Туман над Альбионом. Армагеддон Бориса Джонсона уже начался

2019-09-16 09:09:28

683 0
Туман над Альбионом. Армагеддон Бориса Джонсона уже начался

Туман над Альбионом. Армагеддон Бориса Джонсона уже начался

Именно так я и представлял себе тот самый день, когда премьер-министр Великобритании Борис Джонсон потерпел своё шестое поражение подряд в ходе заседания парламента. Безмолвно вращающиеся в затянутом тучами небе кусочки пепла, подхватываемые лёгким ветром и рассыпающиеся в пыль при приближении к Темзе. Мёртвая тишина, наполненная тяжёлым дыханием реки, пронизывающая пустые, холодные залы Вестминстера.

Как после долгого, яростного сражения, в воздухе стояло необыкновенное спокойствие. Осаждавшие парламент противники Brexit, измученные несколькими попытками штурма, разбрелись по домам. Смертельно уставшие многочасовыми, бессонными ночными заседаниями, члены Палаты общин скрылись в мглистой дымке промозглого тумана, нырнув в первый попавшийся кэб. Поникший от бурных, бесконечных дебатов с несколько помятой в результате толкотни у трибуны одеждой, спикер парламента Джон Беркоу отказался давать комментарий журналистам и объявил о своей отставке. Ещё одна жертва политического кризиса, погрузившего страну и парламент в пучину хаоса и смуты.

Я уже писал о «пяти проклятиях» Бориса Джонсона – древних демонах, терроризирующих Туманный Альбион на протяжении многих десятилетий (а некоторые, - и столетий), и пробудившиеся ото сна в результате опасного ритуала под названием Brexit. Именно с ними (а не с уязвимым криптокоммунистом Джереми Корбином или пресловутыми лузерами из пула Терезы Мэй) Борису Джонсону предстояло столкнуться в его небольшом, но красочном квесте в стиле «Подземелья и Драконов». Впрочем, оказалось, что нового премьер-министра хватило всего лишь на 1,5 месяца – слишком хрупкой и «дырявой» оказалась его наспех воздвигнутая крепость, слишком разрозненной оказалась его армия, слишком бессодержательной оказалась его политическая программа.

После триумфального и, в некотором смысле, дерзкого прорыва Бориса Джонсона на британский политический Олимп, его поражение в парламенте стало особенно болезненным для страны, катастрофически сказавшись на исполненном надежд обществе, заряжённой вызывающей дерзостью партии и отравленных нескрываемым недоверием регионах. Премьер-министр потерпел поражение практически во всех сражениях месячной военной кампании, которой он пытался руководить, сперва в поле, а затем из своего укрытия на Даунинг-Стрит 10.

Его первый поход на Северную Ирландию окончился тотальной неудачей. Изначально настроенные враждебно по отношению к новому лондонскому хозяину, местные националистические элиты не пожелали его принимать, едва не спровоцировав столкновение, которое могло окончательно развалить и без того балансирующий на лезвии ножа мир в регионе. Джонсон был вынужден повернуть назад, а через несколько дней его войско уже маршировало в сторону Шотландии. Но и там политические манёвры премьера оказались не к месту стремительно набирающему обороты бунту местных националистов и пламенных сторонников ЕС. Демон истории нанёс свой удар, ещё больше раззадорив воинствующих шотландцев, уже не воспринимающих всерьёз весь этот бедлам с Brexit. Региональная ячейка Консервативной партии быстро пала под натиском двух армий, оказавшись зажатой между требованиями лояльности со стороны Джонсона и интересами местных элит Эдинбурга.

Несмотря на очевидные признаки партийного коллапса и усугубляющегося глубинного кризиса в британском обществе, Борис Джонсон, не привыкший легко сдаваться и получать отказы, решил выбрать тактику «напролом, и будь, что будет». В последующие несколько недель его армия безостановочно долбила тараном массивные, обшитые металлом и бронзой, врата, ведущие на выход из Европейского Союза. И это стало началом его конца.

Неуклюжие, топорные действия в парламенте, грубая попытка взять под контроль Кабмин, неадекватный брутальный прессинг собственной партии и нагнетание обстановки в надежде на скорейшее продвижение своих решений привело к прямо противоположному результату, на который надеялся Джонсон. Вместо того, чтобы заручиться поддержкой партии, он настроил её против себя («проклятие восьми племён») своей нахальным и беспорядочным дирижёрством партией в ручном режиме. Вместо того, чтобы размыть аргументы оппозиции касательно угрозы «жёсткого Brexit» («проклятие иллюзии большинства»), Джонсон подтолкнул их к объединению и формированию широкого оппозиционного фронта против самого себя. Вместо того, чтобы совершить прорыв в международных делах, став лучшим другом Дональда Трампа на саммите «Большой семёрки» («проклятие одиноких морей»), он не сумел найти к нему особый подход, в существование которого Борис искренне верил. Вместо того, чтобы консолидировать нацию перед лицом общей проблемы («проклятие истории»), он лишь оттолкнул их от себя, посеяв ещё большие зёрна раздора и смуты в Белфасте и Эдинбурге.

Всё произошло быстрее, чем я ожидал. Падение опорных пунктов консерваторов в регионах (отставка лидера шотландских консерваторов Рут Дэвидсон) дезориентировало их и отвлекло часть армии Бориса Джонсона. Противоестественная и доселе невиданная, но сплочённая перед угрозой апокалипсиса, «красная» лейбористская оппозиция, собрав под своими знамёнами несметное войско из националистов, «зелёных», умеренных консерваторов, либерал-демократов, и даже получив благословение церкви во главе с архиепископом Кентерберийским (в его резиденции подписывался договор), нанесла первый тяжёлый удар, вынудив премьера занять круговую оборону. Ещё два удара в парламенте (проигрыш за голосования по «жёсткому Brexit» и отсрочке до 31 января) обратили консерваторов в бегство, а вспыхнувший в рядах Джонсона мятеж добил его. Когда премьер-министр выкинул из партии 21 депутата, голосовавшего против его инициатив в парламенте, партия окончательно развалилась и перестала ему подчиняться. Мятеж перерос в полноценное партийное восстание, от которого Борис Джонсон до сих пор не оправился.

Шестикратное поражение премьер-министра Великобритании в Палате общин вскрыло всю глубину кризиса, охватившего практически все сферы жизни Туманного Альбиона. Пепел, посыпавшийся с неба на Лондон – лишь преддверие грядущих проблем. Brexit не просто вытащил на свет Божий истинный облик многих видных британских политиков, не желающих быть «камикадзе» и принимать решение, влияющее на судьбы миллионов. Brexit вскрыл несколько уровней безумно сложного и многогранного кризиса целой нации:

  1. Кризис отношений власти и общества (государственные институты скомпрометированы, и в глазах многих оторваны от реальности, не отражая более запросы населения);
  2. Кризис британских элит (и консерваторы, и лейбористы, и националисты пытаются переосмыслить свои традиционные ценности, от которых они в разное время отказались);
  3. Кризис дисбаланса в развитии регионов (обнищание северных территорий в пользу богатого центра и юга);
  4. Кризис отношений старого и нового поколений (старая английская аристократия, застрявшая в тщеславном однообразии викторианства и новые, молодые политики, ламающие шаблоны);
  5. Кризис национальной идентичности и исторической памяти (старые раны национальной памяти, неопределённость дальнейшего места Британии в мире в отрыве от ЕС и с угаснувшей ролью империи).

Сейчас премьер-министр находится в глубокой осаде. Вчера «повстанцы» и его «проклятия» начали разъедать фундамент его крепости – Шотландский суд признал незаконным решение премьера о приостановке работы парламента до 14 октября. А тем временем, депутаты успели проголосовать за то, чтобы Джонсон не просто отказался от своего варианта «жёсткого Brexit» (полного разрыва с ЕС с последующим выходом из Единого рынка и Таможенного союза), а поехал в Брюссель просить отсрочки для выхода до 31 января. Кроме того, парламент обязал правительство рассекретить служебную переписку советника Джонсона Доминика Каммингса и членов партии о вероятных негативных последствиях «жёсткого Brexit», которые премьер и его команда категорически не желали раскрывать, боясь запугать людей и настроить их против выхода из Евросоюза.

Личный Армагеддон Бориса Джонсона уже начался. Сегодня в Британии обнародовали эти документы – небрежно подготовленные сканы и копии документов без подписей и печатей, свидетельствующие о том, что «жёсткий Brexit» станет катастрофой для экономики страны и вызовет массовые беспорядки. Никого уже не интересует правдивость этих бумаг, главное, что они стали мощным оружием в руках бунтовщиков и противников Джонсона, а значит – будет новый штурм резиденции премьера с попыткой сделать Бориса самым короткоживущим главой правительства в истории Британии. По какой-то чудовищной иронии, Борис Джонсон оказался в точно таком же вынужденном подполье, как и его предшественница Тереза Мэй в конце мая этого года – человек, на которую Джонсон никогда не хотел быть похож.

В некотором смысле, Британия стала очень похожа на Украину. Во всяком случае, последнее ночное заседание парламента перед приостановкой его работы, попытки депутатов-лейбористов «налечь» на спикера Беркоу, дабы не дать ему встать со своего кресла (что означает завершение заседания) и взаимные крики, переходящие в националистические песни былых времён – всё это напоминает классические дни принятия в ВРУ украинского бюджета или принятие законопроектов путём многоразового переголосования под аккомпанемент дерущихся между собой депутатов. Это может вызывать улыбку, но свидетельствует о серьёзных проблемах для британского общества. Оно заболело, и пытается найти лекарство.

Украина больна тем же вирусом. Наша страна, к сожалению, до сих пор не нашла своего места в этом мире, не открыла для себя фундаментальную скрепу, связывающую нацию воедино, и не проговорила основные вопросы, связанные с национальной памятью и болезненным для многих историческим наследием.