От угроз до провокаций: как Москва может создать casus belli для нового этапа войны

Российский идеолог Александр Дугин заявил, что Киев якобы будет захвачен российскими войсками уже "в ближайшие месяцы". На первый взгляд это может показаться очередным громким заявлением одного из самых радикальных представителей российского информационного поля. Однако оно прозвучало на фоне других сигналов из Москвы, которые могут свидетельствовать о попытке Кремля повысить ставки в войне и убедить Запад в готовности РФ к новой эскалации.

8 сентября Дугин написал в своём Telegram-канале буквально одну фразу: "Киев будет взят в ближайшие месяцы". Перед этим он распространил сообщение российского агентства "РИА Новости" о том, что украинские власти якобы начали вывозить из Киева документы государственных органов, а чиновникам якобы рекомендовали готовить семьи к эвакуации. Никаких доказательств этих утверждений российские СМИ не привели, сославшись лишь на неназванное "подполье".

Как писал Фокус, это далеко не первая подобная угроза Дугина. Ранее он уже заявлял, что даже после полной оккупации Донбасса война не должна заканчиваться, и призывал "взять Киев".

Однако военно-политический эксперт Дмитрий Снегирев считает, что на этот раз заявление Дугина не стоит воспринимать лишь как очередную эксцентричную выходку пропагандиста.

"Дугин не является самостоятельной фигурой. В настоящее время он выполняет ту роль, которую в свое время выполнял Жириновский: озвучивает те тезисы, которые не могут озвучить официальные российские власти. Но все прекрасно понимают его связь с Кремлем и российскими спецслужбами. И, соответственно, прекрасно понимают, что это в первую очередь политические сигналы нашим стратегическим партнерам", — говорит Фокусу Снегирев.

По его словам, именно в этом и заключается роль таких фигур в российском информационном поле: официальный Кремль может придерживаться формально дипломатической риторики, а максимально радикальные сценарии — от новых территориальных претензий до прямой военной эскалации — озвучиваются людьми, не занимающими официальных должностей.

При этом аудиторией таких заявлений является не только российское общество.

Снегирев напоминает, что ранее Дугин уже использовал похожую конструкцию, фактически предлагая Западу выбор между Украиной и дальнейшей эскалацией. В своих заявлениях он продвигал тезис о том, что Россия якобы может не идти на обострение отношений с прибалтийскими странами, если Запад, и прежде всего Соединённые Штаты, согласятся принять российские условия в отношении Украины.

"Как видно, именно Дугин озвучивал те тезисы, которые нужны Кремлю. И при этом это не первый случай появления таких тезисов. Его постоянная задача — как раз выдвигать подобные неудобные для официального Кремля тезисы, которые в то же время служат определенными политическими сигналами", — говорит эксперт.

По его мнению, это позволяет Кремлю одновременно решать несколько задач: проверять реакцию Запада, повышать градус угроз и в то же время избегать прямой политической ответственности за наиболее радикальную риторику.

Поэтому нынешнее заявление о "взятии Киева" Снегирев советует рассматривать не как прогноз реальной ситуации на фронте, а как очередной элемент политического давления.

"Нынешние заявления Дугина следует рассматривать как часть эскалации напряженности со стороны Российской Федерации. Они дают понять Соединённым Штатам, что Россия будет настаивать на своём собственном сценарии окончания войны. И в случае, если Соединённые Штаты не окажут давления на Украину, то, соответственно, возможна эскалация", — объясняет Снегирёв.

Угроза Западу: либо российский сценарий, либо эскалация

Формально такая риторика противоречит заявлениям Путина, Лаврова и других представителей Кремля о якобы готовности к дипломатическому урегулированию.

Однако, по словам Снегирева, это противоречие может быть лишь внешним. Москва одновременно демонстрирует Западу две картины: официально говорит о переговорах, а через пропагандистов и идеологов дает понять, что в случае отказа от российских условий сценарий может быть значительно жестче.

Ключевым признаком здесь эксперт называет не само отдельное заявление Дугина, а синхронность появления и распространение подобных тезисов.

"Одним из основных признаков ИПСО является синхронность заявлений, их появление и, главное, их раздувание средствами массовой информации, то есть одновременная публикация. Это классический пример российской ИПСО, цель которой — убедить страны Запада в возможности эскалации военной напряженности", — говорит Снегирев.

И именно эта синхронность, по его словам, должна вызывать наибольшую настороженность.

Ведь речь идет уже не об отдельном эпатажном посте, а о формировании целостного информационного фона: Россия якобы по-прежнему готова к переговорам, но если Запад не согласится на её условия, следующим шагом может стать новый виток войны.

Соловьев заговорил о провокации: зачем Кремлю сценарий "под чужим флагом"

На этом фоне показательным стал и последний выпуск российского пропагандиста Владимира Соловьева, в котором также начали публично обсуждать возможность провокационного сценария.

И именно здесь нынешняя информационная кампания пересекается с риском, о котором Фокус писал ранее.

После заявления Владимира Зеленского о том, что война всё больше "закрывает небо" над Россией, Путин обвинил Украину в "государственном терроризме" и начал говорить о возможных трагедиях с гражданскими самолётами.

Тогда Снегирев предупреждал Фокус, что таким образом Москва может заранее создавать информационное прикрытие для операции под чужим флагом.

По одному из возможных сценариев российские спецслужбы могут организовать резонансный инцидент с применением трофейного украинского вооружения или беспилотников, после чего возложить ответственность на Украину. Его целью может стать создание формального повода для нового уровня эскалации и попытка представить РФ уже не агрессором, а стороной, которая якобы лишь "отвечает" на действия Украины.

Теперь Снегирёв напрямую связывает этот сценарий с нынешней волной российской риторики.

"Мы уже говорили, предупреждали о том, что может произойти диверсия, совершенная под чужим флагом. Соловьев об этом тоже более или менее упомянул в своём эфире. И вот сейчас у нас появляется Дугин", — отмечает эксперт.

По его мнению, в такой последовательности важно не искать одно конкретное "доказательство" подготовки провокации, а смотреть на то, как постепенно выстраивается информационный сценарий.

Сначала Москва создает образ внешней угрозы. Затем в пропагандистском поле начинают обсуждать возможные провокации. Параллельно радикальные ораторы повышают ставки до уровня угроз захвата Киева и расширения войны.

"При этом будут рассматриваться именно возможности проведения так называемых операций под чужим флагом — для создания, в первую очередь, так называемого casus belli, то есть фактической легитимизации дальнейших сценариев со стороны Российской Федерации", — говорит Снегирев.

Casus belli — это формальный повод для войны или для дальнейшей военной эскалации. И именно создание такого повода с помощью информации, по мнению эксперта, может быть одной из задач нынешней кампании.

Именно поэтому заявление Дугина о "взятии Киева" Снегирев предлагает рассматривать не отдельно, а в контексте всей информационной кампании.

По его мнению, её главный адресат — Запад: Россия пытается показать, что отказ принять её сценарий завершения войны якобы оставляет лишь одну альтернативу — дальнейшее повышение ставок.

И в такой схеме операция под чужим флагом может стать уже не просто пропагандистской историей, а инструментом для создания нужного Кремлю повода для следующего шага.

Ранее Фокус сообщал, что в Кремле заявили о готовности возобновить трехсторонние переговоры между Россией, Украиной и США. Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков говорил об ожидании нового раунда встреч, хотя параллельно Сергей Лавров заявлял, что Москва намерена достичь своих целей прежде всего военным путем.

Кроме того, Фокус писал, что Путин уже сочетал переговорную риторику с прямыми угрозами в адрес Украины. После саммита ШОС он заявил о новых ударах по украинской энергетике, назвал Киев "террористами" и пригрозил ответом в случае "трагедий с самолетами" над Россией. В то же время российский диктатор продолжал говорить о якобы готовности Москвы к дипломатическому урегулированию.