"Исламское НАТО" не взлетело: почему военный альянс без сверхдержав не работает, пример Мекканского пакта

Повстанцы-хуситы в Йемене после резкого наступления в середине сентября пытаются взять под контроль Баб-эль-Мандебский пролив, чтобы таким образом еще больше затруднить экспорт нефти из Саудовской Аравии. На протяжении десятилетий Эр-Рияд рассчитывал на силовую поддержку США, однако события этого года заставляют усомниться в могуществе бывшего мирового гегемона.

В поисках новых гарантий Дом Саудов ещё в прошлом году заручился поддержкой Пакистана, который официально является ядерной державой, а в начале августа 2026 года к этому альянсу присоединилась ещё и Турция. Однако, скорее всего, мало кто из подписантов ожидал, что свежесозданный альянс так быстро столкнётся с первым испытанием на прочность.

Саудовская Аравия, Турция, Пакистан: новое НАТО?

7 августа 2026 года наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и премьер-ьер-министр Пакистана Мухаммед Шахбаз Шариф заключили оборонный пакт, особенностью которого стал пункт о взаимных гарантиях безопасности — по типу широко известной пятой статьи НАТО. То есть нападение на любого участника договора будет означать нападение на всех троих. Соглашение было подписано в пятницу в святом для всех мусульман городе представителями трёх суннитских государств. Точнее, государств, большинство населения которых составляют мусульмане суннитского толка.

Турция и Пакистан уже входили в один альянс, а именно — в Багдадский пакт, созданный при участии Великобритании в середине прошлого века. Для Саудовской Аравии это — первое оборонное соглашение, заключённое вне рамок Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива.

Но это соглашение при определенных обстоятельствах может стать совершенно новым явлением в мировой истории, по крайней мере в XXI веке. После Второй мировой войны основные конфигурации безопасности формировались вокруг её победителей. Наиболее известные из них — НАТО и ОВД (Организация Варшавского договора) — формировались вокруг самых могущественных государств того времени — США и СССР. Различные менее известные конфигурации создавали Великобритания (например, упомянутый Багдадский пакт) и Франция. Но все они действовали в фарватере ключевых участников Холодной войны.

Ближний Восток в условиях однополярного мира

После распада коммунистического блока в однополярном мире американской гегемонии наиболее весомыми гарантиями безопасности были те, которые предоставлял основной гегемон — что вполне логично. По этой логике международных отношений действовали арабские страны Персидского залива (по их версии, это — Арабский залив), которые одна за другой спешили заручиться гарантиями безопасности Соединённых Штатов.

Американцы в этом вопросе не были альтруистами. В обмен они получили контроль над местными нефтяными запасами. Контроль над основными нефтяными потоками в мире позволил не просто на Нью-Йоркской бирже устанавливать цену на ресурс, добываемый на Аравийском полуострове. Нефть стала основной опорой доллара. Это предоставило Федеральной резервной системе США и другим американским финансовым институтам эксклюзивные возможности. А всё потому, что нефть из Персидского залива продавалась исключительно за американские доллары. Так валюта одной страны стала основным эквивалентом важнейшего энергоносителя в мире.

Так продолжалось с середины 1970-х годов. Интересно, что этому предшествовал беспрецедентный кризис — арабские страны ввели нефтяное эмбарго против союзников Израиля в ходе "войны Судного дня". Но со временем "челночная дипломатия" Генри Киссинджера дала о себе знать, и США превратили деспотические монархии Персидского залива из врагов в друзей.

Сами монархии вполне комфортно чувствовали себя под американским военным зонтиком. Они умудрялись одновременно предоставлять убежище фундаменталистским исламским движениям и передавать свою территорию под американские военные базы, в частности — во время операции НАТО в Афганистане.

Новые геополитические реалии

В 2026 году выяснилось, что военный потенциал США несколько преувеличен. Иранский Корпус стражей исламской революции фактически взял в заложники союзников США, провозгласив за собой право наносить удары по территории всех стран, где расположены американские военные базы. То, что еще вчера было преимуществом, теперь стало недостатком. Если десять лет назад наличие американских военных баз было фактором сдерживания для любых агрессивно настроенных государств или военизированных групп, то теперь наоборот — их наличие делает тебя мишенью.

Иран решил воспользоваться моментом, который предоставила ему опрометчивая авантюра США и Израиля, и нанести сокрушительный удар по экономике своего главного стратегического оппонента в регионе — Саудовской Аравии.

Сначала Иран перекрыл экспорт нефти из Аравии через Ормузский пролив, затем начал наносить удары по её нефтепроводам, а с середины сентября иранские прокси-силы в Йемене перешли в наступление и получили доступ к Баб-эль-Мандебскому проливу, соединяющему Красное море с Индийским океаном.

Иран фактически взял под контроль экспорт основного источника богатства Саудовской Аравии. В Вашингтоне тем временем демонстрируют максимально миролюбивые настроения в отношении прокси Ирана — страны, с которой США уже более полугода находятся в состоянии войны.

В поисках безопасности

Для Эр-Рияда, возможно, стали неожиданностью технические возможности Ирана, однако отнюдь не бездействие США. Там уже несколько лет постепенно движутся в направлении диверсификации возможностей в сфере безопасности: заключают соглашения при посредничестве Китая, заигрывают с Кремлем и даже в определенной степени вступают в БРИКС (реальный статус Саудовской Аравии в этой довольно оригинальной организации — это вообще отдельная тема).

В 2025 году Саудовская Аравия пошла на беспрецедентный шаг в современном мире, заключив союзное соглашение с Пакистаном. Альянс без участия ведущих стран мира и ядерный зонтик не от США или России — довольно оригинально. Уже после неудач США в войне против Ирана 7 августа к этому соглашению присоединилась Турция. Так оно стало ещё более пестрым и уникальным.

Сходства и различия между новыми союзниками

С одной стороны, все три участника Мекканского пакта — страны с преимущественно суннитским населением. Правда, если Саудовская Аравия — это монархия деспотического типа, легитимность которой основана на религиозном фундаментализме, то Пакистан представляет собой скорее светскую диктатуру, в то время как Турция вообще является членом НАТО. Но все три страны находятся в одном регионе и претендуют на определенную геополитическую автономию по отношению к мировым сверхдержавам. Пожалуй, именно это больше всего их объединяет.

Среди их стратегических оппонентов уже начались волнения. В Индии отмечают расширение возможностей дипломатического маневра для Пакистана. Доктор Якуб уль Хассан (независимый аналитик, работавший научным сотрудником в MP-IDSA в Нью--Дели и приглашенным исследователем в проекте South Asian Voices при Центре Стимсона в Вашингтоне) отмечает потенциал для существенного усиления пакистанской армии в связи с ее доступом к турецким технологиям. В то же время в Греции опасаются усиления Турции в связи с изменением баланса сил, обусловленным заключением этого пакта.

Все три участника довольно гармонично дополняют друг друга:

• В Саудовской Аравии есть деньги, но нет по-настоящему боеспособной армии.
• Пакистан имеет армию с реальным боевым опытом и ядерным оружием, однако экономика страны переживает крайне глубокий кризис.
• Турция обладает мощным военно-промышленным комплексом и боеспособной армией. Ее амбиции давно выходят за пределы ядерного зонтика США, а экономика в последнее десятилетие существенно отстает.

Так все трое участников только что созданного альянса словно "нашли друг друга".

Президент Национального правового центра в Эр-Рияде доктор Рашид Аба-Намай видит в новом соглашении стратегический потенциал в сфере развития логистической инфраструктуры. В частности, он сравнивает новые возможности стран с давним проектом Хиджазской железной дороги (она должна была соединить Дамаск и священный город мусульман Мекку, облегчив путь паломникам). Теперь же они смогут организовать новые пути экспорта энергоносителей на Запад.

Проверка на деле

Но всей этой идиллии мешает один существенный момент — реальная эффективность альянса. Ведь чем тогда, кроме ядерного оружия, этот союз будет отличаться от, например, Альянса государств Сахеля или других декларативных союзов? НАТО пришлось ждать реального испытания своей прочности полвека. С другой стороны, возможно, именно поэтому никто и не нападал на этот альянс, ведь все понимали его реальную силу.

Саудовская Аравия подверглась нападению уже через несколько недель после заключения Мекканского пакта. Именно в то время саудовский исследователь и старший внештатный научный сотрудник Международного форума стран Персидского залива Азиз Альгасян назвал лишь потенциальную угрозу со стороны хуситов основным "ускорителем" заключения этого пакта.

И вот — вместо того, чтобы продемонстрировать всему миру свою реальную мощь, новый союз неожиданно выбрал… полное бездействие. Армия Пакистана годами боролась с различными повстанцами и террористическими группировками в сложных условиях горной местности. Для неё атака хуситов — это был бы блестящий шанс продемонстрировать свою решимость и боеспособность. Однако пакистанские самолёты остались на прежних позициях. Исламабад ограничился дипломатической риторикой.

Лебедь, щука и рак

И здесь стоит обратить внимание на многочисленные разногласия между участниками этого пестрого альянса. Пакистан с конца XX века явно находится в орбите Китая. Турция же, возможно, и не самый преданный, но всё же член НАТО. Для Анкары ключевыми соперниками являются альянс Греции, Кипра и Израиля, для Исламабада — Индия, а по Саудовской Аравии уже сейчас наносят удары иранские дроны. При этом Пакистан выступает посредником в переговорах между Ираном и США, а Саудовская Аравия укрепляет экономические связи с Индией.

Для Турции, которая годами пытается пробиться к Красному морю, борьба с хуситами могла бы стать настоящим шансом — ее экспедиционный корпус мог бы надолго закрепиться в Баб-эль-Мандебском проливе "для обеспечения стабильности и безопасности судоходства в регионе". Конечно, если бы она смогла вытеснить оттуда хуситов. Однако и её войска тоже не сдвинулись с места.

Так, вместо того чтобы продемонстрировать всему миру свою силу и реальную альтернативу союзам с гегемонами в их составе, "Мекканское трио" показало, насколько далеко на самом деле сейчас находится мир от создания реальной альтернативы старому мировому порядку с могущественными полюсами влияния.

Поэтому сейчас альянс из Мекки больше напоминает лебедя, щуку и рака, чем действительно сплоченную силу. А самым большим препятствием для их союза, похоже, являются те самые амбиции, которые его породили. Все три страны претендуют на роль регионального лидера, а лидер может быть только один. И, судя по всему, ни одна из них не готова к тому, чтобы им стала их общая организация, а не отдельно взятая страна.

Поэтому пока можно смело констатировать лишь одно: Мекканский пакт продемонстрировал, что ключевым фактором в мировой политике по-прежнему является воля сверхдержав, которые, возможно, уже не являются полноценными гегемонами, но всё ещё остаются у руля в стратегических регионах мира.