От ТЦК до Сырского: кто виноват в трагедиях, связанных с полком "Скала"

Скандал вокруг 425-го отдельного штурмового полка "Скала" продолжает набирать обороты. После расследований о возможных пытках, небоевых смертях военнослужащих и проверок со стороны правоохранительных органов общественная дискуссия неожиданно сместилась в другую сторону. Вместо обсуждения ответственности конкретных должностных лиц всё чаще звучат заявления о том, что корень проблемы следует искать в самой системе мобилизации.

Новый виток дискуссии спровоцировала командир медицинской службы батальона "Волки Да Винчи" Алина Михайлова. Она заявила, что военно-медицинские комиссии нередко признают годными людей, которые из-за состояния здоровья не способны выполнять боевые задачи. В то же время после предыдущих расследований "Скалы" внимание привлекли и другие проблемы — в частности, сообщения о том, что среди личного состава подразделения были люди с наркотической зависимостью, военнослужащие, проходящие заместительную поддерживающую терапию, а также лица с криминальным прошлым, оказавшиеся в армии в результате мобилизации.

На этом фоне возник новый вопрос: действительно ли причина трагедий заключается прежде всего в том, кого и как мобилизуют, или проблема гораздо глубже и связана с организацией службы, подготовкой личного состава и ответственностью командования. Фокус спросил у военных, кто, по их мнению, несёт ответственность за сложившуюся ситуацию и что нужно изменить, чтобы подобные случаи не повторялись. Их ответы оказались разными.

"Наряду с мотивированными людьми в армию попадают и те, кому там не место"

Офицер штурмовых войск Денис Ярославский считает, что проблема начинается ещё на этапе мобилизации. По его словам, в армию сегодня попадают самые разные люди — от предпринимателей и банкиров до тех, кто страдает наркотической или алкогольной зависимостью или имеет криминальное прошлое.

"ТЦК мобилизуют тех, кого находят. И, к сожалению, в штурмовые полки, выполняющие самые опасные боевые задачи, нередко попадают люди, которые вообще не должны были оказаться в армии. Война просто забросила их туда", — говорит он Фокусу.

По словам военного, в крупных подразделениях, где служат тысячи человек, командиры физически не могут контролировать каждого военнослужащего. Из-за этого конфликты иногда разрешаются внутри самих коллективов, особенно если из-за недисциплинированности или злоупотребления алкоголем или наркотиками гибнут другие бойцы.

"Когда нужно выходить на боевое задание, а кто-то напился или не вышел на позицию, и из-за этого погибли люди, понятно, что отношение к такому военнослужащему будет соответствующим. Такие случаи бывают. Это война, а не балет", — объясняет Ярославский.

В то же время он подчеркивает, что не стоит на основании отдельных случаев делать выводы обо всей армии.

"Командир не выбирает себе личный состав. Ему привозят тысячу человек, среди которых есть и мотивированные военные, и те, кто годами уклонялся от службы, и люди с наркотической зависимостью, которых также мобилизовали. Все они становятся военнослужащими", — отмечает офицер.

По его мнению, проблема заключается не в том, что определенные категории граждан не должны мобилизовываться вообще, а в том, что их нужно правильно распределять в соответствии с физическими и психологическими возможностями.

"Нужна дифференциация. Если человек не способен выполнять боевые задачи, он может заниматься другой работой — расчищать завалы, работать в тылу или на других направлениях. Но сегодня дефицит людей колоссальный, враг постоянно давит, поэтому выбора часто просто нет", — говорит Ярославский.

Он добавляет, что именно из-за нехватки личного состава штурмовые подразделения уже начали переходить к новой модели ведения боя с более широким применением наземных роботизированных комплексов.

"Мы уже запускаем пилотные проекты роботизированных штурмовых подразделений. Идея заключается в том, чтобы перед двумя штурмовиками работали четыре робота, которые будут выполнять самые опасные задачи. Это позволит сохранить жизни людей. Но для полной трансформации нужно время", — говорит офицер.

"Скала" — это следствие провальной мобилизации, а не её причина

Ветеран ВСУ и политтехнолог Виктор Таран также считает, что события вокруг полка "Скала" нельзя рассматривать в отрыве от общей ситуации с мобилизацией в Украине. По его мнению, проблема начала формироваться ещё в конце 2023 года, когда изменились правила комплектования войск.

По словам Тарана, до середины 2023 года желающих поступить на военную службу было достаточно — люди сами приходили в военкоматы и рекрутинговые центры. Однако впоследствии ситуация изменилась.

"Когда стало непонятно, какими будут сроки службы, когда начали постоянно меняться правила, когда увеличилось количество людей, которые начали незаконно выезжать за границу, когда началась вся эта история с массовыми уклонениями, тогда и начались проблемы", — объясняет он Фокусу.

По его мнению, негативное влияние оказала и реформа территориальных центров комплектования. По словам ветерана, опытных сотрудников, занимавшихся комплектованием личного состава, заменили военнослужащими с боевым опытом, однако это не решило проблему.

"После этого появились все эти видео, скандалы, информационные кампании. До осени 2023 года этого практически не было, пока система работала иначе. А потом фронт продолжал нуждаться в людях, особенно для штурмовых подразделений, но пополнение становилось всё меньше. Поэтому комплектовать части начали уже теми, кого могли найти", — говорит Таран.

Именно поэтому, как он убежден, ситуация со "Скалой" является следствием системного кризиса, а не отдельной проблемой одного подразделения.

"Государство пытается сделать вид, что этой проблемы не существует. Но она существует не только в "Скале", но и в других подразделениях", — отмечает ветеран ВСУ.

В качестве примера утраты доверия к системе мобилизации он приводит историю, которая недавно активно обсуждалась в информационном пространстве, о якобы мобилизации отца-одиночки в Запорожье, чьего ребенка оставили в детском саду. По словам Тарана, независимо от того, чем закончится эта история, именно появление таких сообщений негативно влияет на отношение общества к мобилизации.

В то же время ветеран отказывается давать оценку методам, которые могли применяться непосредственно в полку "Скала", поскольку не был свидетелем этих событий.

"Я не был там и не видел, что там происходило. В армии есть правило: если не видел — не комментируй. Поэтому не могу сказать, кто виноват и что именно там произошло", — продолжает он.

При этом Таран признает, что проблема военнослужащих с алкогольной или наркотической зависимостью является реальной и хорошо известна многим командирам.

"Аватары, наркоманы — это действительно беда. Я знаю примеры, когда из-за таких людей страдали целые подразделения. Но вопрос в другом — как они вообще оказались в армии", — говорит ветеран ВСУ.

"Пытки — это не норма. И этот вопрос выходит далеко за рамки одного полка"

Военный психолог, офицер 67-й отдельной механизированной бригады Андрей Козинчук категорически не согласен с попытками оправдать жестокое обращение с военнослужащими тем, что среди них могли быть люди с зависимостями или другими проблемами.

По его словам, после расследования по делу "Скалы" он был удивлен реакцией части военных, которые не увидели ничего предосудительного в подобных методах "воспитания".

"Я живу в своём пузыре, где пытки — это ненормально и неприемлемо. Но после этой истории я увидел, что есть люди, которые искренне спрашивают: „А что тут такого? Если он наркоман, то почему его нельзя подвергнуть пыткам?“. Оказалось, что даже такие очевидные вещи сегодня нужно объяснять", — говорит Фокусу Козинчук.

Офицер рассказывает, что после публикаций о "Скале" этот вопрос отдельно обсуждался в школе подготовки инструкторов, где он сейчас служит. Именно инструкторы, согласно данным журналистских расследований, фигурировали среди тех, кто мог издеваться над новобранцами.

По словам Козинчука, даже в ходе этих внутренних дискуссий выяснилось, что часть людей считает жестокость допустимым методом работы с проблемными военнослужащими.

Впрочем, он предлагает убеждать коллег не только с моральной, но и с практической точки зрения.

"Мы объясняем это не только гуманизмом или правами человека. Мы говорим об эффективности. Если вы привязали человека с наркотической зависимостью к квадроциклу и возите его по полю, он не перестает быть наркозависимым. Но при этом вы еще и физически и психологически ломаете его. Это не делает его лучшим военным. Пытки, унижения, насилие или грубое обращение не готовят профессионального бойца. Есть множество способов добиться выполнения приказа без насилия", — объясняет офицер.

Козинчук отмечает, что пока общество обсуждает лишь случаи гибели военнослужащих во время подготовки, практически никто не задается вопросом о том, насколько эффективны подразделения, в которых применяются такие методы.

"Нам известно о 26 случаях гибели во время подготовки. Но знаем ли мы, сколько человек погибло уже в боях и насколько эффективной была такая система? Это закрытая информация. А вопрос эффективности здесь является ключевым", — отмечает он.

По мнению психолога, проблема не ограничивается одним полком или отдельными командирами.

"Мне очень жаль, что сейчас под волну критики попали все подразделения Вооруженных сил. Но раз уж этот разговор завязался, то нужно говорить о системных изменениях. Здесь, безусловно, вопрос не только к командиру полка. Он может быть исполнителем, но проблема лежит значительно выше в системе управления", — убежден Козинчук.

По его словам, отвечать на эти вопросы должно военное руководство.

"Мне кажется, что об этом стоит поговорить с главнокомандующим ВСУ Александром Сырским. Именно он отвечает за эту вертикаль. Сегодня мы платим слишком высокую цену, и важно понять, были ли все эти потери действительно неизбежными", — говорит офицер.

В то же время ветеран российско-украинской войны Олег Симороз также считает, что искать причину трагедий исключительно среди рядовых военнослужащих или инструкторов неправильно.

"Наиболее остро эти проблемы проявляются в недавно сформированных штурмовых войсках Сирского. Там не было костяка из опытных военных, на котором можно было бы строить новые подразделения. Вместо этого дисциплину начали выстраивать с помощью "ручных" негодяев, а не людей с реальным боевым опытом", — говорит Фокусу Симороз.

По его мнению, ситуацию невозможно исправить лишь за счет кадровых решений внутри отдельного полка.

"Решение простое — отставка главнокомандующего и создание военной юстиции", — считает ветеран.

"Наркозависимым не место в штурмовых подразделениях: проблема начинается ещё на этапе ВЛК"

Впрочем, Андрей Козинчук предлагает взглянуть на проблему с другой стороны. По его словам, если общество соглашается с тем, что среди военнослужащих действительно есть люди с наркотической зависимостью, то в первую очередь стоит спросить, почему они вообще попадают в боевые подразделения.

По его мнению, люди с зависимостями или другими серьезными психическими или физическими нарушениями не должны проходить отбор в штурмовые подразделения, даже если военно-медицинская комиссия формально признала их годными к службе.

"Если человек страдает зависимостью, употребляет психоактивные вещества, страдает алкогольной или иной зависимостью, его нужно лечить. Такие люди непригодны для выполнения боевых задач, даже если ВЛК поставила отметку "пригоден". Командир должен инициировать дополнительную независимую проверку. Это так же ненормально, как заставить человека с ампутированной ногой бежать марафон и удивляться, почему он не может этого сделать", — говорит Козинчук.

Психолог убежден, что проблема заключается не только в работе военно-медицинских комиссий, но и в законодательных нормах, в соответствии с которыми они функционируют.

"Проблема заключается не только в ВЛК как таковой, но и в законодательстве, регулирующем её работу. Сейчас эта система не функционирует должным образом, поэтому правила игры необходимо изменить на законодательном уровне", — отмечает он.

В то же время, по словам офицера, если проблема действительно заключается в наркозависимых военнослужащих, то возникает ещё один вопрос, о котором почти не говорят публично: откуда вообще попадают наркотики на фронт.

"Меня удивляет, что все сейчас обсуждают только "наркоманов", но почти никто не задается другим вопросом — откуда вообще берутся наркотики в армии? Если их доставляют даже на передовую, то, возможно, стоит начать борьбу именно с этим", — говорит он.

Ссылаясь на данные профильных тренингов, Козинчук отмечает, что масштабы проблемы могут быть значительно больше, чем принято считать.

"Меня потрясли цифры, которые приводили специалисты: среди военных, находящихся в зоне боевых действий, часть людей употребляет тяжелые наркотики. И речь сейчас идет не о марихуане или медицинском каннабисе, а о гораздо более серьезных веществах. Если это так, то проблема точно не решается тем, что таких людей отправляют в штурмовые подразделения", — подчеркивает офицер.

По его мнению, сам подход к комплектованию штурмовых частей также требует пересмотра.

"Во всем мире штурмовые подразделения — это военная элита, на подготовку которой тратятся огромные ресурсы. У нас же иногда в такие части попадают люди с зависимостями, без надлежащего отбора и подготовки. Это не только несправедливо по отношению к самим военным, но и просто неэффективно для армии", — подытожил Козинчук.

Напомним, следователи выявили 26 "небоевых смертей" в полку "Скала", и в большинстве подозрительных случаев в качестве причины летального исхода указана "пневмония".

25 июня стало известно, что командир 425-го полка "Скала" Юрий Гаркавый был отстранен от должности.