Все статьиВсе новостиВсе мнения
Мир
Стиль жизни
Красивая странаРейтинги фокуса
Село небесное. Как в одном из сёл Запорожской области научились собирать самолёты

Село небесное. Как в одном из сёл Запорожской области научились собирать самолёты

Фокус узнал, кто, как и когда умудрился создать в глухой украинской степи высокотехнологичное предприятие

45800

B 130 км от Запорожья, посреди бескрайней степи есть село Широкое, а за ним — два ангара. Здесь, в этих ангарах, "от больших дорог и станций вдалеке" (до ближайшего промышленного города — Мелитополя больше часа езды по разухабистой дороге) собирают красно-белые самолёты. Маленькие, одномоторные и очень красивые. А потом учатся на них летать.

Каждые два часа из ангара появляется железное насекомое, разгоняется и уходит в небо. В это время идёт на посадку другой самолёт. Снижается, тормозит, останавливается. Из машины выбирается пилот. Когда он подходит ближе, понимаю, что лётчик — африканец.

— Я приехаль из Ангола. Меня зовуть… — представляется на ломаном русском невысокий темнокожий студент, произнося что-то нечленораздельное.

С пятой попытки я наконец вывожу в блокноте: "Мхомбо Хельдио Сунда" и показываю ему. Парень с кислой миной разглядывает выведенную мной строку, потом машет рукой и неожиданно произносит: "Сойдёт!"

В лётной школе сейчас учатся несколько иностранных студентов: из Африки, Азии и Латинской Америки. Каждый из них платит за обучение. На эти средства и собираются одномоторные самолётики под маркой "ХИАТ" (Химические авиационные технологии). Часть из них идёт на экспорт.

Кто, как и когда умудрился создать в глухой украинской степи высокотехнологичное предприятие?

Кто он

Виталий Ярыгин. Он сидит в выгоревшей на солнце траве, задумчиво жуёт травинку и смотрит в небо — на свои крылатые создания. Лётная куртка такого же цвета, как степная трава вокруг. Кажется, что за долгие годы жизни здесь он слился в одно целое со степью.

В 1990-е Ярыгин занимался в этих краях авиахимработами — разбрасывал с самолётов на поля удобрения и полезных насекомых. Подробности выяснить не удалось: он не любит вспоминать о прошлом. Теперь оно кажется ему нереальным. Улицы родного Киева смешиваются в памяти с улицами Ленинграда, где он учился в военно-морском училище. После этого окончил ещё три вуза.

После объединения окрестных сёл в Весёловскую территориальную громаду её глава, Пётр Кияшко, предложил Виталию Ярыгину 28,5 га пустыря, заваленного мусором, — практически бесхозную, непригодную для сельского хозяйства землю. Никакого собственного интереса при этом не заложил.

— Я нашёл этой земле применение, — говорит генеральный директор компании "Химические авиационные технологии" и лётный директор Украинской лётной академии Виталий Ярыгин, не выпуская изо рта травинку.

Он что-то замечает в небе и даёт понять, что разговор окончен.

— Завтра может быть дождь, и погода будет нелётной, — негромко замечает Ярыгин, поднимаясь с травы и показывая на тёмные перистые облака на горизонте. — Так что сегодня летаем по полной.

Он уходит раздать подчинённым какие-то распоряжения, а у меня появляется возможность поговорить со студентами. За полётами наблюдают трое. Один из них — недавно приземлившийся Хельдио из Анголы, второй — латиноамериканец, третий — азиат.

Руки-крылья. Говоря о крыльях, Виталий Ярыгин философски замечает: "Чтобы летать, нужны не только крылья, но и корни"

Кто они

Латиноамериканец представляется Джонатаном Оняты из Эквадора. Легче всего с азиатом: он безупречно говорит на русском. Его зовут Данияр Аширов, он из Туркменистана. Хельдио общается с другими в основном на английском. А с испаноязычным Джонатаном говорит на португальском — тот улавливает общую суть.

Джонатан — единственный из всех говорит по-украински. Он целый год учил его наравне с русским, чтобы поступить в Кропивницкую лётную академию Национального авиационного университета. В этой академии в течение четырёх лет преподают полный курс лётной теории, а практику студенты должны проходить самостоятельно — в заведениях, подобных школе Виталия Ярыгина. Без свидетельства об окончании такой школы и без 150 часов налёта Госавиаслужба не выдаст лётную лицензию.

— Как вас занесло в такую даль? — спрашиваю Джонатана. — Сколько до Эквадора?

— Одинадцять тисяч кілометрів, — отвечает он по-украински, чтобы ещё раз блеснуть знаниями экзотического для иностранцев языка. — Дуже довго летіти треба.

Эквадор — в Южной Америке, на побережье Тихого океана.

— Неужели ближе лётной школы не нашлось? — не верю я.

— Такой дешёвой нет во всём мире, — улыбается Джонатан, переходя на русский язык, который знает всё же лучше украинского. — В Украине на учёбу нужно потратить где-то $15 тыс. В России — $20–25 тыс., в Европе ещё больше. Мы с родителями посчитали, и вышло, что даже с ежегодными перелётами из Южной Америки Украина всё равно дешевле.

К нам подходит Ярыгин и добавляет:

— В развитых странах, чтобы стать лётчиком большой авиации, надо потратить около $150 тыс. Но зарплаты пилотов боингов в крупных авиакомпаниях окупают эти затраты: им платят около $10–15 тыс. в месяц и обеспечивают полным соцпакетом. Многие мои выпускники столько зарабатывают. Так что игра стоит свеч!

Ярыгин подмигивает и, повернувшись, шагает к чёрной пасти ангара.

— Мой родственник, который окончил эту школу, уже давно летает по всей Африке, — гордо замечает Хельдио, безбожно коверкая русские слова — в Кропивницком он проходил обучение в основном на английском.

— Мои братья тоже учились здесь, а теперь уже летают на больших самолётах, — добавляет Данияр. — В любой стране, правда, нужно подтверждать украинский диплом, сдавать там специальный экзамен, но это не очень сложно и не катастрофично дорого. 

— Так значит, получите пилотские лицензии — и домой? — спрашиваю я.

Курсанты согласно кивают, улыбаясь. Все, кроме Данияра.

— Я здесь остаюсь, — говорит он, сузив и без того раскосые глаза. — Мне в Весёлом (ближайший райцентр и одновременно центр Весёловской громады. — Фокус) нравится. Нескучный посёлок…

Экспортный вариант. За двадцать лет здесь собрали несколько десятков таких самолётов. Часть из них отправили на экспорт

Парень не особо хочет рассказывать о причине своего решения не возвращаться домой. Но мне всё же удаётся выяснить правду. Оказывается, причина эта вполне осязаема, и у неё "чорнії брови, карії очі". Данияр уже несколько месяцев живёт в гражданском браке с девушкой из райцентра и уезжать от неё не хочет. Ему по душе Украина, и за семь лет учёбы он, так же, как и Виталий Ярыгин, врос в здешние землю и небо.

Есть и материальный фактор, из-за которого симпатичный туркмен решил остаться в Украине. Дело в том, что в серьёзных авиакомпаниях новичков на работу не берут. К примеру, в США, чтобы сесть за штурвал боинга, нужно иметь в лётной книжке минимум 1500 часов налёта. Частично поэтому в Штатах около 200 тыс. судов малой авиации. Для сравнения: в Украине их зарегистрировано всего 700.

Чтобы не уезжать из таврических степей, Данияр уже договорился с Виталием Ярыгиным о месте инструктора в лётной школе.

— Через несколько лет, когда наберусь опыта, посмотрю, может, куда-нибудь и уеду, — улыбаясь, говорит паренёк. — Но даже тогда я вряд ли буду искать работу в Туркмении.

Приближающийся гул заставляет меня инстинктивно пригнуться. Тень маленького красно-белого самолётика скользит по траве. Отлетавший положенные часы "ХИАТ" идёт на посадку.

Через несколько минут из него вылезает темнокожий и курчавый парень в белом свитере. 

— Арнольд Кеньмён из Камеруна, — представляется он на неплохом русском, сверкая белозубой улыбкой.

Арнольд — самый опытный курсант после Данияра: он в Украине уже пятый год.

— В Африке ходят слухи, что в Украине не любят цветных, — говорит он. — Но когда приезжаешь сюда, то понимаешь, что это неправда. Что мне нравится в Украине больше всего? Девушки, конечно!

Первым делом — самолёты

Ближе к вечеру заходим в ангар. Здесь стоят небольшой американский самолётик Beechcraft-ВЕ76 и три "ХИАТ"-650. Третий "ХИАТ" пока ещё трудно назвать самолётом: он не покрашен, в кабине нет ни приборного щитка, ни кресел. Двигатель и приборное оборудование поступают из США, остальное собирают на месте. В этом процессе задействованы около тридцати сотрудников "Химических авиационных технологий", которые могут производить по четыре самолёта в месяц.

— За двадцать лет мы выпустили несколько десятков таких самолётиков, часть, кстати, продали за границу, и ни один из них не потерпел крушение, — гордо заявляет Виталий Ярыгин. — Это говорит прежде всего о качестве сборки. За эти годы мы научились собирать неплохие машины.

Ангар наполняется рёвом двигателя, гонящего прямо на нас, словно огромный вентилятор, горячий воздух: ещё один самолёт, выполнивший дневную программу, победно вкатывается в ангар.

— Топлива хватает на 5–6 часов полёта, максимальная высота подъёма — 4000 м, самолёт может нести груз в 500 кг, — чеканит Данияр, перекрывая шум мотора. — Стоимость одной машины "ХИАТ"-650 составляет от $150 до $200 тыс. в зависимости от комплектации.

Колёса фортуны. Лётчик должен уметь всё, в том числе заменить колесо

Ещё одна немаловажная деталь: поскольку все комплектующие, кроме двигателя, у самолёта украинские, его эксплуатация обходится гораздо дешевле, чем зарубежных аналогов. Говоря о технических характеристиках, Ярыгин делится своей производственной философией:

— Расположение производства определяет стоимость ресурсов, которые владелец тратит на него. Это только в Киеве посреди города (на заводе Антонова. — Фокус) могут позволить себе строить самолёты. К примеру, во Франции так никто не делает. Во-первых, потому, что такому производству требуется много земли, а в крупных городах она безумно дорогая. Во-вторых, самолёты проблематично испытывать над городом, поэтому возникают определённые проблемы с их логистикой. В-третьих, в мегаполисах квалифицированные кадры и уникальные разработки очень быстро переходят к конкурентам. А здесь, в степи, это невозможно. Мои специалисты не найдут себе работу в радиусе как минимум двухсот километров.

Бесконечная таврическая степь, колыхающаяся за дверями ангара, шумит под ветром, подтверждая слова Ярыгина.

Корни

В небольшом офисе Ярыгина, отгороженном от производства тонкой перегородкой, мы, попивая кофе, разговариваем о земных проблемах небесного бизнеса. Виталий признаётся, что хотя его компания и не убыточна, особой прибыли она не приносит.

— Самолёт — это только инструмент, такой же, как плуг, ведро, грабли, — говорит он. — Нельзя успешно производить и продавать грабли, если поблизости нет огородов или по какой-то причине не развивается сельское хозяйство. Сейчас сельскохозяйственная малая авиация почти никому не нужна, потому что не нужны высокие урожаи. Того, что даёт земля, хватает с избытком, зачем ещё какие-то самолёты и сложные технологии привлекать? А те, кто всё-таки привлекают, экономят каждую копейку. Поэтому летают в Украине в основном без лицензии. Вот недавно мы подрабатывали на авиахимработах в Черниговской области, так из 24 бортов вокруг нас только у двух была лицензия. Но государству до этого дела нет.

— Ну, рано или поздно и до самолётов руки дойдут, — пытаюсь подбодрить я.

— Вот на это я почти не надеюсь, — вздыхает Ярыгин, задумчиво помешивая кофе в чашке. — Я делаю ставку на другое. Как только в Украине откроют рынок земли, наш бизнес начнёт развиваться. Ведь человек, который заплатит, скажем, $4 тыс. за гектар, захочет получать с него не 30 центнеров зерна, как сейчас, а 80. В Венгрии год, в который собрали 30 центнеров с гектара, считают провальным, а у нас радостно рапортуют о высоких урожаях.

— А вы с местными фермерами говорили?

Ярыгин скептически улыбается:

— Предлагал как-то местным повысить урожайность их полей, используя нашу авиатехнику, они думали-думали, а потом ответили: "Понимаешь, у нас элеватор рассчитан на 50 тыс. тонн. Если соберём больше, нам некуда будет девать зерно". То есть мало урожая — беда, а много — ещё большая беда.

— На что же тогда надеетесь?

Ярыгин какое-то время молчит, потом отвечает:

— Для того чтобы земля не тянула к себе, одних крыльев мало. Нужны ещё и корни. Другими словами, чтобы летать, нужно быть состоятельным человеком.

Когда он произносит эту фразу, мне кажется, что слово "летать" стоит понимать не только буквально, но и как метафору.

Девушки любят лётчиков. Арнольд Кеньмён из Камеруна влюбился в Украину и украинок

Посматривая на кофейную гущу в чашке, Ярыгин продолжает:

— После того, как окрестные сёла объединились в громаду, у нас тут появились некоторые перспективы. Голова громады Пётр Кияшко предложил мне 28,5 га земли под строительство солнечной электростанции. И вот ведь что удивительно: себе лично ничего взамен не потребовал. Арендную плату, сказал, платите и налоги, а больше ничего не надо. Нас такое отношение очень удивило и мотивировало.

Мне кажется, зря Ярыгин не надеется, что у государства руки до самолётов не дойдут. На самом деле эти "руки" доходят, но они невидимые. В конце концов, то, что окрестные сёла объединились в громаду и у председателя появилась возможность распоряжаться новыми землями и ресурсами, как раз и дало Ярыгину новые бизнес-возможности. Таково следствие одной из немногих успешных реформ — децентрализации власти.

— Мы взяли кредит и уже в этом году начнём продавать государству электроэнергию по специальному зелёному тарифу, — рассказывает Виталий. — А ещё Пётр Кияшко предложил создать на базе Весёловского аграрного лицея авиационный колледж по теоретической подготовке пилотов сельскохозяйственной авиации. Чтобы у нас здесь был полный цикл подготовки лётчиков. В следующем году мы планируем набрать две группы. Вот такие у нас корни.

Мы говорим долго: когда выходим из кабинета, в ангаре уже никого нет. За его дверями сгущается южная ночь. В траве стрекочут кузнечики. Пахнет морем, до которого отсюда километров сто. Шумит ветер, обещая скорый дождь. В хостеле, где живут иностранные студенты, золотыми пятнами горит свет. Со стороны села Широкого доносится собачий лай.

Крылья

Я не сомневаюсь, что мечты Виталия Ярыгина станут явью. Будет у здешней громады и солнечная электростанция, и лётная академия, а урожаи на окрестных полях побьют все рекорды. И над ними будут носиться маленькие красно-белые самолётики.

Когда я уезжал из Широкого, приятные впечатления от поездки перемешивались с грустными воспоминаниями. Дело в том, что незадолго до поездки в Широкое я снова побывал на могиле юноши в селе Белозорье недалеко от Черкасс. Я с ним познакомился на Майдане. Прямо с баррикад 21-летний Витя Ерёменко ушел на войну и погиб спустя три месяца.

Сколько раз меня спрашивали потом: ради чего всё это было? Сколько раз я сам себе задавал тот же вопрос. И вот теперь здесь, в селе Широком, я в который раз попытался ответить на него.

Иногда стоит говорить пафосные вещи. Так вот: я верю, что одна из целей всего того что было, состоит в том, чтобы у забитых, почти уничтоженных сёл появилось своё "завтра". Чтобы все мы обрели свои "корни" и "крылья".

Настоящий аэродром. Стартово–командный пункт, что-то вроде диспетчерской

458
Делятся
Google+

Читайте также на focus.ua

https://www.dobovo.com/ru/
Подписка на фокус
Наши ленты

ФОКУС, 2008 – 2017.
Все права на материалы, опубликованные на данном ресурсе, принадлежат ООО "ФОКУС МЕДИА". Какое-либо использование материалов без письменного разрешения ООО "ФОКУС МЕДИА" - запрещено. При использовании материалов с данного ресурса гиперссылка www.focus.ua обязательна.

Данный ресурс — для пользователей возрастом от 18 лет и старше.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентство ИнА "Українські Новини", в каком-либо виде строго запрещены.

Все материалы, которые размещены на этом сайте со ссылкой на агентство "Интерфакс-Украина", не подлежат дальнейшему воспроизведению и/или распространению в любой форме, кроме как с письменного разрешения агентства.

Материалы с плашками "Р", "Новости партнеров", "Новости компаний", "Новости партий", "Инновации", "Позиция", "Спецпроект при поддержке" публикуются на коммерческой основе.

Ukr.net — новости со всей Украины.