Они имели общие черты: исследование раскрывает тайные связи между духом матери Умай и корейской богиней-бабушкой
В Восточной Азии и Центральной Евразии в древних мифологиях появились женские божественные фигуры, связанные с материнством и творением. Новое исследование проанализировало эти закономерности на примере фигур Маго Халми из корейской мифологии и Умай Аны из тюркских традиций.
Исследование, проведенное Хюнджу Парк, проанализировало, как эти две фигуры функционировали в рамках своих соответствующих верований. Хотя они появились в обществах, разделенных географией и языком, обе были связаны с сотворением мира, рождением детей и защитой, пишет Arkeonews.
У Фокус.Технологии появился свой Telegram-канал. Подписывайтесь, чтобы не пропускать самые свежие и захватывающие новости из мира науки!
Мифы выполняли практические социальные функции, а не были просто рассказами. Они объясняли природные явления, происхождение человека и социальные ценности. Как корейские, так и тюркские традиции в значительной степени полагались на устную передачу, что позволяло изменять рассказы на местном уровне, сохраняя при этом их основное значение.
В корейской мифологии Маго Халми описывалась как древняя божественная бабушка, связанная с образованием физического мира. Традиционные рассказы изображали ее как создательницу гор, рек и рельефа. Она появлялась в ранних космологических традициях и была связана с происхождением человечества.
В тюркской мифологии Умай Ана выполняла функцию материнской защитницы, связанной с плодородием, беременностью и ранним детством. Известная под разными именами, такими как Умай Эне и Хумай, она появлялась в надписях и устных традициях как духовная сила, влияющая на здоровье и выживание.
Несмотря на культурную удаленность, обе фигуры отражали общую тенденцию объяснять создание и воспроизводство через материнский символизм. Исследование выявило перекрытие ролей, включая создание, защиту рождения и уход за младенцами.
В корейских традициях Маго считалась творцом жизни без обычного воспроизводства, а позже стала ассоциироваться с плодородием и родами. Ее роль менялась со временем и в зависимости от региона. Умай Ана занимала подобную позицию в тюркских верованиях, где ее считали защитницей родов и детей, что влияет как на физическое, так и на духовное благополучие.
Исследование также рассмотрело лингвистические элементы. Имя "Маго" содержало звуки, которые обычно ассоциируются с материнством в евразийских языках. В корейских интерпретациях она была связана с созиданием и животворящей силой.
Имя "Умай" происходит от тюркских корней, связанных с плодородием, а в некоторых контекстах — с плацентой, что усиливает его ассоциацию с рождением. Эти сходства не были представлены как доказательство прямого контакта, а как примеры общего символического выражения.
Позже обе фигуры претерпели трансформации по мере изменения социальных структур. В некоторых корейских народных традициях Маго стала амбивалентной или вредной фигурой, что, по мнению ученых, было связано с социальными изменениями в период конфуцианства.
В тюркском фольклоре Умай иногда ассоциировалась с Альбасти, духом, который, как считалось, угрожал матерям и младенцам. Исследователи предположили, что эти изменения отражали более широкие социальные преобразования, а не чисто религиозную переоценку.
Ритуальные практики еще больше свидетельствуют об их важности. Корейские традиции включали церемониальные жертвоприношения, предназначенные для защиты новорожденных, тогда как тюркские сообщества практиковали защитные обычаи во время беременности и раннего детства, часто обращаясь к защите Умай.
Исследование пришло к выводу, что Маго Халми и Умай Ана представляли евразийскую модель материнских сакральных фигур. Их общие черты демонстрируют, как древние общества понимали создание, рождение и выживание, сохраняя эти идеи на протяжении поколений.
Ранее Фокус писал об урартских надписях, обнаруженных в Турции. Высеченные в камне в начале первого тысячелетия до н. э., тексты предоставили свидетельства того, как урартские правители обеспечивали контроль над регионом.
Также мы рассказывали о тайных тоннелях вблизи Кракова. Когда-то это место было местом добычи соли, пока не превратилось в подземный комплекс наполненный часовнями, музеями и скульптурами, полностью вытесанными из соли.