрабатывают биологическое оружие, представляющее угрозу для существования человечества, является еще одним вызовом для безопасности США и всего мира.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.

Источник