Лаборатории есть — бомбы нет: в чем заключается проблема обвинений Украины в разработке биологического оружия
Разрабатывает ли Украина биологическое оружие "под крышей" Вашингтона? Эта тема вновь стала актуальной на прошлой неделе после заявления главы Национальной разведки США Тулси Габбард. Эксперт по вопросам безопасности Виктор Ягун обращает внимание на ключевую проблему этих обвинений: они смешивают существование биолабораторий (которое имеет место) с разработкой биооружия (которого нет).
История с очередными "американскими биолабораториями" в Украине является показательной не столько с точки зрения биологической безопасности, сколько как пример того, как информационные кампании могут превращать реальные факты в политические и пропагандистские конструкции.
Поводом для новой волны дискуссий стали заявления директора Национальной разведки США Тулси Габбард, которая накануне своей отставки обнародовала материалы о финансировании правительством США более 120 лабораторий в более чем 30 странах мира, в том числе и в Украине. В документах утверждается, что отдельные объекты работают с опасными патогенами и могут находиться под угрозой из-за военных действий.
Сам по себе этот факт не является сенсацией. Сотрудничество Украины и США в сфере биобезопасности продолжается много лет и никогда не было секретом. Оно охватывало модернизацию лабораторий, эпидемиологический мониторинг, ветеринарный контроль, совершенствование систем диагностики опасных заболеваний и повышение уровня биологической защиты. Подобные программы реализовывались не только в Украине, но и в десятках других государств после окончания Холодной войны.
Проблема возникает тогда, когда эти факты начинают трактоваться как доказательство существования программ по созданию биологического оружия. Именно здесь происходит подмена понятий.
Наличие лабораторий, работающих с опасными патогенами, не означает существования военно-биологических программ. Аналогично, больница, где лечат инфекционные заболевания, не является источником их распространения только потому, что там находятся больные. Биобезопасность и биологическое оружие — это принципиально разные вещи.
Украина официально заявила, что никогда не разрабатывала, не производила и не накапливала биологическое оружие. Эту позицию подтверждают и имеющиеся международные оценки. За годы распространения обвинений в отношении "биолабораторий" никаких убедительных доказательств существования в Украине программ по созданию биологического оружия представлено не было.
Показательно, что сразу после заявлений Габбард эту тему подхватили российские официальные лица. Представительница МИД РФ Мария Захарова заявила, что Москва якобы давно предупреждала о "неконтролируемой военно-биологической деятельности США". Фактически речь идет о реанимации одного из ключевых информационных нарративов, который активно используется российской пропагандой с 2022 года.
Не менее показательной стала реакция западных журналистов и исследователей. Корреспондент Financial Times Кристофер Миллер отметил, что Габбард фактически повторила один из своих давних конспирологических тезисов и тем самым сделала информационный подарок Кремлю. Подобную оценку высказал и журналист-расследователь Христо Грозев, который считает, что подобные заявления создают для России дополнительные возможности для проведения информационных операций.
Особое внимание привлекло качество опубликованных материалов. В распространенной карте были допущены ошибки в обозначении украинских городов, в частности неправильное расположение Киева и некорректное указание одной из локаций. Такие неточности сами по себе не опровергают все приведенные данные, но ставят под сомнение уровень подготовки и верификации материалов.
С аналитической точки зрения следует выделить три различных уровня информации.
Первый — факт существования международных программ сотрудничества в сфере биобезопасности. Он подтвержден.
Второй — факт существования лабораторий, работающих с опасными патогенами для нужд здравоохранения, ветеринарии и научных исследований. Он также подтвержден.
Третье — утверждение о создании или хранении биологического оружия. Именно этот момент остается недоказанным.
Именно смешение этих трех уровней создает благоприятную почву для манипуляций. Реальные факты используются в качестве основы для выводов, которые из них непосредственно не следуют.
В стратегическом плане эта история интересна не столько содержанием обвинений, сколько их информационным эффектом. Для России это возможность вновь продвигать старый пропагандистский нарратив. Для отдельных политических сил в США — элемент внутренней борьбы вокруг тем доверия к государственным институтам, пандемии COVID-19 и контроля над государственными программами. Для Украины — очередная попытка втянуть ее в дискуссию, построенную на предположениях и конспирологии, а не на проверенных фактах.
Поэтому главный вывод остается прежним. Лаборатории существовали и продолжают существовать. Международная помощь в сфере биобезопасности была и остается обычной практикой. Однако никаких убедительных доказательств того, что Украина создавала или накапливала биологическое оружие, до сих пор не представлено.
Именно поэтому нынешняя история больше похожа на очередную информационную кампанию вокруг давно известных фактов, чем на разоблачение какой-то секретной военной программы.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные материалы в рубрике "Мнения" несет автор.
Важно