Правосудие по SMS: кто решает судьбу подозреваемых и что скрывается за системой залогов в Украине
Одни фигуранты громких коррупционных дел выходят из СИЗО за миллионы, другие остаются за решёткой без права на залог. Кто решает, кому на свободу, а кому сидеть, и почему даже внесённые деньги не гарантируют освобождения? Фокус выяснил, как работает система залогов в Украине и где открывается пространство для злоупотреблений.
Фигурантку дела о столкновениях в Петропавловской Борщаговке Валентину Молодую взяли под стражу на 60 суток без права внесения залога. Ей предъявлено подозрение в препятствовании законной деятельности Вооружённых сил Украины, распространении информации о местонахождении военных и организации массовых беспорядков. С юридической точки зрения, по первым двум статьям во время действия военного положения суд может не назначать залог как альтернативную меру, а может и назначить. Водителя "скорой", на которой Валентина Молодая прибыла в Петропавловскую Борщаговку, суд отправил в СИЗО на 60 суток без права освобождения под залог. При этом ещё одному 22-летнему молодому человеку, активному участнику заворушки, которому правоохранители выдвинули подозрение в препятствовании законной деятельности военного формирования, определили 66 тыс. грн залога. И если его родственники найдут деньги, он выйдет из СИЗО. Вот вроде бы и статьи одни и те же, а разница в решении суда огромная.
То, что кому-то суд выбирает залог как альтернативу пребывания в следственном изоляторе, а другим нет, прежде всего зависит от квалификации преступления, совершённого подозреваемым, подчёркивают юристы. По сути, возможность избрания залога предусмотрена по всем статьям, но есть в УПК статьи, по которым с лёгкой руки Верховного Совета Судей уже прописано безальтернативное содержание под стражей.
К примеру, это преступления против национальной безопасности, терроризм. А кроме этого — преступления, повлёкшие гибель людей, скажем умышленное убийство. И недавно добавились дезертирство, неповиновение и сбыт наркотиков в особо крупных размерах.
"Поэтому у правоохранительных органов открыта возможность вписывать в подозрение квалификацию, которая предусматривает безальтернативное содержание под стражей. Соответственно, если они это сделали, то у суда не остаётся выбора: либо отказать правоохранительному органу, либо отправить под стражу. Но, кроме этого, есть ещё такое "телефонное право", когда судье приходит СМС, в которой написано: этого не выпускать под залог. Если СМС нет, значит, судья может действовать на своё усмотрение", — рассказывает Фокусу адвокат Виталий Сердюк.
И вот, по словам юриста, пример с медиком Валентиной Молодой — это такой хрестоматийный, как в университете говорили. Её действия квалифицированы как преступления против государственной безопасности, а, следовательно, могут содержать под стражей без залога.
"Я был категорическим противником изменения законодательства, по которым предусматривается безальтернативная мера содержания под стражей. Поскольку тем самым правоохранительному органу даётся возможность для злоупотреблений. Когда есть необходимость бросить человека в тюрьму, тогда как бы формируется подозрение, вписывается в подозрение соответствующая статья, и у суда не остаётся выбора. Ну, де-факто. Да, выбор есть отказать полностью, но, если суд отказывает полностью, он тем самым должен опровергнуть полностью подозрение", — отмечает юрист.
Проще говоря, суд может не отправлять человека под стражу только в одном случае — если признает подозрение необоснованным. Но такие дела всегда вызывают общественный или политический резонанс, и суд в большинстве случаев просто боится принимать по ним решения. Поэтому многие граждане попадают под стражу только потому, что им вписали статью из числа тех, где мера пресечения безальтернативная — то есть без права на залог.
Не по всем статьям нужно содержать под стражей без залога
А вот что касается нашумевшего дела "Карфаген", то там, по словам адвоката, квалификация действий фигурантов была по тем статьям, которые предусматривают залог. За первого заместителя начальника Департамента стратегических расследований Нацполиции Владимира Ценова внесли 15 млн грн залога на следующий день. Ему инкриминируют создание, руководство преступным сообществом или организацией, участие в них и принятие предложения, обещания или получение неправомерной выгоды должностным лицом — взятка. В данном случае оставлять под стражей или же выпускать под залог — на усмотрение суда.
Взятка предусматривает залог, как и злоупотребление служебным положением, объясняет адвокат. То есть если это не насильственные преступления, коррупционные преступления, там, да, они предусматривают залог. В данном случае какого-то тайного умысла не было. С законодательной точки зрения всё верно, но это стало возможным благодаря депутатам, голосовавшим за соответствующие правки в законе. Потому что вот сейчас общество столкнулось с тем, у всех возникает вопрос: почему так? Почему коррупционеры выходят на свободу, а другие, когда человек не несёт общественную опасность, должны сидеть в СИЗО, потому что их статьи относятся к безальтернативным?
"Вот я приведу вам пример. Учительница, проработавшая 40 лет, пенсионерка, написала пост в Фейсбуке о необходимости прекратить войну, подписывать мирные соглашения, чтобы не гибли украинцы. За это ей вменили те статьи, которые предусматривают безальтернативную меру содержания под стражей. Здесь возникает вопрос: насколько велика общественная опасность этого преступления по сравнению с другими подобными случаями нарушения прав человека? На мой взгляд, она невелика, но из-за юридической квалификации обвинения возможности суда освободить её были практически ограничены. Именно поэтому сейчас в обществе возникла дискуссия, которую я также поддерживаю: справедливо ли ограничивать права человека исключительно на основании статьи, по которой ему предъявлено обвинение, не учитывая конкретные обстоятельства дела и степень реальной общественной опасности его действий", — подчёркивает Виталий Сердюк.
Уплата залога — не повод выйти из СИЗО
К тому же, по словам адвоката, суммы залога тоже вызывают большие вопросы. Складывается впечатление, что судьи между собой соревнуются, кто больше сумму выпишет. И даже без оглядки на реальные финансовые возможности подозреваемого. Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает, что с учётом конкретных обстоятельств дела суд может отступить от установленных ограничений и определить размер залога выше предусмотренной законом суммы. Иными словами, суд может назначить залог в большем размере, если сочтёт это необходимым с учётом обстоятельств дела.
"Вместо того чтобы назначить залог в 800 000 гривен максимум, даётся миллион, 10, 100, 300 миллионов. Суд нарушает основные права человека на его выплату. То есть закон, называя такие суммы, как бы, суд де-факто присуждает безальтернативную меру содержания под стражей. Для одного человека даже миллион гривен — неподъёмная сумма. При таком подходе суд может назначить залог в размере 100 миллионов, миллиарда или даже 100 миллиардов гривен. Формально право на освобождение под залог у человека есть, но фактически он не может им воспользоваться, поскольку сумма залога для него совершенно недоступна. Таким образом, это право становится лишь формальностью", — подчёркивает адвокат.
И ещё одно: даже внесённая залоговая сумма не всегда сразу открывает двери СИЗО, рассказывает адвокат. Это красноречиво показало дело экс-замглавы Офиса президента Ирины Мудрой, за которую назначили залог 20 млн гривен, но банки и службы финансового мониторинга блокировали или отклоняли переводы части средств. Даже Высший антикоррупционный суд реагировал на незаконные действия Нацбанка и службы финмониторинга.
"Ни в одной стране я не знаю случаев, где человек не мог бы внести залог. Вы помните, за Фиртоша был внесён залог порядка 130 млн евро, и вопросов никаких не возникало ни в одной стране, ни в одном банке. А у нас, чтобы лишить людей возможности выйти из СИЗО на уровне подзаконных нормативных актов, на уровне незаконных команд, скажем, Нацбанка, отечественные банки лишаются возможности проводить эти операции. И это при том, что деньги вносятся не на счета каких-то частных фондов или частных компаний, а деньги вносятся на счёт государственного казначейства. В погоне за желанием оставить человека в СИЗО устанавливаются незаконные требования, ограничивающие уплату залога. Такого нет ни в одной демократической правовой системе", — отмечает Сердюк.
При этом, как подчеркивает адвокат, всё это делается очень избирательно, в ручном режиме: кому-то пропускают платёж, кому-то нет, соответственно, люди ущемляются в правах. А самое главное — мера пресечения не является наказанием. То есть человек, который отправляется на стадии досудебного следствия в изолятор, де-юре и де-факто ещё не признан виновным, по нему ведётся следствие. И суть сейчас мер пресечения сводится к формальному переписыванию закона без реального анализа. Правоохранительные органы в большинстве случаев не предоставляют суду надлежащих доказательств, что человек может уклониться от следствия. В то же время штампуются решения с баснословными, неподъёмными залогами.
"Чтобы посчитать сумму залога, следствие берёт доход семьи за 15–20 лет. И говорит, что материальный статус, доход позволяет выплатить залог. Но это же зарплата, которая тратилась на проживании жизни", — продолжает адвокат.
Выплаты частным фондам в рамках сделок со следствием — коррупция?
По мнению адвоката, есть ещё одна негативная практика, когда в рамках сделок со следствием обвиняемых обязывают перечислять деньги частным фондам. Такая схема не предусмотрена законом, непрозрачна и создаёт коррупционные риски, позволяя правоохранительным органам злоупотреблять своим положением. Этот вопрос должен быть урегулирован законодательно, чтобы исключить произвольные требования и защитить права граждан.
"Сама суть соглашения со следствием говорит о том, что человек идёт навстречу государству, а государство идёт навстречу подозреваемому, обвиняемому. Соответственно, в этой связке не может быть посредников. Но когда суд постановляет перечислить деньги обвиняемого или же подозреваемого в какой-то частный фонд, это создаёт определённую коррупционную составляющую. Почему именно этот фонд, а не какой-то другой, получает деньги? Где контроль? Почему не государство, а частная структура получает то, что должно получить государство? Поэтому да, я категорический противник подобной практики", — резюмирует адвокат.
А главное, как отмечает собеседник, в законе нигде не указана возможность в рамках мировых соглашений перечисления денег частным негосударственным фондам. Такая практика возникла на основании частных договорённостей между отдельными людьми, а не чётких законодательных норм. При этом она создаёт возможности для злоупотреблений со стороны правоохранительных органов.
"Поскольку частные фонды заинтересованы в получении денежных средств, договорённости между ними и государственными органами могут использоваться в корыстных целях. Например, человека, который фактически невиновен или обвиняется в преступлении, не относящемся к категории особо тяжких, могут намеренно подталкивать к заключению сделки со следствием и перечислению денег в определённый частный фонд. При этом невозможно гарантировать прозрачность и добросовестность таких договорённостей и проконтролировать, насколько законно они осуществляются", — рассказывает Виталий Сердюк.
Адвокатура выступает против подобной практики и обращает внимание на связанные с ней риски. Однако решить эту проблему можно только на законодательном уровне: необходимо чётко урегулировать такие механизмы, чтобы исключить злоупотребления и не допускать необоснованного ограничения прав граждан.
А тем временем, еще за одного фигуранта по делу "Карфаген" генерала СБУ Сергея Дуку назначен залог в 65 млн гривен. И, как пишет СМИ, сотрудники Службы безопасности получают сообщение, в котором их приглашают принять участие в сборе средств на залог за генерала.
Сотрудник Службы безопасности Украины, фигурирующий в деле о трагедии в поселке Мила, о взрыве склада боеприпасов и о гибели 38 человек, вышел на свободу из СИЗО, сообщили СМИ. Суд установил залог в размере почти 500 тыс. грн, и подозреваемый быстро раздобыл эту сумму, чтобы не провести в изоляторе два месяца под стражей.