Самоинтоксикация Кремля. Как путинская Россия потеряла последнего союзника в Европе

  • Юрий Божич

Отравление Навального лишило Москву последней точки опоры в Европе и создало новую геополитическую реальность.

Мир продолжает негодовать: в России отравили оппозиционного политика. Россия продолжает отрицать факт отравления. Причина кроется в короткой фразе, опубликованной изданием Der Spiegel со ссылкой на секретное совещание с участием директора Федеральной разведывательной службы Германии (BND) Бруно Каля: "Чем сложнее и новее химический состав яда, тем больше вероятность, что он может быть получен только при участии государства". Почему эта формулировка важна и чем она угрожает Москве? 

Ускользающий "Новичок"

Состав, выявленный экспертами бундесвера, сложный. Отсылка к "Новичку" не означает, что на веществах, обнаруженных в организме Навального, стоит тавро "сделано в КГБ". Но это означает, что вещество, обнаруженное немецкими специалистами, относится к списку боевых отравляющих веществ (БОВ), которые объединены в группу под условным названием "Новичок" и внесены в июле текущего года (начальные шаги в этом направлении были сделаны еще в конце прошлого года) в Список 1 Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО). Парадокс в том, что об этих БОВ мало что известно. 

Вил Мирзоянов в соавторстве с еще одним доктором химических наук опубликовал в 1992 году в "Московских новостях" статью "Отравленная политика" — это была первая отсылка к "Новичку", хотя само название тогда не прозвучало. Факта публикации было достаточно, чтобы против Мирзоянова возбудили уголовное дело. Шутка ли, обвинить высшую власть в нарушении Конвенции о запрещении химического оружия. Ему пришлось пробыть какое-то время в тюрьме и на суде, перипетии которого он позже отобразил в вышедшей в США книге "Государственные секреты: инсайдерская хроника российской программы создания химического оружия". Он убеждал судью, что в его выступлениях "не было ни единого намека на технологию производства химических реагентов или их химические формулы". О секретности, которой была окутана программа создания химоружия, говорит тот факт, что, как пишет автор, "машинистке не разрешалось видеть какие-либо химические формулы в сочетании с конкретным кодом. Поэтому вместо названия химического вещества или кода оставлялось пустое место в квадратных скобках, которое позже заполнялось вручную автором отчета. Считалось преступлением, если ученый доверял это дело кому-либо еще, например лаборанту".  

"Берлинский поворот" означает, что Москва лишилась последнего союзника в ЕС и впереди у нее эра европейской изоляции. Совсем новая гео­поли­ти­чес­кая реальность

Мирзоянову пришлось в 1990-х эмигрировать в Америку. Именно на его книгу, вышедшую в 2008 году, принято ссылаться как на источник "сакральной" формулы "Новичка". При этом сам автор в интервью Voice of America настаивал на том, что "технологическую тайну" он не раскрыл: "Если просто использовать формулу, опубликованную в книге, и получить реакцию, то вы не сможете получить химическое оружие". После отравления Скрипалей русской службе того же медиа он, правда, говорил: "Англичане вполне могли синтезировать его на основе тех формул, которые я опубликовал в своей книге, вышедшей в свет в 2008 году". Добавляя, однако, что "опытные образцы могли быть у многих стран, но производство было отлажено только в СССР и России". 

Многие вообще сомневаются, что наработка, годная для практического применения, могла просочиться в печать. Аргумент: одной из задач при разработке семейства "Новичок" было получение очень токсичного, но легкого в изготовлении вещества. Если эта цель была достигнута, а формула оглашена, тогда, получается, эту адскую смесь могут изготовить в странах, где нет ученых мирового уровня, но которым инкриминируют контакты с террористами. Последние, таким образом, способны получить в свои руки и применить в реальности оружие, по сравнению с которым даже теракт 911 покажется детской игрой в песочнице. 

Однако весь вопрос в том, как понимать словосочетание "легкое в изготовлении" и была ли в действительности эта задача реализована. Формула А-234 одного из соединений семейства "Новичок", разгуливающая по интернету, ничем не поможет "кустарям", вздумавшим предпринять попытку синтезировать вещество. К счастью, все гораздо сложнее. Это подтверждают и многие научные эксперты. 

Марк-Михаэль Блум, работавший в ОЗХО и участвовавший в расследовании отравления Сергея и Юлии Скрипаль, говорит: "Вы не сможете создать это вещество просто у себя на кухне или даже в обычной университетской лаборатории... В мире не так много людей, которые могут это сделать. Вероятно, в основном это выходцы из программ по созданию химического оружия и тех самых специализированных лабораторий по его созданию. Так что либо [вещество сделал] кто-то из таких людей, решив заработать денег, либо это все же лаборатория, поддерживаемая государством". 

Российская тактика

Есть, правда, мнение, слегка расширяющее эти строгие рамки. Леонид Ринк, бывший сотрудник Государственного научно-исследовательского института органической химии и технологии (ГосНИИОХТ), считает, что "любая фармкорпорация, любая химическая корпорация способна это сделать в своих лабораториях". Хотя и признает, что точную рецептуру "Новичка" воспроизвести вряд ли кто-то сможет. 

Ринк сейчас выступает чуть ли не главным рупором из научной среды, который называет отравление Навального "Новичком" "полной чушью": "Отравили бы "Новичком" — сразу стал бы покойником. Это вещество проникает в организм как угодно — с дыханием, через кожу, через слизистые". Вдобавок Ринк полагает, что более сильной версии яда нет, а заявления разведки ФРГ на этот счет — ерунда. 

Прав Ринк или нет, но у него есть очевидный мотив подыгрывать сегодня позиции официальных властей. В "лихие 1990-е" он продавал смертельные дозы отравляющих веществ представителям криминальной среды, об этом писала российская "Новая газета". Уголовные дела против него были прекращены: одно — в 1999-м, второе — в 2004-м (из-за истечения срока давности). Но понятно, что таких людей силовики в РФ никогда полностью не выпускают из поля зрения. И могут использовать, что называется, "по мере производственной необходимости". 

Спастись в Charité. Служба экстренной помощи бундесвера загружает переносной изолятор, и­споль­зо­вав­шийся для перевозки Навального в знаменитую берлинскую клинику

Вот они — редуты выстраиваемой ныне в России линии обороны. Изготовить вещество могли в любой другой стране — это не "Новичок" — и, наконец, это не отравление. Последний тезис чрезвычайно важен. Удобнее всего именно на этом рубеже дать решительный бой. Чтобы была понятна мотивация: почему уголовное дело по факту покушения на убийство не возбуждается. 

Ключевым атлантом, подпирающим небо с надписью "отравления не было", выступает главный токсиколог Омской области Александр Сабаев. Навальный находился в Омске двое суток. И как раз Сабаев лечил оппозиционера. Его версия: политик впал в кому из-за проблем с метаболизмом, а версия об отравлении "Новичком" — фантастика. Когда русская служба Би-би-си попросила реаниматологов Михаила Фремдермана (Израиль) и Константина Балонова (США) проанализировать аргументы Сабаева, то оказалось, что официальная российская версия страдает многочисленными нестыковками, ставящими ее под сомнение. 

Вот некоторые доводы и контр­доводы: 

Сабаев: если бы это был "Новичок", Навальный бы погиб в первые часы. 

Фремдерман: непонятно, на основании чего сделано такое утверждение, если статистики отравления ФОС не существует.

Сабаев: при отравлении фосфорорганическими соединениями без процедуры глубокой очистки крови спасти человека невозможно, а к Навальному ее не применяли. 

Балонов: в стандарты лечения отравления ФОС не входит обязательная ультрагемофильтрация, она может быть необходима при отказе почек, что не всегда случается.

Сабаев: ни почки, ни легкие, ни печень не были повреждены. Организм на яд не реагировал, то есть яда не было. 

Фремдерман: как можно утверждать, что организм не реагировал на яд, если человек был в коме неясного генеза.

Сабаев: это была метаболическая кома. Вводили атропин, но он не только антидот при отравлении ФОС. 

Балонов: как правило, легочные патологии нет необходимости лечить атропином, если они не вызваны отравлением ФОС. 

Сабаев: Навальный был нездоровым человеком. Он использовал диеты для похудения. Ситуация могла быть спровоцирована алкоголем или даже банальным отсутствием завтрака. 

Балонов: вряд ли при отсутствии запущенного диабета можно из-за диеты внезапно впасть в кому, потребовавшую интубацию и ИВЛ (искусственную вентиляцию легких). Навальный внешне непохож на человека, которому нужна была диета.

Фремдерман: это так, если речь идет о хроническом декомпенсированном больном — алкоголике или бабушке 85 лет с нарушением кровообращения и метаболическим синдромом. В отношении Навального это утверждение по форме правильно, а по сути — издевательство.

Сабаев: если бы Навального отравили ФОС, то симптомы интоксикации наблюдались бы и у окружавших его людей. 

Фремдерман: это описание действия токсикантов из учебника токсикологии 1970–80-х годов.

Единственный случай использования веществ группы "Новичок" — "дело Скрипалей". Статистики действия "Новичка" мы не знаем.

Последний аргумент Сабаева буквально напрашивается на комментарий, который дал изданию Meduza Владимир Углев, один из разработчиков "Новичка". Да, при использовании жидких форм пострадали бы другие люди. Но представьте, говорит он, что "Навальному нанесли раствор А-242 [твердого вещества] на нижнее белье и добавили туда, допустим, клофелина. Первым проявил себя клофелин: Алексей впал в кому. А признаки отравления А-242 были уже вторичны. Они могли быть не видны его окружению, врачам из скорой". 

Индульгенция на насилие 

Упрямое отрицание самой возможности отравления политика можно было бы назвать разумной тактикой, если бы Навальный стоял первым в списке пострадавших оппозиционеров. Увы, это не так. Синодик отравленных довольно обширен. И практически отношение российского правосудия (читай: власти) к этим инцидентам выкраивалось по одному и тому же лекалу. Факт отравления не признавался. Уголовные дела либо не возбуждались, либо по-быстрому закрывались "из-за отсутствия события преступления". 

С такой формулировкой было закрыто дело по факту смерти Юрия Щекочихина. Журналист, известный резонансными материалами о конфликтах между силовыми ведомствами, а также критикой действий спецподразделений при освобождении захваченного чеченскими боевиками театрального центра на Дубровке, скончался от какой-то странной напасти в 2003 году. Буквально за две недели он превратился в глубокого старика, у которого отказали все внутренние органы, клоками отслаивалась кожа и выпадали волосы. "События преступления" не обнаружилось. 

Анне Политковской в 2004-м стало плохо в самолете, летевшем в Ростов-на-Дону. Ее пришлось срочно госпитализировать. Она всего лишь выпила чаю на борту, на котором вместе с ней под видом обычных пассажиров летели трое сотрудников ФСБ. Дела не завели. 

"Чем сложнее химический состав яда, тем больше вероятность, что он может быть получен только при участии государства" ­— этот бер­лин­ский тезис — при­говор для России

В 2015-м оппозиционный журналист Владимир Кара-Мурза впал в кому, после того как у него стали отказывать почки, сердце и легкие. Французские эксперты выявили в его организме повышенную концентрацию тяжелых металлов. Следственный комитет РФ в возбуждении дела о покушении на убийство отказал. Два года спустя ситуация повторилась. Кара-Мурза выжил. 

Два года назад Петр Верзилов —  издатель "Медиазоны" и участник группы Pussy Riot — почти потерял речь, зрение и способность двигаться. Врачи в берлинской клинике Charité дали заключение: отравление. Однако не смогли установить, каким именно веществом. Уголовное дело так и не возбуждено. 

Было бы удивительным, если бы в случае с Навальным сработал иной алгоритм. Политический режим выдал одну общую индульгенцию на насилие в отношении неугодных. И теперь Кремлю не обязательно "заказывать" какую-то конкретную фигуру, чтобы нашлись те, кто был готов принести ее в жертву. Опричники системы считывают желания с едва шевелящихся губ верхов, почти буквально воспроизводя перцептивный феномен, известный как эффект Мак-Гурка. И кто бы ни выступил в роли исполнителя, он заведомо действовал в рамках заданного канона: покушающийся на систему — зло, требующее искоренения. 

Прощание с Германией 

В понедельник The New York Times написала, что нападение на Навального усиливает напряжение в тесных, сложных и все более противоречивых германо-российских отношениях. Канцлер Германии Ангела Меркель, которая до отравления Навального обычно разговаривала с президентом России Владимиром Путиным раз в неделю, была необычайно ясна в своем резком осуждении Москвы. Такое похолодание в Берлине издание маркировало как "последствие инцидента".  

Это очень точная ремарка. Поскольку у России, находящейся в перманентном ожидании санкций от США, выработался на них некоторый иммунитет. Да, экономика и отдельные олигархи и чиновники страдают (и весьма), но тут по крайней мере все прогнозируемо. Ни о каком потеплении с Вашингтоном речи давно не идет. Однако Москве весьма продолжительное время удавалось держать в союзниках Берлин, который в лице канцлера пытался демонстрировать Realpolitik на восточном направлении. Ныне же отношения между двумя странами вступили в стадию "после Навального". 

Как пишет директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин, Германия больше "не станет выступать и в роли переводчика с русского политического языка на западные, не будет как ответственный за связи с Россией разъяснять Москве позицию своих союзников". Замглавы бундестага уже пообещал наступление "ледникового периода" в двусторонних отношениях, если адекватных объяснений "казуса Навального" не последует. 

В минувшую пятницу в немецком парламенте весьма живо обсуждали возможность замораживания проекта "Северный поток — 2". А также принятие европейского аналога "акта Магницкого" — механизма персональных санкций за нарушение прав человека. "Это же абсурд, когда одни и те же люди по утрам травят оппозиционеров, а по вечерам выходят гулять на шопинг-бульвар Курфюрстендамм в Берлине", — образно выразилась Рената Альт, представляющая либеральную Свободную демократическую партию. 

Но дело тут, конечно, не в хлестких формулировках. Дело в самом "берлинском повороте". В том, что, как выразился Дмитрий Тренин, "в Европе практически не осталось государств, власти которых относились бы к России нейтрально-положительно. Так что решение Меркель передать вопрос о судьбе "Северного потока — 2" на уровень Евросоюза выглядит как окончательный приговор". Теперь Москву, вероятнее всего, ожидает новая эра — европейской изоляции.