Все статьиВсе новостиВсе мнения
Политика
Мир
Красивая странаРейтинги фокуса
В режиме "перемирия". Репортаж из зоны АТО
Военная агрессия России

В режиме "перемирия". Репортаж из зоны АТО

После объявления перемирия в пятницу корреспондент Фокуса отправился в Донбасс и узнал, какие настроения царят в лагере сил АТО, и готовы ли наши бойцы воевать дальше 

000

"Это две разные планеты: то, что здесь в Киеве, и то, что там, в Донбассе. Здесь – гульки по клубам, а там… Сам скоро увидишь", - говорит мне волонтер Антон. Мы проезжаем мимо столичной "Арены", одного из главных тусовочных мест Киева, где как раз начинается ночь "с пятницы на понедельник".

Спустя два часа после объявления перемирия в пятницу мне позвонили: волонтеры из Львова едут на Луганщину транзитом через Киев, есть свободное место. Решаю воспользоваться шансом и посмотреть, как соблюдается "режим прекращения огня".

По дороге знакомимся. Львовяне Василий, Руслан, Виталий, с ними Антон – тоже из Львова, но несколько лет живет в Киеве. Помогают армии уже третий месяц, в первую очередь – львовским 24-ой отдельной механизированной и 80-ой отдельной аэромобильной бригадам. Все бывшие майдановцы.

"Я сначала тоже смски слал, как и все, а потом понял: если хочешь реально помочь, надо ехать и отдавать помощь напрямую бойцам, иначе все разворуют", - говорит Антон. В нашем микроавтобусе – еда, медикаменты, одежда и генератор для солдат.

Первая остановка – у военной части на Харьковщине, где в свое время базировалась 80-ая бригада, которая среди прочих несколько месяцев обороняла луганский аэропорт.

"В первый раз мы приехали сюда, начали выгружать коробки с едой и лекарствами, а местные ребята тут же перегрузили все в специальные ящики. Сказали: нам тут ничего не надо, это все для наших пацанов в аэропорту пойдет", - рассказывает Василий. Ящики грузили в вертолет и сбрасывали над осажденным аэропортом.

- А если бы просчитались? – спрашиваю.

- Значит, у сепаров был бы шикарный ужин, - смеются. – Но наши не промахиваются.

Передача для бойцов в зоне АТО 

Возле части нас ждут еще один микроавтобус львовских волонтеров и польская машина "скорой помощи". В Польше ее уже списали, но украинским солдатам она еще послужит.

Формируем небольшую колонну и выдвигаемся в "зону АТО", как все еще называется театр украино-российских военных действий.

Постреливают

Первый, слабо укрепленный блокпост встречаем еще на Харьковщине. Чем ближе к линии фронта, тем внушительнее они выглядят, все больше солдат и бронетехники вокруг.

На каждом блокпосту спрашиваем насчет обстрелов – ведь перемирие объявили как-никак. Отвечают, что все тихо, но на передовой вроде бы "постреливают".

Ищем, где расположилась 24-ая бригада. Задача не такая простая – "24-ку" изрядно потрепало в боях на прошлой неделе, когда регулярные российские войска начали массировано бить из "Ураганов" и "Смерчей". Многие офицеры убежали в тыл, приказов никто не давал, и солдаты выходили из-под обстрелов и окружения на свой страх и риск, пытаясь спасти раненых и технику.   

Одно из самых популярных слов в прифронтовой зоне – "предательство". На протяжении дня от разных солдат довелось слышать почти одинаковые истории:

- Едет вражеская колонна танков. Я запрашиваю разрешение на огонь, а мне говорят: "Не стрелять!" Почему не стрелять - если они у меня на прицеле?!   

- Офицер дает приказ: выдвинуться в квадрат такой-то. Ребята выдвинулись было – и прямое попадание "Градов". Потом научились: нам говорят – продвинуться на километр, мы специально проходим только пятьсот метров, стоим и смотрим – и в то место, куда мы должны были прийти по приказу, четко попадает "Град".

- Ждали-ждали офицеров с приказом, никого нет, а нас из "Смерчей" поливают, скоро одни "двухсотые" останутся. Взял инициативу на себя, с боем прорвались к нашим. Потом узнал, что офицеры давно смылись в тыл.

Уже не страшно

Проезжаем райцентр Сватово, куда из оккупированного Луганска давно переехали все органы областной власти. Над дорогой замечаю баннер в цветах георгиевской ленточки: "Будь достоин отца и деда!"

Замечаем придорожный магазинчик и припаркованный рядом армейский КРАЗ. Нам везет – в магазине встречаем двух солдат нужной нам 24-ой: Руслана и "Медведя".

Вспоминаю "колорадский" баннер и спрашиваю, как к украинским солдатам относятся местные.

- По-разному, - говорит Руслан. - Есть те, кто нам продукты носит, есть те, кто в спину что-то обидное кричит. А большинство просто хочет, чтобы война закончилась, им все равно, какая тут власть будет, лишь бы не стреляли.

"Медведь" - один из тех, кто сидел в окруженном аэропорту Луганска под ежедневными обстрелами из "Градов". Показывает фото и видео на своей "мыльнице". Пытаюсь узнать подробности. Отнекивается. О своих подвигах тут рассказывать особо не принято, по крайней мере, посторонним.

Руслан и "Медведь" соглашаются показать нам дорогу. Подъезжаем к заброшенному еще до войны заводу, где расположилась медицинская рота 24-той, вернее, то, что от нее осталось.

- Мы тут сейчас, как короли, живем. Раньше под открытым небом спали, - смеется "Марик", добровольно пришедший в военкомат. Ему 23 года, явный неформальный лидер всей компании. Ушел на фронт после того, как от рук сепаратистов погиб его младший на два года брат, тоже доброволец. Дома у "Марика" остались беременная жена и маленький сын.

Потеряв на войне младшего брата, "Марик" продал BMW и сам ушел на фронт 

По случаю нашего прибытия накрывается стол. Слушаю обычные солдатские байки. О том, как кто-то бросил боевую гранату, чтобы вырыть себе окоп. О том, как голодные до женской ласки бойцы охаживали местную вахтершу. О том, как солдат узнал, что в районе 70% жителей – сепаратисты, и от страха бежал в расположение, теряя штаны на ходу.

- Смотрите, что у меня есть, - хвастается "Марик", показывая смартфон с огромным экраном, почти планшет. – У меня машина BMW была, пришлось вот продать, как я на фронт ушел, жена часть денег мне сюда прислала, вот я и купил. Поменял, получается,  тачку на планшет, - заливисто смеется. – Зато я теперь жену с сыном увидеть могу, когда вайфай есть.

"Марик" достает из кармана помятый файлик с какой-то справкой и фотографией своей семьи.

- Вот все, что у меня осталось. Все остальное сгорело, - смотрит на фото с умилением.

Но лирическая минутка заканчивается, и "Марик" уже рассказывает очередную байку, пережевывая привезенную нами колбасу.

- Тебе не страшно? – спрашиваю.

- Не. Ну вот прям щас с неба может "Смерч" прилететь, и что я сделаю?..

- "Броник" хоть одень.

- Смысл?! – аж давится от смеха.

Внимательно смотрю на него. Не бравирует. Отсюда до позиций российских войск – километров семьдесят по прямой, предельная дальность стрельбы "Смерча" - сто двадцать. Как рассказывают солдаты, обстрел "Градами" пережить можно, но от "Смерча" может спасти только бетонированный блиндаж. После того, как главная роль в войне перешла к артиллерии, солдаты надеются только на то, что "пронесет". Вне зоны действия стрелкового оружия особо прятаться смысла нет.

Они уже успели к этому привыкнуть. Но усталость от войны чувствуется.

- Мы, конечно, здесь за Украину воюем, но прежде всего – за своих побратимов, - без пафоса говорит мне щупленький смуглый парень. – И чтоб мир был…

Спрашиваю о перемирии, судьбе Донбасса и т.д. Но о таких глобальных темах здесь мало кто думает.

- Мне раненых не было чем вывозить. И лечить нечем было, - говорит "Михалыч", немолодой мужчина с окладистой бородой. – Сгорело все. Вот что надо решать, а ты меня о перемирии спрашиваешь…

Пора прощаться. Нам еще надо много куда заехать.

Золотые люди

По дороге постоянно обгоняем танки и прочую бронетехнику, которая движется от линии фронта. Вместе с волонтерами приходим к выводу, что перемирие было необходимо нашей армии для того, чтобы перегруппироваться, восстановить порядок и дисциплину – потери последних дней слишком ощутимы, а многие части просто дезорганизованы.

Волонтеры Валерий и Виталий. Вместе со своими товарщами говорят, что принимать благодарность от бойцов в зоне АТО очень неловко

Подъезжаем к расположенной в лесу заставе. Дорогу преграждает "шлагбаум" из веток. Выгружаем коробки с продуктами.

- Хо, так я тут целую лавку могу открыть, - смеется Алексей, друг нашего волонтера Василия.

- Лёша – стопроцентный русский по национальности, - рассказывает Василий, пока мы едем на следующую "точку". – Отец у него военный, мотался с семьей по всему Союзу, перед самым распадом оказался в Сумах. Когда началась война в Донбассе, он позвонил и спросил Лёшу: "Ты готов Родину защищать?" И Лёша на второй день записался в добровольцы.

Приезжаем в полевой госпиталь, разгружаем медикаменты. Местные очень радуются, особенно обезболивающим. Заговариваю с начмедом.

- Главная проблема в том, что здесь – война, а через сто километров в тыл люди и не знают, что происходит, - начмед повторяет слова волонтера Валерия. Здесь, в прифронтовой зоне, у всех общая идея: только введение военного положения, всеобщая мобилизация и перевод экономики на военные рельсы – иначе российскую агрессию не сдержать.

Нас угощают кофе, чайник быстро пустеет.

- Принесите еще кофе, - просит по рации начальник госпиталя.

- У нас что, услуга такая есть, кофе варить? – недовольно бурчат с той стороны.

- Значит, у вас есть пять минут, чтобы ввести такую услугу и принести кофе.

- (пауза) Заварной или растворимый?..

Последний пункт – расположение 24-ой. Отдаем все оставшиеся у нас вещи, продукты и сигареты. Солдаты искренне благодарят, и от этого очень неловко. Оказалось, не мне одному.

- Это вообще самый неловкий момент, - говорит волонтер Руслан. – Они так благодарят, руку жмут, а ты думаешь: "Получается, за банку тушенки, грубо говоря, ты меня защищаешь, еще и благодаришь за это... А я, здоровый мужик, скоро уеду к себе в тихий Львов, пока ты тут останешься ждать "Грады".

Вместе с нами приехала и семья волонтеров из Харьковской области. Занимаются  фермерским хозяйством и поставляют бригаде продовольствие чуть ли не в промышленных масштабах.

- Я не знаю, как бы мы без них вообще выжили, - говорит наш старый знакомый Руслан из 24-ой. – Когда говорят, что Восток надо отдать… Ну вот разве за таких золотых людей не стоит воевать, а?!

Нас настойчиво приглашают на ужин. Отказываемся – хотим выбраться из прифронтовой зоны до наступления полной темноты.

Внезапно где-то вдалеке раздается серия глухих хлопков.

- Это мы стреляем или по нам?

- Да я откуда знаю?! – "Медведь" из 24-ой тоже уже здесь. – Я в любом случае полезу в окоп, если что. Вон две недели под гаубицей спал, и целый остался, - посмеивается.

По дороге назад, уже на Харьковщине, заезжаем в ресторанчик у заправки.

Волонтер Руслан пытается уточнить что-то по меню у официантки.

- Да вот, на вашей ридний украйинський мови написано, - фыркает она.

- Обычно у тех, кто так говорит, как она, скоро танки "защитничков" начинают под хатой ездить, - говорит Руслан, уже выйдя из кафе. 

0
Делятся
Google+
Загрузка...
Подписка на фокус

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.