В Украине некому работать: о причинах и последствиях кадровой катастрофы в стране

Кадровая пустыня: война, бегство, государство и общественная деградация давят на украинский бизнес

Я пишу это не как кабинетный теоретик рынка труда и не как очередной комментатор, умеющий красиво произносить слова "человеческий капитал", "экосистема талантов" и "HR-бренд". Я пишу это как собственник бизнеса, который несколько лет живет в режиме постоянного кадрового дефицита, нервного истощения и борьбы не за развитие, а за элементарное выживание компании.

За годы широкомасштабной агрессии Московии ситуация с персоналом в Украине ухудшилась в разы. То, что еще в 2021 году было сложным, но управляемым рынком труда, сегодня превратилось в хаотичную, перекошенную, деморализованную и местами токсичную территорию, где работодатель ищет не "идеального кандидата", а хотя бы кого-то вменяемого, кто не развалит процесс, не исчезнет через две недели и не будет воспринимать компанию как временную кормушку.

В моем случае это не абстракция. Мы месяцами не можем найти адекватного кандидата на позицию по сопровождению закупок. Менеджеры по продажам — это уже почти вечно открытые вакансии. Инженеров медицинской техники на рынке почти нет: либо люди пенсионного возраста, которые еще держат отрасль на опыте и характере, либо совсем молодые выпускники после КПИ без реальной полевой подготовки, либо претенденты с требованиями к зарплате от 100 тысяч гривен и пакетом пожеланий, будто они заходят не в украинский бизнес во время войны, а в международную корпорацию в мирной стране.

Далее пойдет еще более серьезная часть разговора — о разрыве между реальностью бизнеса и представлениями части кандидатов о труде. Моя зарплата как директора — 40 тысяч гривен. Не потому, что я не ценю себя или работаю "для души". А потому, что я не могу позволить себе иметь больше, если хочу сохранить бизнес, который и так идет по грани выживания. Я не вынимаю из компании то, чего она не заработала. Я живу в логике сохранения системы, потому что если владелец начнет "добирать свое", то завтра в компании не будет ни зарплат, ни сервиса, ни склада, ни клиентов, ни самой компании.

Зато часть соискателей приходит на собеседования с набором требований, от которого хочется не то что смеяться — хочется молча смотреть в стену. Авто от компании. Медицинское страхование. Соцпакет. Премии. Бонусы. Оплата спортзала. Компенсации. И все это — еще до какого-либо результата. То есть человек по сути говорит: вы сперва обеспечьте мне комфорт, а там уже посмотрим, способен ли я вообще принести вам хоть какую-то пользу. Сам факт прихода на работу все чаще воспринимается как ценность сам по себе. Но это так не работает. Компания — не собес, не грантовый проект по безусловной поддержке и не банкомат с бесконечным кэшем. Труд должен создавать результат, а не только потреблять ресурс.

Хуже всего даже не это. Хуже всего — то, что во многих случаях мы сталкиваемся не просто с недостатком профессионализма, а с полным отсутствием трудовой этики. Логика такова: зайти, "поюзать" компанию здесь и сейчас, взять максимум, ничего системно не дать в ответ, а если по дороге можно еще что-то прихватить — базу данных, контакты клиентов, наработки, коммерческую информацию, производственные связи, брендовую инфраструктуру, — то почему бы и нет. Это уже не просто плохой найм. Это расклад самого понимания работы как ответственного обмена между человеком и организацией.

И да, у нас были случаи, когда у нас возникали очень серьезные подозрения относительно скрытой цели отдельных "кандидатов". Не о работе речь шла. Не о профессии. Не о карьере. А о попытке зайти в компанию с другим интересом — собрать информацию, создать проблемы, заложить будущее давление. В украинских реалиях это уже давно не паранойя работодателя, а часть среды. Бизнес здесь живет не только в налоговом и регуляторном поле, но и в поле постоянной угрозы: рейдерства, силового давления, криминализации хозяйственной деятельности, требования "договариваться", чтобы тебя просто оставили в покое. Поэтому найм в Украине — это уже не только HR. Это иногда элементарная гигиена безопасности.

На это все наслаивается еще один удар — прямой отток людей в Силы обороны. Наш курьер, менеджер по продажам, двое инженеров попали в ВСУ. Я отношусь к этому с уважением, потому что эти люди пошли защищать страну. Но для компании это означает одно: кадры выбывают, а заменить их часто просто некем. И это не моя частная трагедия одного работодателя. Это модель, в которой сегодня живут тысячи украинских предприятий. На рынке одновременно действуют мобилизация, миграция, демографический обвал, эмоциональное истощение и структурный разрыв между имеющимися людьми и реальными потребностями бизнеса. Именно поэтому даже Национальный банк в мартовском макрообзоре констатировал, что в начале 2026 года предложение труда росло, но в отдельных видах деятельности нехватка работников оставалась значительной; в частности, спрос на работников рабочих специальностей в феврале вырос на 15% год к году, а количество новых резюме росло быстрее вакансий. То есть формально люди на рынке есть, но именно там, где нужны руки, знания и ответственность, дефицит никуда не исчез.

Государственная служба занятости описывает эту реальность еще проще и жестче: дефицит рабочей силы обусловлен военными действиями, миграцией населения, призывом мужчин и женщин на военную службу; по многим профессиям наблюдается острый дефицит кадров, а имеющиеся соискатели не обладают нужными навыками. На начало декабря 2025 года, по данным самой службы, работу через нее искали 132 тысячи человек, а в среднем по стране на одного соискателя приходилось почти два рабочих места. Иными словами: проблема уже давно не в "нехватке вакансий", а в том, что экономике банально не хватает пригодных к работе людей именно там, где они нужны.

Это подтверждает и бизнес. По опросу Европейской Бизнес Ассоциации в конце 2025 года, 74% компаний заявили о значительном дефиците кадров, еще 21% — о частичном. Труднее всего закрывать именно рабочие и технические специальности. Отдельно EBA прямо указывает, что трудно найти менеджеров по продажам и руководителей среднего звена, а 46% компаний уже почувствовали определенное или значительное влияние выезда молодых специалистов 18–22 лет. То есть то, что я вижу в собственном бизнесе, — не экзотика и не "преувеличение директора". Это обобщенное состояние рынка.

Парадоксально, но дефицит кадров сосуществует с безработицей и ростом количества резюме. НБУ осенью 2025 года прогнозировал безработицу около 11% в 2025 году и 10% в 2026-м, одновременно указывая, что реальные зарплаты в 2025 году выросли примерно на 6%, а в 2026–2027 годах должны расти еще на 4–5% ежегодно. Это означает очень неприятную для страны вещь: Украина входит в классическую ловушку структурной безработицы, когда люди на бумаге есть, но их квалификация, дисциплина, мотивация или география не совпадают со спросом экономики. И это уже не просто колебания рынка. Это симптом разлома государства как системы воспроизводства труда.

Еще один тревожный маркер: работодатели все чаще вынуждены снижать планку. Work.ua в начале 2026 года прямо написал, что доля вакансий для людей без опыта выросла с 36% в декабре 2023 года до 47% в 2025 году. Это не потому, что бизнес вдруг стал ужасно гуманистичным. Это потому, что другого выхода уже нет: компании вынуждены брать сырых людей и доучивать их самостоятельно, потому что рынок не производит готового специалиста в нужном количестве. Одновременно среди самых востребованных вакансий в 2025 году Work.ua называл менеджера по продажам, а "Силы обороны" стали одним из ключевых работодателей на рынке. То есть продажи нужны всем, кадров мало, а конкуренция за людей идет не только между компаниями, но и между экономикой и войной.

И тут мы подходим к еще одной неудобной правде — об обществе. Да, не все. Да, есть прекрасные, ответственные, сильные люди, которые вытягивают компании, держат сервис, учатся, работают, воюют, возвращаются, не ноют и не торгуются за воздух. Но если говорить честно, в Украине за эти годы слишком усилился тип человека, который хочет потреблять больше, чем создавать. Человека, который мыслит не категорией вклада, а категорией пакета благ. Человека, который не спрашивает себя: "Что я дам этой компании?", а спрашивает только: "Что я с нее возьму?" И вот эта потребительская, мелкохищная, короткая психология сегодня душит рынок не меньше, чем война.

Власть на этом фоне ведет себя так, будто проблему можно заговорить. Где государственная программа массовой технической переподготовки? Где ставка на инженерные, сервисные, логистические, производственные специальности? Где реанимация профтехобразования не в буклетах, а в реальном финансировании, в современной материальной базе, в новых преподавателях, в оплачиваемой стажировке? Где система, которая бы связала университет, колледж, работодателя и реальный контракт на подготовку кадра? Где отдельная политика защиты малого и среднего бизнеса от силового террора, чтобы собственник не боялся брать людей, обучать их, расширять штат, инвестировать в производственные процессы? Пока я вижу другое: государство либо наблюдает, либо имитирует деятельность, либо выжимает из бизнеса последний кислород проверками, непредсказуемостью, фискальной паранойей и полной неспособностью создать доверие.

Еще хуже то, что власть годами не говорит с обществом честно. Она не говорит прямо: страна стареет, вымирает, выезжает и теряет трудовую способность. Вместо этого все делают вид, что после войны "как-то вернутся", "как-то научатся", "как-то восстановим". Но цифры уже кричат. По данным UNHCR и связанных международных источников, по состоянию на начало 2026 года за пределами Украины было зафиксировано около 5,9 млн украинских беженцев, из них около 5,3 млн — в Европе; только в странах ЕС на конец января 2026 года под временной защитой находились 4,38 млн человек, а 57% украинских беженцев в Европе уже были трудоустроены. То есть чужие экономики интегрируют наших людей, а мы внутри страны спорим, почему нам некого нанять.

Кто-то скажет: не смей упрекать тех, кто уехал. И я не свожу все к моральному осуждению. У многих были дети, разбомбленные города, отсутствие безопасности, психологический слом, отчаяние, объективная невозможность оставаться. Но государству и обществу придется наконец смотреть не только на мотивы отдельного человека, но и на общее следствие. А следствие простое: миллионы людей выпали из внутреннего рынка труда, часть уже встроилась в другие экономики, а возвращение не произойдет автоматически только потому, что кто-то в Киеве напишет очередную "стратегию реинтеграции".

И это все ложится на демографическую яму, которая уже напоминает не кризис, а распад будущего. По данным Минюста, сведенным Opendatabot, в 2025 году в Украине родилось более 168,7 тысячи детей, а умерло 485,3 тысячи человек. На одного новорожденного приходится трое умерших. Это не просто печальная социальная статистика. Это приговор любому наивному разговору о "естественном восстановлении рынка труда". Если страна так вымирает, а параллельно еще и теряет миллионы из-за войны и миграции, то завтра у нас будет не просто меньше работников. У нас будет меньше кому держать больницы, сервис, логистику, производство, дистрибуцию, инженерию, образование и само государство.

Необходимо назвать вещи своими именами. Украинский рынок труда сегодня — это не рынок развития. Это рынок истощения. Бизнес теряет людей из-за войны. Теряет из-за выезда. Теряет из-за демографии. Теряет из-за образования, которое давно не синхронизировано с потребностями экономики. Теряет из-за общественной эрозии трудовой морали. Теряет из-за государства, которое хочет налогов, лояльности и выживания бизнеса, но не способно обеспечить ему ни кадровой политики, ни правовой защиты, ни предсказуемой среды.

И пока в публичном пространстве царит сладкая ложь об "адаптации", малый и средний бизнес держится буквально на нескольких категориях людей: на тех, кто еще не уехал, еще не мобилизовался, еще не сломался, еще не продался, еще не разучился работать. На тех, кто понимает, что компания — это не враг, не ресурс для мелкого грабежа и не донор комфортной жизни, а живая система, которую надо вместе тянуть.

Потому что если честно, сегодня рынок труда в Украине — это уже не про HR. Это о национальной безопасности, об экономической состоятельности и о моральном состоянии общества. И если мы в ближайшее время не начнем говорить об этом без прикрас — жестко, прямо, без сладких сказок о "талантах" и "мотивационных пакетах" — то завтра у нас не будет проблемы с наймом. Завтра у нас будет проблема с тем, что нанимать будет некому и для чего.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.

Источник