Без страха и упрека. Почему реформы должны стать для украинцев национальной идеей

Отважившись на перезагрузку системы, Украина получит шанс стать сильным государством, не зависимым ни от одного из союзников

Фото: Getty Images
Фото: Getty Images

Европейский выбор Украины — правильное, единственно правильное решение. И оно означает не делегирование суверенитета государства каким-то мудрым некоррумпированным чиновникам: речь идёт о следовании некоему набору принципов, которые разделяет большинство европейцев.

Возможно, когда-нибудь в бюллетенях для голосования на выборах в разных странах и появится такой пункт — Внешнее управление. А международное сообщество создаст, соответственно, Корпорацию внешнего управления — независимый ни от одного конкретного государства институт, где соберутся эксперты, способные разработать программу управления страной и, главное, реализовать её.

Но пока подобной структуры не существует, а для многих стран, где власть переходит от одной коррумпированной политической группы к другой, а затем возвращается обратно, разработка программы эффективного управления остаётся важной и серьёзной проблемой. Власть меняется, меняется риторика политиков, но по существу всё остаётся по-прежнему: граждане продолжают беднеть и покидать страну, а реальную власть удерживают несколько богатых князьков, олигархов, получающих сверхприбыль от месторождений нефти, глины или алмазов. Они же и оплачивают и революции, и стабильность очередной купленной власти.

Замкнутый, или порочный, круг — так называется ситуация, сложившаяся не только в Украине, но и во многих странах.

Но выход есть. Он прост и очевиден. Современные международные институты уже давно сформулировали пошаговые сценарии для выхода многих "неуспешных государств" из циклического кризиса, политического и экономического.

Для Украины это реформа государственного управления, сокращение регулирующих функций государства и чиновнического аппарата, реформирование судебной системы и т. д. Об этом уже столько написано, что нет необходимости повторять.

"Нет сомнений, что Европа и США заинтересованы в сильной Украине, но сделать её богатой и успешной могут только сами украинцы"

Арсений Яценюк как-то в приливе не свойственной ему смелости пообещал: "Мы сейчас такие реформы начнём, что вы нас возненавидите". И… ничего не начал. А настоящие реформы действительно очень болезненны и славы не приносят. Во всяком случае, в короткой перспективе.

Егора Гайдара, который перевёл Россию с рельс плановой экономики на свободное рыночное развитие, и Путин, и коммунисты до сих пор поминают словами проклятия. Лешека Бальцеровича поляки на промежуточном этапе реформ ненавидели сильно и искренне. Михаила Саакашвили и его партию отстранили от власти в Грузии в результате подстроенного инцидента, к которому они не имели никакого отношения. У людей накопилось раздражение от разрушения их "дурной стабильности", которая была им привычна, но мешала развиваться Грузии. А сегодня "мечтатели" (правящая партия "Грузинская мечта". — Фокус), ничего не создав, пользуются результатами работы, сделанной Саакашвили.

Но именно проведение реформ должно стать для сегодняшней Украины и национальной идеей, и путём к обретению полноценной независимости. А территориальные союзы, торговые соглашения — это тактические вопросы для сильной, развитой страны. Или уж, по крайней мере, развивающейся.

Нет сомнений, что Европа и США заинтересованы в сильной Украине, но сделать её богатой и успешной могут только сами украинцы. Никакой Внешней корпорации управления пока нет, и в ближайшее время не предвидится. Это, кстати, касается и решения вопроса восстановления полного суверенитета над территориями, оккупированными Россией: общим местом стало соображение, что ничего хорошего не произойдёт в Украине, пока в России правит Путин и его сообщники, но желающих таскать каштаны из огня для Украины не было и не будет. "Дурная стабильность" становится постепенно формой существования украинского государства, но, например, Израиль в похожей ситуации принял другое решение. Видимо, потому что не только хотел стать независимым, но и был им.