Человек с "Паспортом". Фотограф Фокуса Александр Чекменёв о своей новой выставке

2019-11-02 12:30:00

156 14

Он отказывается называть себя фотохудожником, считая фотографию образом жизни и способом мышления, но никак не "художеством". Для Александра Чекменёва это не вопрос формулировки, скорее прямое описание творческого метода: ничего не приукрашивает, только фиксирует. Жизнь на его кадрах не всегда красивая, зато всегда настоящая. Многие годы фотограф снимает остросоциальные серии: на его фото — люди без определённого места жительства и гражданства, пожизненно заключённые и т. п. За этими портретами проступают не только изломанные человеческие судьбы, но бессилие и коррумпированность государственной машины. 5 ноября в Музее истории Киева откроется выставка Александра Чекменёва "Фото на паспорт", после неё — две другие.

Одна из твоих ключевых фотосерий называется "Паспорт". Расскажи, пожалуйста, о ней и том, как из вполне прикладного задания она превратилась в художественное высказывание.

— В конце 1994-го в Украине начали массово менять паспорта советского образца на новые. Я тогда жил в Луганске, у меня была мастерская на художественном комбинате. Это была свобода, я мог работать — что ещё нужно, когда тебе двадцать пять? Однажды я получил заказ от местного исполкома сделать фото на паспорт для людей, которые по состоянию здоровья не могли самостоятельно сходить сфотографироваться на документы. Гонорар был небольшой, а фотоплёнка стоила дорого. Я посчитал, что на каждого героя должен тратить по одному кадру. Снимать людей предстояло на дому.

Когда пришёл на первую съёмку и увидел бабулечку, которая не выходила из комнаты и у которой всё необходимое для жизни было на одном пятачке, то сделал ровно один кадр на цветную плёнку. На съёмку я всегда приносил две камеры и два объек­тива.

Я ходил на эти съёмки в сопровождении сотрудников соцслужб, часто по частному сектору, где даже асфальта не было. Помню, один такой район назывался "Шанхай", потому что дома стояли буквально друг на друге. Меня тогда поразило отношение соцработников: этим старикам и людям с инвалидностью выделяли какие-то лекарства, приносили продукты, и всех полностью устраивало, что они не выходят на улицу. Только при таком раскладе у соцслужб были "клиенты" и зарплаты.

Другая жизнь. Часть работ для новой серии Александр Чекменёв снимал в Западной Украине, в том числе в ромских поселениях

В какой момент ты понял, что работа по заказу исполкома превращается в тематическую серию?

— На первой же съёмке, с первого кадра. Но я тогда ещё не осознавал, как с этим правильно работать. Например, я не снимал на улице рядом с домами, куда приходил. А сейчас понимаю, что надо было создавать контекст, фиксировать увиденное для истории. Но тогда снимали иначе: 15–20 кадров — это была уже законченная серия. Всего в моей серии "Паспорт" 36 кадров.

Почему снимали такими короткими циклами? Экономили плёнку или просто не мыслили сериями?

— И то и другое. И книгами не мыслили, и выставками. Я тогда даже не представлял, что из этого могут получиться выставочный проект или книга-документация.

Когда работы из "Паспорта" были впервые показаны как художественный проект?

— В конце 1995 года я отдал работы из этой серии на конкурс "ИнтерФото" в Москву, но их показ прошёл незамеченным. Только в 2000-м "Паспорт" показали в Швейцарии.

Ты не поверишь, но именно там, в Швейцарии, я впервые познакомился с творчеством Бориса Михайлова [украинский классик современной фотографии], о котором до того ничего не знал. Мне было 30 лет, и я впервые попал в совершенно другую реальность. В Цюрихе в книжном магазине я увидел книгу Бориса Михайлова (кажется, это была "Неоконченная диссертация"). Я жадно впитывал каждый кадр. Мы ведь жили в культурном и информационном вакууме, ничего не знали о том, как снимают на Западе. Свой путь и свою тему я нашёл абсолютно интуитивно.

Музейный фотограф. Работы Александра Чекменёва есть в украинских и зарубежных музеях

Тем не менее у циклов "Паспорт" и "Донбасс" богатая выставочная история, они неоднократно выставлялись в галереях и музеях по всему миру.

— Это правда. И не просто выставлялись, а попали в музейные собрания. Например, в прошлом году работы из "Паспорта" участвовали в кураторском проекте Алисы Ложкиной и Константина Акинши "Перманентная революция" в музее Людвига в Будапеште, после чего 15 работ из серии купили в коллекцию музея. Это важное достижение.

Почему ты решил перевести "Паспорт" ещё и в формат книги?

— В какой-то момент я понял, что надо сделать что-то, что останется и будет жить во времени. Книга была для этой задачи отличным форматом. Выставка — штука довольно сиюминутная: раз — и закончилась, а книга — это документ.

Параллельно с тем, когда я начал размышлять о создании книги, произошло ещё одно очень важное событие. Это было во время Майдана в 2014 году. Мой коллега, фотограф Дмитрий Гавриш, с которым мы когда-то начинали работать в газете "Вечерние ведомости", подал мои работы из циклов "Паспорт" и "Донбасс" в журнал New York Times на международный конкурс Portfolio Review. Когда пришло письмо, где сообщалось, что прошёл по конкурсу, я, если честно, испытал шок. Стал думать, кто мог подать на конкурс мои работы. Так и вычислил Диму  — в Нью-Йорке из моих знакомых жил только он. Позвонил ему, он сразу признался. Говорит: "Работы достойные, тебе надо ехать в Штаты и выставляться". Я до сих пор очень благодарен ему за такой толчок.

Полететь в Нью-Йорк — только звучит просто. Я должен был сам купить билет и придумать, где и на что там жить. Но это был шанс, от которого не мог отказаться.

Мастер кадра. За фотографиями Чекменёва всегда выстраивается целая история: человека, семьи, страны

События на Майдане и всё, что произошло позднее, удивительным образом реактуализировали "Паспорт", дали ему новую жизнь и новое звучание. Кадры из этой серии захотели опубликовать и New York Times, и Time. Причём все просили кадры не из "Донбасса", который тогда был у всех на слуху, а именно из "Паспорта".

Фоторедактор Time Натали Матутсовски убедила меня отдать кадры для публикации именно им. Они были готовы заплатить порядка тысячи долларов и очень радовались, что эти деньги помогут мне окупить поездку в Штаты. Натали тогда произнесла фразу, которая для меня всё изменила. Она сказала: "Знаешь, я бы хотела, чтобы у нас в Time на столе лежала твоя книга "Паспорт". Меня пробрало. Когда я летел домой из США, у меня было 12 часов стыковки в Амстердаме. Я помчался к дизайнеру Теону ван дер Хейдену и моментально договорился с ним об издании книги.

Как думаешь, почему из твоих серий именно "Паспорт" получил такую долгую выставочную жизнь?

— Понимаешь, это больше чем просто кадры  — это люди. Это история распада страны, где мы все когда-то жили, истории живых людей. Я увидел в этих людях конец и нашего жизненного пути. Это сейчас мы здоровы, веселы и востребованны, а потом раз — и тебя нет, или ты есть, но никому не нужен.

О выставке "Фото на паспорт"

5 ноября в Музее истории Киева откроется твоя персональная выставка "Фото на паспорт". Учитывая название, можно ли сказать, что она продолжает вектор "Паспорта"?

— Да, вполне. На одну стену эти две серии не повесишь, но на соседние — запросто.

Deleted. Работы из новой серии фотографа "Видалені/Deleted" покажут в конце ноября в Музее Т. Шевченко

Правильно ли я понимаю: ты хотел сделать социальный срез страны на фото?

— Именно. И вот в этом году на "Книжном Арсенале" на презентации моих книг ко мне подошёл Пабло Матеу из агентства ООН по делам беженцев в Украине. Он искал фотографа, чтобы снять проект о людях без гражданства. Я согласился. На самом деле людей без паспорта в обществе куда больше, чем мы думаем. Например, я знаю тех, кто до сих пор живёт с советским паспортом.

В результате выставка пройдёт в рамках пятилетия кампании агентства ООН по делам беженцев в Украине Belong, которая направлена на преодоление проблемы безгражданства в мире.

Я снимал эту серию и на Донбассе вдоль линии фронта — от Славянска до Константиновки, и в Западной Украине, где предложили посетить несколько ромских поселений рядом с Мукачевом. Это выглядит очень колоритно: тебя везут по улицам, в какой-то момент цивилизация и асфальтированная дорога заканчиваются, появляются люди на лошадях, большие семьи с кучей детей. Чистый Кустурица.

"Видалені" из общества

Как фотограф ты работаешь с остросоциальной тематикой: в последние годы много снимаешь людей без определённого места жительства, рассказываешь их истории. 28 ноября в Музее Шевченко откроется ещё один твой проект, посвящённый этой теме. Что это будет?

— Тут интересная история. В какой-то момент я начал снимать серию о людях без определённого места жительства. Где-то через год, когда снял уже довольно много, меня познакомили с семьёй Алексея и Елены Кучапиных, которые организовали дом милосердия и помогают людям, оказавшимся в сложных жизненных обстоятельствах: забирают их с улицы, дают крышу над головой, помогают восстанавливать документы. Я сразу вызвался бесплатно делать фото на любые необходимые документы.

Люди без паспорта. Новая серия фотографа посвящена проблеме людей без гражданства

Как-то Алексей предложил поснимать этих людей в доме милосердия, я стал ездить туда и делать фото. И в какой-то момент возникла идея провести выставку и показать эти работы. Алексей нашёл финансирование, благодаря этому мы организовали данный проект и даже подготовили каталог выставки. В рамках выставки "Видалені/Deleted" в Музее Шевченко покажем сорок портретов людей без определённого места жительства. Около десяти человек с портретов уже нет в живых — это очень страшная статистика.

Я снимаю жизнь людей, на которых общество не хочет обращать внимания, но они есть. Этим летом я снимал ещё одну серию — "Сорок исповедей сорока несвятых", в исправительных учреждениях. Посетил пять колоний, одна из которых женская, снимал людей, отбывающих пожизненное наказание. Но люди, которых мы снимали, не маньяки и не педофилы, этих я снимать не готов, не могу.

Мы были там со священником и правозащитницей, у заключённых появилась возможность рассказать свою историю, чтобы на них обратили внимание. Я увидел людей своего возраста или даже младше, которые большую часть сознательной жизни провели в заключении. Есть удивительные истории. Например: простой сельский парень, сидит за двойное убийство. Спрашиваю: "Как ты вообще сюда попал?" Он отвечает: "Выпил, заснул, проснулся — рядом два трупа. Ничего не помню".

О новых именах в украинской фотографии

В Украине художественная фотография развивается в сложных условиях: нет архивов фотографов, специализированных фондов, фотографию не очень активно покупают коллекционеры, невзирая на умеренные цены. Что с этим делать, на твой взгляд?

— Архивы — это очень важный вопрос. Сразу скажу: чтобы в конце фильма был хеппи-энд, каждому фотографу стоит позаботиться об этом заблаговременно. Это касается не только личных архивов, но и музеефикации фотографии. Я, например, подарил более пятидесяти работ музею Харьковской школы фотографии MOKSOP.

Венский вояж. Недавно работы Александра Чекменёва показали в рамках выставки украинского современного искусства Between fire and fire в Вене

К сожалению, исторически сложилось так, что отношение к фотографии в нашей стране — не как к искусству. У меня, например, за всю мою карьеру не было в Украине ни одной ретроспективной выставки, где была бы возможность показать сразу несколько тем.

Поэтому сами фотографы должны осознавать свою миссию и важность для новейшей истории искусства своей страны. Если ты снимал всю жизнь, но не документировал работу и не оставил архива, не позаботился о том, чтобы кому-то это передать, то должен понимать реальные перспективы: твоя фотография умрёт вместе с тобой.

Отслеживаешь ли ты новые имена в украинской фотографии? Можешь назвать самые интересные, на твой взгляд?

— К сожалению, большинство тех, кого я вижу, заточены под арт-систему, на новейшую историю страны пока мало кто работает.

Loading...