Директор PinchukArtCentre Бьорн Гельдхоф об искусстве как оружии и об отмене русской культуры

PinchukArtCentre, Бьорн Гельдхоф, украинское искусство, украина в давосе, украина биеннале, украинский постмодерн, отмена русской культуры
Фото: PinchukArtCentre/Александр Пилюгин | Арт-директор PinchukArtCentre Бьорн Гельдхоф: "Хочу, чтобы европейцы понимали, что такое Украина и за что она сражается"

Арт-директор PinchukArtCentre Бьорн Гельдхоф ответил на вопросы Фокуса о войне на культурном фронте.

На ежегодной встрече Всемирного экономического форума в Давосе работает Russian War Crimes House (Дом военных преступлений России), который находится в бывшем Русском доме в Давосе. Его цель — привлечь внимание мировой общественности к ужасающей реальности российской агрессии в Украине.

Выставка организована Фондом Виктора Пинчука и PinchukArtCentre в партнерстве с Офисом президента Украины, Министерством иностранных дел Украины и Украинской ассоциацией профессиональных фотографов.

Экспозиция включает полное трагических кадров видео украинского художника Алексея Сая и работы украинских фотографов, в которых запечатлены следы разрушений украинских городов и военных преступлений россиян, а также карту подтвержденных российских военных преступлений в Украине и аудиозаписи российских солдат, которые звонят по телефону домой и рассказывают о зверствах, которые совершили. Экран с видео расположен так, чтобы его было хорошо видно снаружи, на улице через большие панорамные окна.

PinchukArtCentre, Бьорн Гельдхоф, украинское искусство, украина в давосе, украина биеннале, украинский постмодерн, отмена русской культуры, #cancelrussianculture
Дом военных преступлений России находится в бывшем Русском доме в Давосе
Фото: PinchukArtCentre/Валентина Ростовикова
PinchukArtCentre, Бьорн Гельдхоф, украинское искусство, украина в давосе, украина биеннале, украинский постмодерн, отмена русской культуры, #cancelrussianculture
Дом военных преступлений России находится в бывшем Русском доме в Давосе
Фото: PinchukArtCentre/Валентина Ростовикова

Фокус поговорил с арт-директором PinchukArtCentre Бьорном Гельдхофом о стратегии работы во время войны, об искусстве как оружии и об отмене русской культуры.

Это война за ценности, а не война за территории

За последние полтора месяца Фонд Виктора Пинчука сделал уже два больших выставочных проекта в Европе (на Венецианской биеннале и в Бельгии), и вот сейчас открыл третий – на Всемирном форуме в Давосе. В чем причина такой невероятной интенсивности?

— Я бельгиец, поэтому, хотя много лет живу и работаю в Украине, сразу после 24 февраля вывез своих детей в Бельгию. Разумеется, оказавшись в Европе, я тут же начал со всеми разговаривать об Украине и понял, как мало здесь о ней знают и как незаслуженно мало ценят украинскую культуру. В Западной Европе украинское искусство присутствует в очень небольшом числе коллекций, к тому же его фактически не исследуют. И это ошибка, которую надо исправлять. К тому же хочется, чтобы европейцы понимали, что такое Украина и за что она сражается. Что это война за ценности, а не война за территории. За ценности, которые украинцы выбирали снова и снова, за те ценности, на которых стоит Европа. Это очень важное понимание, и показательно, что украинское искусство всегда было именно об этом.

То есть, вы включились в войну на культурном фронте?

— Именно. И надеюсь, мы успешно начали эту войну, поскольку, мне кажется, в прошлом Россия вкладывала много денег в культуру, особенно в то, чтобы эта культура присутствовала в Европе, и в навязывание своих, то есть русских колониальных нарративов. Не только про их собственную культуру, но еще и про все культуры, которые они считают своей сферой влияния, то есть, по сути, все страны бывшего СССР.

Ваш первый по счету "военный" проект – на Венецианской биеннале – был именно об этом?

— Конечно. Я не думаю, что Украина должна в этом смысле что-то доказывать, она очень уверена в себе и у нее очень мощная культура. Но мне кажется, что было абсолютно необходимым показать эту уверенность в Венеции. Собственно, мы уже много лет делали свой проект на биеннале, но очевидно, что в этом году его важность был намного больше, чем раньше, поэтому это была совершенно особенная выставка, где были представлены не только современные художники, но и такая классика как Мария Приймаченко и Татьяна Яблонская, и украинская икона 17 века.

Важно
Война и лакшери. Что отстаивала Украина на Венецианской биеннале

Абсолютно необходимо было показать миру, что у Украины есть своя культура, своя история, корни которой прослеживаются очень давно, во времена гораздо более древние, чем, скажем, Советский Союз. Мы должны об этом говорить, мы должны показать украинскую идентичность.

Этот культурный фронт чрезвычайно важен, потому что Путин начал войну, сказав, что Украина не страна, и что у нее нет своей культуры. Я думаю, что даже несмотря на то, что украинцы знают, что это не так, мы должны больше об этом говорить европейской, западной публике.

В Венеции мы не только показали классиков украинской истории искусства, мы также сформировали необходимый контекст: были организованы дискуссии, на которых, в частности, всемирно известный профессор Йельского университета и специалист по истории Восточной Европы ХХ века Тимоти Снайдер говорил про то, чем является Украина, откуда она. Мы пригласили его, потому что когда такой человек как Снайдер говорит, то люди его слушают. Это часть нашей борьбы.

Защищать Украину наилучшим способом

А вам не кажется, что подобные задачи – уровень Министерства культуры и вообще государства, вы же – частная институция, хоть и весьма заметная. Что вы об этом думаете?

— Это задача каждого украинца, а значит, и наша задача тоже. Но мы понимаем, что в одиночку этого добиться невозможно. Поэтому, когда мы экстренно планировали "военный" проект в Венеции, Виктор Пинчук настаивал, что он будет этим заниматься только при поддержке государства. Речь шла не о финансовой поддержке, разумеется, а об эгиде. Как вы знаете, наш проект в Венеции проходит при поддержке Минкульта и Офиса президента Украины. Нам важно было, чтобы они сказали, что поддерживают нашу работу. Только после этого мы начали подготовку. Это первое.

Второе – если быть объективными, то ясно, что наш голос слышен очень хорошо, потому что у Фонда Виктора Пинчука очень широкая сеть контактов, очень большая история и компетенция. И не использовать все это было бы прямым пренебрежением своими обязанностями.

У нас, как и у всех остальных украинцев, есть обязанность защищать Украину самым лучшим способом, который нам доступен. А самый лучший способ, которым я и моя команда можем это делать – это не оружие, а выставки, арт-проекты, круглые столы, публикации и тому подобное. К примеру, одна из наших сотрудниц Ольга Шишлова тут начала образовательный проект "Украинцы для украинцев" — для украинских детей, которым удалось выехать из страны, но они не интегрированы, не знают языка, совершенно потеряны. Мы собираемся им предоставить программы, чтобы они могли справиться с травмой вместе с украинскими психологами, которые учат волонтеров, как работать с детьми.

Прямо сейчас в Бельгии проходят три ваших новых проекта, посвященных Украине, расскажите о них.

— Да, мы одновременно открыли три экспозиции: в Музее современного искусства (музее М HKA) в Антверпене, в BOZAR и в здании Европарламента в Брюсселе. Это связанные проекты.

Когда я приехал в Бельгию, мы с Фондом Пинчука и со всей командой сразу решили, что нам нужно говорить про Украину. Мы поняли, что общий уровень знаний о ней очень низок и критически важным является его повысить и сделать это повесткой дня. Нам очень повезло что М HKA – Музей современного искусства в Антверпене, который собирает работы из Восточной Европы, предложил нам сотрудничество. С началом эскалации они сразу разорвали все свои связи с Россией, что было очень радикально, и, к тому же, предоставили нам часть своей коллекции, потому что мы не знали, где нам достать работы украинских художников во время войны.

Разговор с BOZAR – гранд-дамой мира искусства – начался еще до нашего венецианского проекта. Когда мы вернулись из Венеции, наши проекты получили патронаж Европейского парламента и финансовую поддержку от BOZAR. Суммы были не самые большие, но сам факт поддержки показал степень их заинтересованности, и это очень важно. Мы опять делали проекты очень быстро, чтобы успеть ко Дню Европы, когда на наше мероприятие пришло 10 тысяч человек.

Такие моменты очень важны, потому что именно таким образом европейцы, особенно молодое поколение, приходят и узнают что-то про Европу. И важно быть в центре этого разговора.

Мы открыли эту выставку фотографией Александра Бурлаки, которую он сделал на Майдане в 2014, когда на небе появилась радуга – она появилась над протестующими из-за воды, которую лила на них полиция из водометов. И мне кажется, это очень символическая работа, в которой есть вера и надежда, что Украина победит.

К каждой работе мы подготовили тексты, которые сделали наши исследователи – не только описание работы, но и пояснение, что она означает. Это был практически образовательный проект.

Я встречался с послом Украины в Евросоюзе на выставке, и вокруг было много людей: они слушали, читали подписи, проводили время рядом с экспонатами, узнавая Украину так, как ее нельзя узнать из какой-нибудь газеты. Такой комплексный подход – это то, что мы должны делать.

Сердцем украинской выставки в М HKA стала видеопрограмма, которую сделала наша руководительница исследовательского отдела Ксения Малых. Это 60-минутное видео сплошь состоит из шедевров. В результате именно в М HKA, хотя там не самая большая выставка, люди проводят больше всего времени. Это место, где они идут от одной истории до другой. Я думаю, что у такого типа проектов очень широкое покрытие, особенно в таком хорошем месте в Европе – и мы надеемся его расширять.

Не "отменять" русскую культуру, а заставлять говорить об украинской

Хочу спросить про вас про хештег #cancelrussianculture – отмена культуры России. Нужно ли это, возможно ли — и что вы об этом думаете.

— Мне кажется, что мы сейчас не должны говорить о России. Сейчас разговор идет об Украине. Говорить про Россию – это отвлекающий маневр. Не хочу говорить про русскую культуру и все, точка. Возможно, после победы можно об этом говорить.

Но сейчас русские фильмы на Каннском фестивале.

— Я понимаю, я согласен, что это проблема – но я дал вам свой ответ. Действительно до сих пор много элементов русской культуры присутствует в разных программах, и это проблема. Но эта проблема не решается бойкотом или призывом к бойкоту. Проблема решается словами: ребята, мы не должны сейчас на этом фокусироваться, мы должны фокусироваться на Украине. Украинский нарратив должен возглавлять дискуссию.

Важно
"Ничего сильнее здесь не покажут". Фильм режиссера, погибшего под Мариуполем, потряс Канны (видео)

Это именно то, с чего я начал: миссия Фонда Пинчука сегодня – сделать так, чтоб все постоянно говорили про Украину. Не один раз, потому что все готовы один раз высказаться, а все время.

Этот разговор не всегда будет легким, Европа не была готова к этой войне. Это то, что занимает много времени и усилий, для чего нужна подготовка. Вся наша команда, наши исследователи, наши кураторы, наши образовательные менеджеры – все они сейчас невероятно включены в формирование языка, который смогут понять европейские институции, чтоб они смогли поменять свою точку зрения по поводу важности включения украинской культуры в ежедневные разговоры.

Не "мы будем обращать внимание на Украину только тогда, когда там что-то происходит", нет. Украина – фундаментальная часть европейской культуры, и нам удастся добраться до такого уровня постоянных разговоров о ней только постоянной активной работой.

Да, сейчас у нас тут довольно большой костер, но наша цель в том, чтоб иметь постоянный огонь, цель в том, чтоб иметь постоянное внимание и понимание со стороны Европы. Для этого мы должны правильно думать, узнавать, собирать, показывать украинское искусство как sustainable (устойчивую, стабильную — Ред.) программу во всей Европе – как в академической, так и в выставочной плоскости. Потому что это единственный способ противостоять русским нарративам, и это единственный способ сделать так, чтобы с Украиной считались.