Непорочное рождение. Как родить ребенка без взяток и унижений

Фото: Александр Чекменев
Фото: Александр Чекменев

"Знаете, что такое первородный грех в Украине? То, что у нас невозможно родиться без взятки", - шутят в соцсети. Как журналист Фокуса родила ребенка без первородного греха

Шутку о взятке я прочитала в Facebook, когда сама была на шестом месяце беременности. И задумалась. Посоветовавшись с мужем, решили: "договариваться" с врачом не будем принципиально. Не потому, что денег жалко. Если бы речь шла об официальной плате, которая в итоге финансировала бы труд врачей, ремонт больниц, закупку нового оборудования, вакцин, тогда другое дело. Но платить "в карман", чтобы врач оставался врачом — это какой-то плевок в лицо Гиппократу. И главное — это не лучшее начало новой человеческой жизни. С другой стороны, рисковать здоровьем ребенка, тестируя уровень бесплатности украинской медицины, мы тоже не хотели. Что делать?

Как у нас

Рожать за границей решились не сразу. Для начала сходили на экскурсию в киевский роддом №1 на официальный день открытых дверей, который проводится дважды в месяц. "Лучший роддом Киева" — если верить их сайту, и наш — по месту регистрации.

— Вот, бахилы купите — и на третий этаж, — раздраженно бросает грузная женщина в приемной, продолжая болтать с коллегой.

Когда в темных коридорах наконец-то удалось найти нужную аудиторию, там уже томились за партами три десятка будущих родителей, многие женщины были на последних сроках. Мест на всех не хватило. А ждать врачей пришлось не меньше получаса. Все это время нам впаривали рекламу банка пуповинной крови.

Затем появились две юные особы с сообщением: "Мы хотели провести вам экскурсию, но у нас перенаполнение, так что продемонстрировать вам родзалы и палаты не можем. Еще хотели показать фильм о нашем роддоме, но сломался проектор".

Дальше — ответы на вопросы. Выяснилось следующее. Палат на всех не хватает — родившие вместе с младенцами лежат прямо в коридорах. Питание — дважды в день, так что, если не хочешь голодать, родственникам придется носить еду из дома в баночках. Все медикаменты — нужные и ненужные — приноси с собой по списку или плати. Мужа выгоняют на улицу тут же после окончания партнерских родов и дальше пускают строго по часам. Вакцин для новорожденных нет… Дожидаться окончания лекции мы не стали.

"Вариант с частной клиникой отбросили сразу — стоимость стартует от $2 тыс."

Тревожили и истории подруг, ставших мамами недавно. Они рассказывали о том, как страшно рожать, когда истошно вопит соседка. Как место в палате, а не в коридоре под холодильником внезапно находится с приходом "прикормленного" врача. А еще о хамовитых медсестрах, которым за любое движение нужно платить. О кроватях на пружинах: садишься — сразу попой на пол. О молодых отцах, видящих собственных детей только на фотографиях в телефоне, — в палату не пускают ни под каким предлогом.

Конечно, везде есть исключения. Но рисковать, снова-таки, категорически не хотелось.

Вариант с частной клиникой отбросили сразу — стоимость стартует с $2 тыс. Тогда как в Литве, куда нас пригласили родственники, роды для иностранцев официально в три раза дешевле.

Как у них

"Дорогая Мария! Наша клиника будет рада принять вас. Не беспокойтесь, у нас нет никаких ограничений для граждан других государств. Языковых проблем у вас также не должно быть — большинство наших врачей и других сотрудников в состоянии общаться на русском и английском. Я оставлю мой личный номер телефона для любых других возможных вопросов", — это часть письма, которое мы получили по электронной почте от главврача (!) отделения гинекологии и акушерства вильнюсской больницы.

Подобные ответы пришли еще из трех роддомов Литвы. Везде нас готовы были принять. И дело не в моих литовских корнях. Любой иностранец может приехать рожать в Литву без каких-либо ограничений. Если, конечно, у него есть виза.

Остановили мы свой выбор на родильном отделении городской больницы Алитуса. Это такой тихий, зеленый райцентр с населением в 60 тысяч. Четыре года назад там рожала моя троюродная сестра — воспоминания остались самые светлые.

В Литву мы поехали на 37-й неделе моей беременности. В начале 39-й решили сходить на осмотр — проверить, все ли хорошо с ребенком. Женская консультация расположена здесь же, при родильном отделении. Несмотря на то что это единственная на весь район больница, а значит, пациентов должно быть много, очередей нет совсем. Все врачи принимают строго по записи. Мы пришли чуть раньше, и я, удобно распластавшись на мягком диване, все вспоминала, как каждые две недели вместе с другими беременными часами мучительно просиживала в очереди на деревянной лавке в ожидании осмотра участковым гинекологом в Киеве.

"Не уверена насчет фотографии, где я мучаюсь схватками на мячике…"

Врач — худенькая, ухоженная блондинка лет шестидесяти, похожая на постаревшую Марлен Дитрих, провела в кабинет КТГ (кардио­токография).

— Спит? — заглянула она спустя пару минут.

Сынок наш решил вздремнуть, и аппарат никак не мог зафиксировать его шевеления.

— Одну минутку, — улыбнувшись, врач исчезла в коридоре, а через пару минут вернулась и протянула мне пломбир в вафельном стаканчике: — Скушай, глюкоза его разбудит.

После осмотра поднимаемся этажом выше в родильное отделение. Объясняем, что скоро будем рожать и хотели бы посмотреть, что тут и как. Никаких проблем. Акушерки, смущенно улыбаясь, спорят между собой, кто лучше говорит по-русски. Провести для нас экскурсию вызывается Виталия, женщина лет 50-ти, говорящая с легким прибалтийским акцентом.

Бахилы и халаты надевать никто не требует. Чистота здесь достигается не за счет комфорта рожающих и их родных, а частыми влажными уборками. И потом, через пару дней ребенок в любом случае попадает в большой мир и тут же сталкивается со всеми его бактериями.

В отделении четыре индивидуальных родзала. Общего дородового "колхоза" нет. Роженица вместе с партнером сразу же оказываются в спокойной, уединенной обстановке. О том, что рядом с вами кто-то рожает, можно узнать только от акушерки или врача, а не по соседским воплям.

— У нас во всех родзалах новые современные кровати-трансформеры. Только в этой еще старая осталась. Должны заменить буквально на днях, — по-хозяйски рассказывает Виталия.

Замечаю, что кроме старой кровати в палате стоят еще старые электронные весы для новорожденных — на них через трафарет кириллицей написано "Саша". Почему-то они вызывают умиление. В остальном родзал выглядит как типичная палата современной западной клиники. Над кроватью и в индивидуальном туалете есть кнопки вызова медперсонала, чтобы в любой момент можно было позвать на помощь. Два родзала оборудованы душем, два других — ванной-джакузи.

— Ванна очень облегчает схватки, — объясняет Виталия.

Она никуда не торопится и показывает нам каждый уголок в роддоме, параллельно отвечая на все вопросы. Даже самые наивные.

— А бывают такие ситуации, когда просят выбрать, кого спасать — жену или ребенка? — спрашивает муж.

— Это только в кино, — смеется Виталия. — Но если вдруг у ребеночка при рождении проявятся какие-то серьезные патологии, к нему на реанимобиле немедленно выезжает специалист из Каунаса (второй по величине город Литвы, в 69 км от Алитуса) — там отлично оборудованное детское отделение и высококвалифицированные врачи. Если нужно, ребенка потом везут туда.

Розовыми кружочками и синими треугольничками на календаре здесь обозначают родившихся в тот или иной день девочек и мальчиков

На третьем этаже в послеродовом отделении при входе замечаю забавный календарь. Каждый день месяца в нем отмечен розовыми кружочками и синими треугольничками — так здесь обозначают родившихся в этот день девочек и мальчиков. С фотографий на пастельно-желтых стенах улыбаются счастливые мамы, папы и их новорожденные малыши. Здесь пахнет цветами — в этот момент понимаю, что ни тут, ни в родильном нет тревожащего запаха больницы, столь обычного для наших медучреждений.

Спустя пару дней на календаре появится и наш треугольничек.

Роды

На курсах для будущих родителей нам доходчиво объяснили: рождение ребенка — это то, что любая женщина априори умеет делать лучше всего. И природа все для этого предусмотрела. Роды активизируют гормоны любви и удовольствия, обеспечивающие более легкий и менее болезненный процесс. Однако при волнении и стрессе происходит выброс адреналина и вся гормональная система смягчения дает сбой. Так что бояться противопоказано.

"У нас не бояться получилось. Во многом благодаря персоналу роддома и царящим там тишине и спо­койствию"

У нас не бояться получилось. Во многом благодаря персоналу роддома и царящим там тишине и спокойствию. Все, кто помогал нам, явно помнили о том, что роды — это не столько медицинский процесс, сколько естественный. А роженица — не столько пациент, сколько женщина.

Акушерка — а тогда снова дежурила уже знакомая нам Виталия — объясняла все процессы и была рядом ровно тогда, когда была нужна. Не забывала она и о мелочах: напоминала мужу время от времени поить жену, сама предложила включить расслабляющую музыку, набрала горячую ванну. Кстати, непонятно, почему в украинских роддомах, даже в тех, где недавно делался ремонт, ванна — чрезвычайная редкость. Это и правда спасение.

Непонятно, почему в украинских роддомах, даже тех, где недавно делался ремонт, ванна — чрезвычайная редкость. На самом деле горячая ванна — это настоящее спасение

Спустя четыре часа, без минуты полночь родился наш мальчик.

— Кинозвезда, — шутил врач, когда счастливый отец снимал новорожденного на видео со всех сторон.

Никто его не торопил. Все вместе смеялись и радовались появлению на свет нового человека.

Через два часа нас уже троих перевезли в послеродовое отделение. Следующие три дня мы провели там в комфорте пристойной гостиницы с отличным четырехразовым питанием (муж круглосуточно был с нами). Ощущения, что мы в больнице, не было совершенно. О медицинском профиле учреждения напоминало лишь то, что меня и малыша ежедневно осматривали специалисты. И врачи, и медсестры, и санитарки — все были с нами любезны и заботливы, словно родные люди.

Малышу сделали все необходимые прививки: БЦЖ от туберкулеза, которой в Украине практически нет уже второй год, и от гепатита В, с которой у нас, кажется, тоже проблемы. А еще взяли кровь, чтобы выявить предрасположенность к генетическим заболеваниям.

Наши близкие могли проведывать нас непосредственно в палате. Гостей принимали как дома — за чаем с печеньем.

Тот факт, что в послеродовой палате мы лежали вместе с мужем, сыграл свою роль. Это существенно облегчает жизнь измученной родами женщины. Поначалу, особенно со швами, даже самое элементарное действие, скажем, подъем с кровати, превращается в мучительное приключение. То ли дело, если рядом есть муж, который поможет подняться, подаст еду, возьмет на руки ребенка, сменит подгузник. Не говоря уже о том, что в такой момент просто хочется быть семьей.

Вот, собственно, и все. Спустя три дня нас выписали. За все мы заплатили 535 евро 21 цент. Дополнительно оплатили проживание мужа — по 10 евро за каждый день. Все официально, через кассу. Для сравнения: в Киеве "средняя температура по палате" — $800–1000 в карман врачу.

Дружба с ребенком начинается сразу после родов

В следующий раз

Сегодня нашему Сашеньке уже три месяца. Шутим, что назвали его так в честь весов — рожали в той самой палате со старыми "именными" весами. А вот кровать, кстати, к нашему приезду все же заменили современной.

Мы с мужем часто вспоминаем роды и каждый раз убеждаемся, что все сделали правильно. Обидно только, что для того, чтобы родить по-человечески, пришлось ехать в другую страну.

Многие скажут, мол, нечего нас сравнивать с богатым Евросоюзом. Конечно, состояние больниц играет важную роль. Я не берусь рассуждать о государственных финансах, о реформах, с помощью которых можно отремонтировать старые здания, модернизировать оборудование, гарантировать наличие лекарств и вакцин. Есть много успешных примеров, включая литовский или популярный сейчас у нас грузинский опыт. Он показывает, что все возможно, если есть политическая воля. Но важен и другой момент — человеческое отношение персонала.

В литовской больнице главный — пациент. У нас же наоборот: в поликлиниках и больницах все крутится вокруг врачей. Это хорошо иллюстрирует маленькая деталь: в поликлинике, где я стояла на учете, туалет для персонала закрывается на ключ. Он на этаже, с раковиной, мылом и бумагой. Туалет же для пациентов — глубоко в подвале и без двери вообще!

Дополняет картину и то, что основа нашей системы построена на грязных и постыдных правилах игры: медицина вроде как бесплатная, но при этом за все нужно платить — скрытно, с оглядкой. Причем всем противно, но все играют. Пациентам деваться некуда, потому что ставка для них в этой игре — жизнь и здоровье. Эти правила надо менять.

Раз государство не способно обеспечить качественную медицину бесплатно и не готово наладить страховую медицину, мы согласны платить за нее сами — по сути, мы все и так уже это делаем. Но платить честно. Вот, скажем, уже сейчас в Киеве есть один государственный роддом, в котором за роды можно заплатить официально, через кассу. Кажется, что-то в районе 5 тыс. грн. Но оформляется эта плата как "благотворительный взнос". Такая форма не подразумевает строгой отчетности, поэтому узнать, на что будут потрачены деньги, нет никакой возможности.

Доверять можно только честно сконструированному государству, где обе стороны уважают договор. Если бы мы платили официально и знали наверняка, что деньги эти пойдут на развитие больницы, доверия в отношениях с государством и его медициной было бы больше. Возможно, тогда и отношение медперсонала к больным стало бы меняться.

Уверена, что дело не только в уровне оплаты врачей и медсестер. В той же Литве зарплаты медперсонала отнюдь не баснословные. Оплата труда, скажем, акушерок не далеко ушла от минимальной литовской зарплаты в 300–400 евро. Но это не мешает им качественно выполнять свою работу и быть внимательными к пациентам.

При выписке из алитусского роддома нас спрашивали, вернемся ли мы. Отвечали: посмотрим. На самом деле хочется, чтобы второго ребенка мы смогли рожать уже дома, в Украине.