Пытки током и обвинения в "терроризме": что происходит в Олешках после получения помощи из Украины
Украина уже во второй раз доставила в оккупированные Олешки тонны продуктов и лекарств с помощью дронов. Представители движения сопротивления Херсонской области связались с Фокусом и рассказали, что за предыдущую подобную помощь местным жителям пришлось заплатить слишком высокую цену. Почему гуманитарная операция могла превратиться в ловушку и что сегодня происходит с людьми, которые остаются на оккупированном левобережье, — в материале.
Оккупированные Олешки уже несколько месяцев фактически отрезаны от нормального снабжения и возможности безопасного выезда. В городе остаются около двух тысяч человек, ещё несколько тысяч — в селах общины. Люди живут без стабильного электро- и газоснабжения, испытывают проблемы с питьевой водой, лекарствами и медицинской помощью, а самой острой проблемой остается нехватка еды. Регулярных поставок продуктов в город нет еще с конца мая.
Организовать гуманитарный коридор также пока не удалось. Украинская сторона ещё летом готовила эвакуацию мирных жителей: были составлены списки людей и предварительно согласован алгоритм операции с участием международных посредников. Однако Россия в конечном итоге не подтвердила готовность обеспечить её проведение. В результате люди, желающие покинуть Олешки, вынуждены самостоятельно искать опасные пути.
При этом украинская сторона неоднократно заявляла, что российским военным выгодно, чтобы гражданские лица оставались в городе. Как ранее объясняли Фокусу представители Херсонской области и военные эксперты, оккупанты используют жилую застройку для размещения личного состава, операторов БПЛА и логистики, а гражданский транспорт и гуманитарные перевозки могут служить прикрытием для военных нужд. В таких условиях люди фактически оказываются в роли живого щита, ведь любые удары по российским позициям в городе несут дополнительный риск для тех, кто там остается.
Из-за фактической изоляции города помощь в Олешки приходится доставлять буквально с воздуха. В конце сентября украинские военные впервые провели масштабную операцию по доставке гуманитарного груза с помощью тяжелых беспилотников — в город доставили около четырёх тонн продуктов и медикаментов.
В ночь на 4 октября такую операцию провели во второй раз. На этот раз в оккупированные Олешки с помощью дронов доставили почти 400 посылок общим весом около четырёх тонн — продукты, медикаменты и детские наборы. По данным МВД, все они дошли до адресатов.
Однако можно ли считать такую операцию стопроцентно успешной — вопрос. После предыдущей доставки гуманитарной помощи части жителей Олешек, которые пытались её получить, за это пришлось заплатить слишком высокую цену. Как рассказала Фокусу представительница движения сопротивления Херсонской области, которая из соображений безопасности попросила не называть её имени, после сброса помощи российские военные начали преследовать местных жителей.
Помощь, за которую наказывают: что произошло после сброса гуманитарной помощи в Олешках
По её словам, информация поступает непосредственно от жителей оккупированной территории, которые поддерживают связь с людьми на правом берегу Херсонской области. Двоих человек после попытки получить украинскую гуманитарную помощь россияне обвинили в "пособничестве терроризму" и "измене Родине".
"Говорят, что их расстреляли. Но мы очень сомневаемся, что их действительно расстреляли именно по этой статье. Скорее всего, эти два человека сейчас находятся либо в Чонгаре, либо в одном из симферопольских СИЗО. Пока мы точно не понимаем, где они", — рассказывает собеседница Фокуса.
В то же время, по её данным, по меньшей мере трое человек погибли непосредственно во время попытки забрать сброшенную гуманитарную помощь.
"Трое человек были расстреляны при попытке получить гуманитарную помощь. Похоже, большая часть этой помощи сейчас находится в руках россиян", — говорит она.
Собеседница предполагает, что оккупанты могли заранее знать об операции. На это, по её словам, может указывать и то, что значительная часть тяжёлых беспилотников смогла пролететь над оккупированной территорией и доставить груз.
"Мы тоже сначала думали, что всё прошло хорошо. Но они позволили этим дронам перелететь через воздушное пространство. Это всё произошло не просто так. Если бы они не пропустили их, большая часть была бы уничтожена. Но большинство долетело. И опять же — их уже ждали. То ли кто-то дежурил, то ли кто-то из гражданских передал информацию — мы пока не понимаем", — говорит представительница движения сопротивления.
По её словам, сейчас среди местных жителей распространяется информация о том, что оккупанты могут попытаться выдавать захваченную гуманитарную помощь уже от своего имени. Однако собеседница сомневается, что весь груз вообще дойдёт до мирных жителей.
Отдельный вопрос — насколько вообще можно публично говорить о подобных операциях до того момента, когда они завершены, а люди, получившие помощь, оказались в безопасности. Представительница движения сопротивления убеждена: в случае с оккупированной территорией любая преждевременно обнародованная информация может создать дополнительную угрозу для гражданского населения.
"Людей могли подставить именно тем, что об этом сказали чуть раньше, чем следовало. Так нельзя", — подчеркивает она.
Собеседница приводит пример эвакуаций с прифронтовых территорий, информацию о которых волонтеры стараются скрывать до последнего момента. По её словам, даже родственникам иногда не сообщают точное время, когда будут забирать детей или других гражданских лиц, поскольку утечка такой информации может сорвать операцию или сделать людей мишенью.
По её мнению, именно этого принципа следует придерживаться и при доставке помощи на оккупированную территорию: результат операции — это не только то, сколько дронов долетело и сколько посылок было сброшено, но и то, смогли ли мирные жители безопасно их забрать.
"Избиения мы уже даже не считаем самым страшным": как россияне преследуют людей на левом берегу
Ситуация с гуманитарной помощью, по словам представительницы движения сопротивления, складывается на фоне резкого усиления репрессий на оккупированном левобережье Херсонской области. Она говорит, что если в течение июня-августа среди людей, связанных с движением сопротивления, фиксировалось примерно по одному задержанию в месяц, то только за последнюю неделю таких случаев было уже пять.
Людей обвиняют в "пособничестве терроризму" и "измене Родине". Однако после задержания они могут оказаться не только в подвалах или СИЗО.
"Если бы их просто "в подвал" увозили, тогда ещё можно было бы что-то предпринять. Человека можно было бы объявить гражданским пленником, после вынесения приговора пытаться его разыскать. А их отправляют в психиатрические учреждения. И тогда мы фактически ничего не можем сделать", — говорит собеседница.
По её словам, жестокое обращение с задержанными настолько распространено, что избиения люди, пережившие оккупацию, уже даже не воспринимают как самое тяжкое из возможных издевательств.
"Избиения — это мы уже даже не считаем издевательством. Стрелять под ноги, вести на расстрел — это уже, как бы страшно это ни звучало, стало нормой для оккупации", — рассказывает она.
По словам собеседницы, российские силовики применяют к задержанным гораздо более жестокие методы пыток. Среди них — удары током, в том числе по половым органам, а также другие способы физического и психологического давления.
Сама собеседница Фокуса также пережила оккупацию и, по её словам, несколько раз подвергалась имитации казни.
"Меня два раза водили на расстрел. В третий раз я уже сказала: господа, мы здесь сидим четыре часа, давайте уже — расстреливаем или не расстреливаем. Не расстреливаем — тогда я пойду домой. Так это и работает. Это ужасно звучит, но когда ты долго находишься в оккупации, отношение к этому меняется", — вспоминает она.
По её словам, обращения, касающиеся гражданских пленных, передаются украинскому омбудсмену и Международному комитету Красного Креста. Однако она крайне скептически оценивает возможности международных организаций повлиять на ситуацию на оккупированной территории.
"Мы направляем запросы омбудсмену, направляем запросы Красному Кресту. Но мы были в оккупации и знаем, что такое обращение Красного Креста для россиян и как они к нему относятся. Никак", — говорит представительница движения сопротивления.
Она вспоминает, что в начале полномасштабного вторжения сама организовывала поставки лекарств на оккупированную территорию. Уже тогда, по её словам, доступ к основным продуктам был резко ограничен: на один адрес могли продавать только две буханки хлеба независимо от количества человек в семье, а цены на овощи росли в несколько раз.
То, что Олешки продержались в условиях фактической изоляции так долго, собеседница называет показательным. По её мнению, проблема заключается не только в сложности логистики — российские военные сознательно не позволяют гражданским лицам свободно покидать стратегически важную для них территорию.
"Они блокируют. Они используют людей в качестве живого щита. Олешки — стратегически очень важная территория. Люди говорят, что пытались уехать, но их просто не выпустили", — подытоживает представительница движения сопротивления Херсонской области.
Напомним, бывший глава Центра по противодействию дезинформации при Совете национальной безопасности и обороны (СНБО) Андрей Коваленко написал, что мирные инициативы, о которых заявляет Россия, в будущем приведут к тому, что судьбу Олешок испытает на себе вся Украина.
Кроме того, омбудсмен Дмитрий Лубинец сообщил, что с РФ были согласованы списки людей для эвакуации из Олешек, однако россияне не подтверждают свою готовность провести гуманитарную миссию.