Миллиарды освоили, защиту не построили: кто оставил энергетику Украины под ударами РФ

То, о чём украинцы догадывались, о чём предупреждали эксперты и что опровергали чиновники, — произошло. Временной следственной комиссии стало известно, что ни один объект энергетической инфраструктуры Киевской области не был защищён должным образом от ударов дронов. Но при этом на защиту списали миллиарды.

Как написал народный депутат Алексей Кучеренко, вошедший в следственную комиссию, ни один из 26 объектов защиты не достроен, хотя средняя готовность в отчётности указана на уровне 55%. Методика оценки готовности неизвестна, акты выполненных работ представлены лишь на 15% от общей стоимости проекта.

Общая первоначальная стоимость работ — около 1,8 млрд грн, авансы составили 750 млн грн, а сроки сдачи объектов переносились уже трижды; работы должны были быть закончены до 1 октября 2026 года. В настоящее время подрядчик дополнительно требует 400 млн грн.

При этом, по оценкам Генштаба, часть проектов не учитывает угрозу поражения беспилотниками — то есть строили как попало, абы было. А всё потому, что строительство началось без готовой проектной документации.

Генподрядчиками без конкурса альтернатив выбрали две компании, связанные, по имеющимся данным, с одним конечным владельцем — Любомирой Кожушко. Она также фигурирует в расследованиях о возможном завышении стоимости других строительных подрядов. По словам заказчика, указание работать именно с этими компаниями поступило от первого заместителя главы КОВА Руслана Олийныка.

Поставками металла и комплектующих занимался Владимир Соколов (тот самый, у которого в пентхаусе живёт крокодил Прим. Ред.). Однако официальных договоров с его структурами, по утверждению подрядчиков, не было: взаимодействие строилось преимущественно на устных обещаниях.

Эта система формировалась при руководстве КОВА Николаем Калашником, который впоследствии стал министром восстановления, а его заместитель Руслан Олийнык также перешёл в министерство, но недавно подал заявление об увольнении.

Ситуация зашла в тупик. С энергетиками ("ДТЭК Киевские региональные электросети") строительство практически не согласовывали, о графиках их уведомили только в июне. А из-за продолжающихся работ энергетики не могут подключить необходимое дополнительное оборудование перед похолоданием, а сроков завершения строительства нет.

Принято политическое решение передать объекты Агентству восстановления, но пока это невозможно из-за отсутствия актов выполненных работ. Дальнейшее финансирование заблокировано, а генподрядчик так и не смог ответить, способен ли завершить объекты без дополнительных денег. Представители энергетической компании заявили, что при нормальном проектировании и предварительной проверке подрядчиков объекты уже могли бы быть построены.

Комиссия пришла к выводу, что необходимо обратиться в СБУ, ГБР и Нацполицию для проверки возможных преступлений; потребовать финансово-хозяйственную ревизию Департамента КОВА; обратиться в Кабмин с требованием обеспечить завершение строительства; предложить разработать законодательство о "планах устойчивости" и финансовой дисциплине бюджетов во время военного положения.

А тем временем правая рука министра Калашника и уже бывший заместитель Руслан Олийнык уже написал, что его вины в том, что ничего не построено, нет. Что защита энергообъектов и реализация планов устойчивости находились в личной ответственности Калашника, который еженедельно отчитывался об их выполнении. Договоры заключал Департамент регионального развития, не подчинявшийся автору заявления. Курировала все заместительница, близкая к Калашнику. Как подчёркивает автор, заключить контракты на 26 объектов без согласования и прямого указания Калашника было невозможно. Поэтому он на днях написал заявление об уходе.

Защитой энергообъектов занимаются разные структуры, поэтому толку нет

Ситуация с защитой подстанций выглядит следующим образом: ответственность за их защиту разделили между УК "Энерго" и Агентством восстановления, которым ранее руководил Мустафа Найем. К сожалению, проекты, за которые отвечало Агентство восстановления, по ряду направлений не были реализованы качественно, рассказывает Фокусу энергетический эксперт Станислав Игнатьев.

Единственным исключением, по мнению эксперта, стала подстанция 750/330 кВ возле села Наливайковка Макаровского района, которая связана с Ровенской атомной электростанцией и к которой подведена линия от Хмельницкой АЭС. Уровень защиты этого объекта достаточно высокий. А в целом ситуация с защитой подстанций вокруг Киева и объектов ДТЭК остаётся неоднозначной. При этом показательно, что подстанции на границе с Румынией имеют надёжную защиту.

Учитывая ситуацию на энергетических объектах Украины, уже применяются решения с использованием больших защитных конструкций и мешков с наполнителем, подчёркивает собеседник. И отмечает, что именно в этом направлении необходимо двигаться, чтобы максимально защитить трансформаторы — самое важное и дорогостоящее оборудование. К тому же оно является уникальным.

"В Украине практически не осталось производителей мощного трансформаторного оборудования. Небольшие трансформаторы производятся, но крупные силовые установки — нет. Ранее такое оборудование выпускали в Запорожье, однако сейчас соответствующие мощности недоступны. Поэтому трансформаторы приходится закупать в Европе и даже Африке. Именно поэтому необходимо обеспечить точечную защиту, которая позволит хотя бы уберечь трансформаторное оборудование от ударов дронов", — считает эксперт.

Но и не стоит пренебрегать ответственностью по защите объектов энергетики. Она, по словам Игнатьева, должна определяться в зависимости от того, кто непосредственно отвечал за реализацию проектов.

"Если речь идёт об объектах Агентства восстановления, ответственность должны устанавливать в отношении руководства агентства и сотрудников, которые курировали соответствующие проекты. Этим должны заниматься правоохранительные органы. Что касается областных государственных администраций, проблема заключается в отсутствии нормативного документа, который прямо обязывал бы их строить подобные защитные сооружения. Поэтому привлечь их к ответственности сложно из-за отсутствия чёткой нормативной базы и доказательств нарушения конкретных обязательств", — считает специалист.

В первую очередь сегодня, по мнению Игнатьева, необходимо обеспечить пассивную защиту энергетических объектов и усилить государственный контроль за их безопасностью. А кроме этого, государство должно иметь реальные рычаги влияния как на государственные, так и на частные энергокомпании. Нужна единая государственная стратегия защиты энергетики.

Причина не только в отсутствии защитных сооружений, а в отсутствии ПВО

Все говорят о необходимости усилить контроль и ответственность за строительство, но реальных действий нет, считает экономический эксперт Геннадий Рябцев. Если выявлены нарушения и неэффективное использование средств, должны быть конкретные решения, обращения в суд и политическая ответственность. Сейчас все обсуждают, что нужно делать, но никто ничего не делает. Вопрос в том, можно ли ещё исправить ситуацию.

"У нас сейчас немного смещён — причём, как по мне, искусственно смещён — акцент в сторону того, что в этом виновато Госвосстановление, потому что оно не защитило железобетонными конструкциями энергообъекты. Но это же неверно, это неправильно. У нас сейчас проблема не в наличии или отсутствии железобетонных конструкций. У нас проблема сейчас в том, что нет достаточного количества средств поражения реактивных дронов. Реактивные дроны просто долетают до этих конструкций, которые никто не думал, что нужно защищать. Потому что большинство объектов, которые подлежали защите в первую очередь, — это объекты, расположенные в прифронтовых регионах", — подчёркивает в комментарии Фокусу Рябцев.

По его словам, никто не собирался защищать подстанции, то есть не выделял средства на защиту объектов на Львовщине, Тернопольщине, Франковщине, Ровенщине. На это нет ресурсов. Это первое. А второе — долетает очень много беспилотников до этих объектов. Кроме того, реактивный дрон прежде всего поражает не трансформаторы. Он поражает те устройства, которые просто невозможно инженерно защитить.

"И не нужно здесь рассказывать о том, что во всём виновато отсутствие защиты. Тут проблема именно в том, что Министерство обороны профукало то, что Россия начала наращивать выпуск именно этих средств поражения — "Гераней-5" и "Бандеролей". И каждый четвёртый из них попадает в тот же самый объект, который сейчас ремонтируется, который сейчас восстанавливается. И при чём тут энергетики? Энергетики просто не успевают отремонтировать то, что повреждено. Или им не позволяют ремонтировать, потому что постоянные тревоги", — считает эксперт в области энергетики.

Если бы силы обороны сбивали все средства поражения, те самые дроны, на том же уровне, на котором они сбивают пропеллерные, то есть где-то свыше 90%, — то тогда не было бы этой проблемы. И энергетики рассчитывали на то, что не будет долетать до тех самых объектов. А защитить все 2,5 тысячи энергетических объектов по всей стране — нереально.

"А кроме этого, как защитить воздушную линию, высоковольтную? Как защитить эти изоляторы в виде стеклянных тарелочек, которые висят там, которые тоже бьются? Которые нужно взять, люльку эту самую, обесточить эту линию высоковольтную — или, если не обесточивать, то подготовить, использовать специальное оборудование для того, чтобы всё это заменить. А если они не могут это заменить, потому что летит каждый день по 10 раз, — ну вот это проблема. И до тех пор, пока не защитят энергетиков, до тех пор у нас будут проблемы с энергетикой", — констатирует Геннадий Рябцев.

А тем временем, пресс-секретарь российского диктатора Дмитрий Песков заявил, что Кремль не согласится на энергетическое перемирие и что переговоры на эту тему даже не начинались. По словам Пескова, энергетика оказалась "слабым местом" Украины, поэтому никаких договоренностей не будет.

И, как сообщал Фокус, эксперты предупреждают: энергосистема работает на пределе, а отключения могут продлиться до 72 часов. Ситуация, как отмечают эксперты в области энергетики, критическая. Это еще не блэкаут — когда нет возможности восстановления после сбоя. Пока это обесточивание.