Умный, отважный, хитрый и безответственный: почему Одиссей в версии Нолана оказывается не таким уж героем

Он неплохой командир с точки зрения некомпетентности. Он плохой командир с точки зрения ответственности. Не знаю, о ком вы подумали, но речь идет об Одиссее.

Из Трои он отплыл на двенадцати кораблях. Домой вернулся один. Без корабля, без войска, без единого из своих людей. Его, обнаженного, вынесло море на берег чужой страны, где он получил одежду, еду, подарки и транспорт благодаря тому, что очень хорошо умел делать одну вещь: рассказывать истории.

Истории были действительно замечательными. Одноглазый великан. Волшебница, превращающая людей в свиней. Людоеды, способные разгромить целый флот камнями. Сирены. Сцилла. Харибда. Разгневанный бог моря. Скот бога Солнца. Спуск в царство мертвых. После всего этого уже как-то неловко спрашивать, почему командир потерял все двенадцать кораблей и весь личный состав.

Возможно, всё именно так и было. По крайней мере в мире "Одиссеи" боги существуют, чудовища встречаются, а пророчества имеют неприятную привычку сбываться. Однако о большей части своих приключений Одиссей рассказывает сам. На пиру у феаков, перед царем Алкиноем и местной знатью. Он уже получил обещание вернуться домой, но еще должен объяснить, кто он такой и почему человек, участвовавший в самой славной войне своего времени, оказался на чужом берегу без штанов и без экипажа. Это не допрос. Скорее презентация результатов проекта после катастрофического превышения бюджета.

Одиссей начинает с киконов. После отплытия из Трои он нападает на их город, грабит его, убивает мужчин, уводит женщин и захватывает имущество. Об этом он говорит спокойно. Сам факт грабежа его не смущает. В его мире военный набег — вполне приемлемый способ обогащения для вождя. Но даже здесь он сразу правильно распределяет ответственность. Он якобы приказал людям немедленно отплывать, однако те не послушались: начали пить, есть и делить добычу. Киконы собрали силы, атаковали, и каждый корабль потерял по шесть воинов. Первый эпизод — и уже знакомая схема: решение принимает командир, а гибнут люди из-за собственной неосмотрительности.

Наиболее показательной, однако, является история Полифема. Одиссей с двенадцатью товарищами заходит в чужую пещеру. Хозяина нет. Они видят сыр, молоко, ягнят и козлят. Товарищи предлагают забрать провиант и скот и немедленно вернуться на корабль. Решение не слишком благородное, зато тактически безупречное: взяли ресурсы — ушли.

Одиссей отказывается. Он хочет дождаться хозяина. Посмотреть, кто здесь живет. Возможно, получить от него дар гостеприимства. Это тот момент, после которого все остальное уже становится работой кризисного менеджера. Полифем возвращается, заваливает выход камнем и съедает шестерых людей. Одиссей придумывает блестящий план: напоить циклопа вином, назвать себя Никем, выжечь ему единственный глаз, а затем вывести выживших, привязав их под брюхами баранов.

Его тактический талант неоспорим. И почти заставляет забыть, что необходимость в этом таланте возникла из-за его решения остаться в пещере.

Именно здесь Одиссей меняет рамку события. Сначала он ведет себя как предводитель вооруженного отряда, который без разрешения ворвался в чужое хозяйство и уже воспользовался припасами. Но как только появляется хозяин, Одиссей объявляет себя гостем и просителем, находящимся под защитой Зевса. Мы уже не грабители. Мы путешественники. Мы не проникли в чужой дом. Мы пришли испытать гостеприимство. Ты не защищаешь свое имущество. Ты нарушаешь закон богов.

Разумеется, людоедство Полифема нельзя оправдать тем, что гости съели его сыр. Но между проникновением в пещеру и пожиранием людей лежит один важный момент: ответственность командира, который добровольно завел своих подчиненных в ловушку. Одиссей ее не отрицает. Он поступает разумнее: оставляет ее в тексте, но меняет масштаб. Да, товарищи советовали уйти. Да, он не послушался. Да, половина отряда погибла. Но кто мог предвидеть одноглазого людоеда? Его управленческая ошибка становится незначительной перед лицом чудовища. И чем страшнее Полифем, тем менее виновным кажется Одиссей.

Однако после побега происходит эпизод, который уже невозможно списать на неосведомленность. Корабль отходит от берега. Полифем ослеплен. Люди спасены. Товарищи просят Одиссея молчать. Но он не может. Человек, который только что спасся благодаря имени "Никто", вдруг испытывает потребность вернуть себе настоящее имя. Ему недостаточно победить. Полифем должен знать, кто именно его победил.

Одиссей кричит с корабля: "Это сделал Одиссей, сын Лаерта, владыка Итаки". После этого Полифем обращается к своему отцу Посейдону и проклинает его. Отныне бог моря знает, кого преследовать. Хитрость спасла Одиссея. Жажда славы вновь поставила всех под угрозу.

Это не случайная слабость. Вся его личность держится на напряжении между двумя силами. Греки называли их mētis и kleos: хитрость и слава. Mētis позволяет Одиссею выживать. Он способен отказаться от имени, надеть чужую одежду, придумать биографию, притвориться нищим, скрыть свои намерения, дождаться подходящего момента. Kleos не позволяет ему остаться Никем. Он хочет не просто вернуться. Он хочет, чтобы возвращение стало историей. Не просто победить, а закрепить победу. Не просто пережить поражение, а определить, как его запомнят.

Поэтому пир у феаков для него почти так же важен, как побег из пещеры. Там он снова выбирается из ловушки — теперь уже репутационной. Перед слушателями сидит командир, потерявший все. Но после нескольких вечеров рассказов перед ними уже не неудачник. Перед ними — единственный человек, прошедший через пространство, где обычные правила не действуют.

Он потерял корабли не из-за плохого командования. Их уничтожили гиганты. Он потерял людей не из-за ошибок. Одних унесли чудовища, другие нарушили запрет богов. Он вернулся один не потому, что не смог спасти никого. Он вернулся один, потому что только он был достаточно умен, силен и вынослив, чтобы выжить. Это очень убедительная версия. Тем более что она не совсем неправдива.

Одиссей действительно не раз спасает людей. Он освобождает их от Кирки, проводит мимо сирен, находит выход из пещеры Полифема. Он способен быстро соображать в ситуациях, когда другие впадают в панику. Его нельзя назвать некомпетентным. Наоборот, в кризисной ситуации он часто оказывается самым умным человеком в комнате, на корабле или под бараном. Проблема в другом: часть кризисов он создает сам.

Любопытство заставляет его ждать Полифема. Гордость — выкрикнуть своё имя. Желание оставаться центральной фигурой — постоянно превращать коллективную катастрофу в собственный героический опыт. Его подчиненные при этом странным образом исчезают из уравнения. Они существуют как те, кого нужно спасти, наказать, убедить или обвинить. Они могут не послушаться, испугаться, открыть запретный мешок, съесть запретный скот. Одиссей же ошибается преимущественно так, чтобы его ошибка становилась началом очередного подвига.

Самое неприятное открытие ждет его дома. Когда Одиссей возвращается на Итаку, в его доме сидят чужие люди. Они едят его скот, пьют его вино, пользуются его имуществом и считают хозяина мертвым. То есть ведут себя примерно так же, как Одиссей с товарищами вел себя в пещере Полифема. Одиссей перекрывает выходы и убивает их.

В пещере это был кошмар: хозяин вернулся и начал расправляться с незваными гостями. На Итаке это справедливость: хозяин вернулся и наказал тех, кто разрушал его дом. Конечно, женихи гораздо более виновны. Они годами разворовывают хозяйство, унижают Телемаха и планируют его убийство. Полной моральной симметрии здесь нет. Но композиционное зеркало сохраняется.

Полифем — хозяин, заставший чужаков у своих припасов. Одиссей — хозяин, заставший чужаков у своих припасов. Один превращается в чудовище. Другой — восстановитель порядка. Разница не только в масштабе вины. Разница ещё и в том, кому принадлежит право дать название событию.

Одиссей решает, где грабеж, а где гостеприимство. Где убийство, а где справедливое наказание. Где провал командира, а где столкновение героя с неумолимой судьбой. Он не просто лжет. Ложь у него почти никогда не бывает случайной. Он создает версию реальности, в которой остается центральной фигурой, самым умным и, в конечном счете, оправданным человеком.

Возможно, именно поэтому "Одиссея" до сих пор актуальна. Её герой — не плоский символ мужества и не мошенник, которого ошибочно канонизировали. Он гораздо сложнее и значительно современнее. Это воин, который не стесняется добычи. Рассказчик, который меняет биографии так же легко, как одежду. Командир, способный спасти людей из почти безнадежной ситуации, но не всегда способный не завести их туда.

Его ум — исключительный. Его мужество — несомненное. Его ответственность — избирательная. Одиссей не был плохим командиром потому, что не знал, что делать. Обычно он знал лучше других. Он был плохим полководцем потому, что безопасность людей переставала быть главной, как только на другой чаше весов оказывались его любопытство, гордость или право оставить свое имя в истории.

Поэтому за героическим блеском можно разглядеть менее торжественную фигуру: военного грабителя, искусного и неутомимого лжеца, гениального тактика и руководителя, за чье самолюбие слишком часто расплачивались другие.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные материалы в рубрике "Мнения" несет автор.

Источник