Другой Франкенштейн и другие "мы": о чем на самом деле идет речь в культовом произведении Мэри Шелли
Культовый текст Мэри Шелли 1818 года "Франкенштейн" считается классикой жанра хоррора и служит источником вдохновения для многих поколений. Однако главный "посыл" этого произведения за более чем 200 лет, как отмечают специалисты, утрачен из-за увлечения внешними эффектами романа.
Роман "Франкенштейн" одновременно является первым научно-фантастическим романом, готическим хоррором, трагическим романом и притчей, объединенными в одном тексте. Об этом говорится в материале BBC.
"Главные трагедии [текста] — это, с одной стороны, опасность "играть в Бога", а с другой — брошенность родителями и общественное отчуждение. Эти темы остаются актуальными сегодня, как и раньше", — пишет автор текста Ребекка Лоренс.
Шелли создала два ключевых архетипа — "монстра" и амбициозного "сумасшедшего учёного", которые "буквально вырывались со страниц [романа] и выходили на сцену и экран, электризуя театр и зрителей как одни из самых ярких икон не только в жанре ужасов, но и в истории кинематографа". Однако истинные мотивы текста лежат гораздо глубже, и автор пыталась это показать.
Действие романа разворачивается на фоне событий 1816–1818 годов, когда мир пережил "год без лета" из-за извержения вулкана Тамбора в Индонезии. Этот природный катаклизм повлиял на дальнейшую атмосферу произведения — мрачную, с непроглядной тьмой персонажей и сцен.
За маской уродства скрывается инаковость: почему мы и есть монстр Франкенштейна
На фоне последующих изменений в науке и технологических экспериментов именно гальванизм (или гальванизация) лег в основу появления "монстра". Но впоследствии выяснилось, что за попыткой воссоздать процесс создания жизни скрывалась моральная проблема — где пролегают границы человеческих амбиций? Судя по поступкам Виктора Франкенштейна, он проявляет абсолютное безразличие к появлению чувств у своего творения.
И именно создатель "монстра", а не само существо, является главным показателем того, насколько человек способен опуститься до самой низшей точки ради собственного блага. Ослепительный эгоизм, жажда открытий и превосходство Виктора Франкенштейна рисуют ужасающую картину — человек гораздо страшнее самого своего творения.
А "существо", отчуждённое и отвергнутое обществом за свой внешний вид и "инаковость", жаждущее любви, сочувствия и добра, не только шаблонно превращено в категорию Зла. Этим противопоставлением этического типа на самом деле скрывают главную трагедию — способны ли мы быть ответственными и понимаем ли мы пределы самих себя?
Последующие театральные постановки и экранизации показали: произведение Мэри Шелли стало заложником стереотипов, образов и мифологии. Именно за ней тянулась череда образов на протяжении следующих 200 лет — от тревоги за прогресс и возможности мозга (в XIX веке), а далее — атомной войны, экспериментов и опасности неконтролируемых экспериментов (в XX веке) до искусственного интеллекта, потери контроля над своим творением (в XXI веке).
Именно Голливуд подпитывал эту атмосферу и тематические мотивы, эксплуатируя тему творца и его творения. Искажённая мифология современного представления об этой истории дошла до того, что только те, кто читал оригинальный текст, скажут, что, оказывается, Существо имело голос, говорило, а часть текста — это вообще его рассказ.
"И когда тогдашняя Мэри Годвин впервые придумала свою жуткую притчу о чудовище тем летом 1816 года, она могла ли представить, что пойдет так далеко, что окажет влияние на культуру и общество, науку и страх, продолжая вдохновлять дискуссии — и искусство — вплоть до XXI века", — пишет Ребекка Лоренс.
По мнению автора материала, именно личное одиночество Мэри Шелли, травма от присутствия любви, ощущение безудержного научного прогресса, проявление неконтролируемой человеческой природы, стремящейся к власти и силе на фоне безответственности и амбиций, являются главными идеями этой культовой истории. Ведь, как сама автор писала в предисловии к тексту 1831 года: "И теперь, вновь, я призываю своих уродливых потомков идти вперёд и процветать".
"Творец и создание, отец и дитя, писательница и её история — действительно ли они пошли вперёд и процветали? Спустя более 200 лет после публикации роман "Франкенштейн" Мэри Шелли уже не является рассказом о "захватывающем ужасе", а представляет собой собственный миф, который распространился по всему миру", — заключает автор материала.
Ранее Фокус сообщал о том, что первое издание "Франкенштейна" было продано на аукционе за рекордную сумму. Это — один из трёх экземпляров, сохранившихся до наших дней, и цена за них достигла шестизначной отметки.
Впоследствии стало известно, какие реальные эксперименты вдохновили Мэри Шелли на создание "Франкенштейна". В основе истории лежали реальные жуткие эксперименты, которые современная наука считает "неприемлемыми".