Не мир, а тест: чего на самом деле ждать от трехсторонних переговоров в Абу-Даби

Президент Украины Владимир Зеленский объявил, что в ближайшее время в Объединенных Арабских Эмиратах (ОАЭ) должна состояться первая трехсторонняя встреча между представителями Украины, США и России. Это событие может стать важным этапом в дипломатических усилиях по урегулированию войны, которая длится с 2022 года.

По словам Зеленского, переговоры запланированы на 23-24 января и продлятся два дня. Инициатором этого формата выступили США, а украинский президент сделал заявление о предстоящей встрече во время выступления на Всемирном экономическом форуме в Давосе.

Президент подчеркнул, что проведение трехстороннего разговора даже на техническом уровне является важным шагом для возобновления диалога между сторонами после длительного периода отсутствия переговоров. По его словам, успех этого формата будет зависеть от готовности всех участников к компромиссам.

Украинская сторона уже ведет консультации с американскими коллегами, тогда как американские представители имели отдельные переговоры с российскими в Москве — в частности спецпредставитель США Стив Уиткофф и Джаред Кушнер вели переговоры с российским руководством перед поездкой в ОАЭ.

Ожидается, что к переговорам присоединятся ключевые украинские переговорщики, в частности секретарь Совета национальной безопасности и обороны Рустем Умеров, глава Офиса президента Кирилл Буданов, первый заместитель руководителя ОП Сергей Кислица, глава фракции "Слуга народа" Давид Арахамия и начальник Генштаба ВСУ Андрей Гнатов.

В то же время в Кремле заявили, что первое заседание трехсторонней рабочей группы по вопросам безопасности должно состояться уже 23 января в Абу-Даби. Об этом сообщил помощник президента РФ Юрий Ушаков, отметив, что российская делегация уже сформирована и вылетает в ОАЭ. По его словам, договоренности были достигнуты по итогам ночных переговоров между представителями США и президентом РФ в Москве.

Ранее украинский лидер положительно оценил свою недавнюю двустороннюю встречу с президентом США Дональдом Трампом, назвав ее "продуктивной" и подчеркнув важность диалога для дальнейших шагов в направлении мира.

"Абу-Даби — не финал, а тест": что реально могут дать трехсторонние переговоры

Политологи сходятся во мнении, что трехсторонние переговоры в Абу-Даби следует рассматривать не как попытку быстрого мира, а как проверку способности сторон вообще договариваться — по крайней мере, на техническом уровне и уровне безопасности.

По словам политолога Станислава Желиховского, ключевой темой трехсторонних переговоров в Абу-Даби станет Донбасс, что уже публично подтвердил президент Украины. В то же время эксперт предостерегает: именно территориальный вопрос является наиболее сложным и политически токсичным, и вряд ли может быть решен на нынешнем этапе.

Политолог напоминает, что переговоры проходят после ряда важных контактов — встречи президентов Украины и США в Давосе, консультаций между украинской и американской делегациями, а также закрытых переговоров представителей США с руководством РФ в Москве. Это означает, что в Абу-Даби стороны будут обсуждать всю "свежую" информацию, наработанную за последние недели, включая различные версии так называемого мирного плана.

Впрочем, эксперт не уверен, что стороны готовы к конкретным договоренностям по территориям.

"Речь идет скорее об обмене позициями и поиске формул, которые могли бы выглядеть как шаг в сторону мира, но без окончательных решений. Среди возможных вариантов — различные конфигурации, которые ранее уже обсуждались в публичном пространстве, в частности идею свободной экономической зоны или другие форматы, которые формально создавали бы эффект разведения войск", — говорит Фокусу эксперт.

В то же время ключевым, по его словам, является не само название формулы, а реальное содержание договоренностей: где будет проходить линия разграничения, в какую сторону она может сместиться и кто будет контролировать территории после отвода войск. Именно это, по мнению эксперта, и является главным камнем преткновения, ведь войска можно отвести, но вопрос линии соприкосновения определяет фактический баланс сил.

В свою очередь политолог Владимир Фесенко напоминает, что предыдущие прямые переговоры между Украиной и Россией — в частности в Стамбуле — фактически были имитацией со стороны Москвы. Реального переговорного процесса тогда не произошло, кроме гуманитарных вопросов, которые решались параллельно. Нынешний формат, по его словам, принципиально другой — с привлечением военных экспертов, что переводит разговор в практическую, безопасностную плоскость.

При участии военных специалистов стороны могут обсуждать ограниченный круг вопросов. Фактически, отмечает Фесенко, их всего два — разведение войск и прекращение боевых действий, и в обоих случаях центральной темой остается Донбасс.

Именно здесь, по мнению эксперта, сосредоточены ключевые риски переговоров. С одной стороны, существует угроза, что стороны вообще не договорятся. С другой — риск политического и дипломатического давления на Украину с требованием согласиться хотя бы формально на вывод своих войск с Донбасса в "приличном" для международной аудитории формате.

Фесенко скептически оценивает реалистичность таких сценариев. Даже если речь зайдет об отводе войск, придется согласовывать десятки сложных параметров: условия, линию соприкосновения, географию зоны прекращения боевых действий, а также вопрос, будет ли предусматриваться отвод российских войск с других направлений — в частности Харьковской, Сумской или Днепропетровской областей, где также фиксировалась активность РФ.

Прекращение огня и "энергетическое перемирие"

Отдельное внимание эксперты уделяют теме частичного прекращения огня, в частности возможности так называемого энергетического перемирия. Как отмечает Станислав Желиховский, эта идея уже звучала во время контактов в Давосе и не исключено, что обсуждалась также в рамках переговоров между американской и российской сторонами в Москве.

По его мнению, именно энергетическое перемирие может стать "пробным камнем" нынешнего переговорного процесса — способом проверить, способны ли стороны не только декларировать готовность к диалогу, но и выполнять даже ограниченные договоренности. Прекращение массированных атак на энергетическую инфраструктуру могло бы рассматриваться как частичный режим прекращения огня, на чем настаивает Украина и что поддерживают ее европейские партнеры.

Желиховский обращает внимание, что такой сценарий потенциально может быть выгодным и России, которая также подвергается ударам, в частности в глубоком тылу, и находится в сложном зимнем периоде. Именно поэтому, по его словам, стороны теоретически могут "сойтись" на этом этапе — не как на финальном решении, а как на первом шаге к более широкому прекращению огня. В то же время эксперт отмечает: даже в случае достижения энергетического перемирия речь будет идти лишь о частичной деэскалации, после которой стороны смогут перейти к более предметному обсуждению полного прекращения боевых действий и возможных политических договоренностей.

Похожую логику описывает и Владимир Фесенко, который считает, что отдельный блок переговоров может быть посвящен режиму прекращения огня и механизмам его контроля. Именно эти вопросы — условия, процедуры, мониторинг выполнения договоренностей — являются сферой ответственности военных экспертов и составляют основу любых реальных переговоров.

Фесенко не исключает, что стороны могут обсуждать поэтапное прекращение огня, которое многие аналитики считают наиболее реалистичным сценарием на нынешнем этапе. В этой логике энергетическое перемирие является не отдельной инициативой, а первым этапом общей деэскалации. Договоренность о нем, по словам эксперта, стала бы демонстрацией готовности сторон снижать интенсивность войны и постепенно ограничивать ее масштабы — именно это и было бы ключевым признаком реального движения к прекращению огня.

В то же время Фесенко подчеркивает: даже такой сценарий остается под вопросом. Большинство экспертов сомневаются, что Владимир Путин действительно готов к деэскалации, и именно поэтому договоренность об энергетическом перемирии стала бы важным индикатором — либо сигналом о начале реальных изменений, либо подтверждением их имитации.

Дальнейшие сценарии: между реальными переговорами и имитацией мира

Говоря о перспективах переговорного процесса, политологи предостерегают от завышенных ожиданий и отмечают: ключевым фактором остается поведение России и роль США как модератора переговорного трека.

Как отмечает Желиховский, иллюзий относительно намерений Москвы быть не должно. По его словам, нельзя исключать сценарий, при котором Россия будет использовать переговоры как инструмент затягивания времени или имитации мирного процесса, одновременно выдвигая максималистские требования, неприемлемые для Украины.

"В такой ситуации решающее значение будет иметь позиция США и сигналы, которые Дональд Трамп посылает Владимиру Путину. Речь идет не только о готовности вести переговоры, но и о способности Вашингтона действовать жестко в случае, если Россия откажется от реальных компромиссов", — говорит политолог.

Отдельно Желиховский комментирует идею создания так называемого "Совета мира", о котором упоминал Трамп. По его мнению, для Кремля участие в подобном формате может выглядеть привлекательным как промежуточный этап выхода из международной изоляции и возвращения к глобальной политике. В то же время эксперт относится к этой инициативе скептически, подчеркивая: агрессор не может позиционировать себя как миротворец без реального прекращения боевых действий. Участие в таком формате, по его словам, может стать для Путина способом продемонстрировать готовность к компромиссам, не отказываясь при этом от ключевых требований по Донбассу.

Похожую оценку дает и Фесенко, который отмечает, что переговоры в Абу-Даби не могут дать результата с первой попытки. Причина — глубина и масштаб противоречий между сторонами, прежде всего по территориям. Даже при самом оптимистическом сценарии речь идет лишь о начале сложного и длительного переговорного процесса.

"Если переговоры не зайдут в тупик уже на старте и будут хотя бы относительно конструктивными — то есть сосредоточенными на реальных компромиссах, а не декларациях, — процесс может перейти в интенсивную фазу с регулярными раундами. В таком случае роль США как главного посредника и модератора станет определяющей", — говорит эксперт.

В то же время политолог предостерегает от негативного сценария, при котором участие России в переговорах является частью собственной политической игры Путина с Трампом — демонстрации формальной готовности к компромиссам без намерения реально от них отступать. В этом контексте встречи в Абу-Даби могут стать скорее политическим сигналом для Вашингтона, чем шагом к реальному урегулированию.

Подытоживая, эксперты сходятся на том, что переговоры в Абу-Даби не станут финалом войны, но могут выполнить другую, не менее важную функцию — показать, существует ли у сторон реальная готовность двигаться к прекращению боевых действий, или переговорный процесс останется дипломатической декорацией без практических последствий.

Напомним, что президент Украины Владимир Зеленский во время выступления в Давосе заявил у Европы не хватает политической воли, и для них часто другие вопросы считаются более насущными, чем справедливость.

Также Фокус писал, что, по мнению президента США Дональда Трампа, российско-украинская война должна завершиться и этого хотят все.