Неопознанные тела военнослужащих: трагедия войны или системный провал

Масштаб катастрофы с неопознанными погибшими — это не только следствие жестокости войны, но и приговор запоздалым управленческим решениям. Украина воюет с 2014 года, но базовую инфраструктуру для идентификации государство начало системно создавать только на пятом году полномасштабного вторжения!

В Украине в настоящее время насчитывается около 17 тысяч неопознанных тел погибших и человеческих останков. Среди них — наши защитники и мирные жители, фрагментированные останки после взрывов, а также тела оккупантов, переданные в ходе репатриации.

Понятно, что война резко увеличила количество сложных судебно-медицинских случаев, нагрузку на экспертов и лаборатории (где дефицит кадров в системе Минздрава достигает 25%), а состояние останков, найденных после обстрелов или длительного пребывания в земле, далеко не всегда позволяет быстро установить личность.

Однако объективными сложностями экспертизы невозможно объяснить отсутствие межведомственной координации. Главная причина задержек заключалась не в отсутствии технологий, а в отсутствии единого цифрового пространства: годами первичные данные в моргах не сопоставлялись автоматически с гражданскими базами данных и заявлениями семей, оставаясь изолированными в различных ведомственных архивах.

Парадокс учета и последствия системных задержек

Единый порядок нумерации тел и останков у нас ввели только в апреле 2025 года. А цифровые инструменты — "Кабинет следователя" и "Кабинет МЗ (СМЭ)", которые позволили судебно-медицинским экспертам напрямую вносить информацию о неопознанном теле в профильный реестр, появились лишь весной и летом 2026 года. То есть только на пятом году большой войны служба получила нормальный механизм быстрой передачи данных о приметках, татуировках и вещах.

Тогда же межведомственные группы начали специально возвращаться к давно неидентифицированным останкам и вновь их исследовать.

Результаты такой перепроверки в Одесском бюро судебно-медицинской экспертизы впечатляют. Повторно исследовав всего 77 случаев, специалисты смогли снять отпечатки пальцев у 66 погибших и сразу установили 27 имен по паспортным базам. В 73 случаях удалось впервые установить стоматологический профиль, а в пяти мешках вообще обнаружили смешанные останки разных людей. То есть распутывать пришлось не только сложные ДНК-совпадения, но и элементарные ошибки первичной сортировки.

Это иллюстрирует глубинную проблему: речь шла не о чрезмерной сложности молекулярного анализа, а о качестве первичного исследования, маркировки, сортировки и использования уже имеющихся данных.

В судебной медицине это принципиальные моменты. Ошибка на этапе учета или формирования останков не исправляется просто ещё одним анализом ДНК. Она означает неправильное сопоставление материала, затянутую идентификацию и, в худшем случае, риск передачи семье неполного тела или фрагментов другого человека.

Иллюзия "всемогущей ДНК" и урок, извлечённый из дела Назара Далецкого

Международная практика уже давно не сводит идентификацию исключительно к генетике. Стандарты INTERPOL и ICMP предусматривают сопоставление данных о человеке при жизни (ante-mortem) со всем комплексом сведений, полученных после смерти (post-mortem). Основными методами являются анализ ДНК, отпечатки пальцев и стоматологические данные, а также дополнительно учитываются татуировки, имплантаты и индивидуальные анатомические особенности.

У нас же чрезмерный приоритет, отдаваемый молекулярно-генетическим исследованиям, официально назывался "Уполномоченным по правам человека" в числе основных причин затягивания идентификации. Вместо оперативной сверки отпечатков пальцев или стоматологических данных через государственные базы данных полиция и судебно-медицинская служба месяцами ждали исключительно результатов ДНК-экспертизы.

История военнослужащего Назара Далецкого наглядно продемонстрировала опасность такого подхода. На основании генетического совпадения между ДНК-профилем останков и образцом матери следователь принял решение об идентификации, и семья похоронила тело. Несмотря на то, что в экспертном заключении содержалась прямая рекомендация провести дополнительное исследование. Её проигнорировали на этапе принятия процессуального решения. А 5 февраля 2026 года Назар вернулся живым из российского плена.

Только после этого случая МВД ужесточило требования: при отсутствии образца, взятого при жизни самого человека, теперь требуются либо образцы двух близких родственников, либо подтверждение двумя различными генетическими методами. Это правильное решение, но сам факт того, что правило изменили после такой серьезной ошибки, ставит профессиональную задачу: необходимо оценить надежность предыдущих идентификаций, проведенных по старому алгоритму.

Важно

Ошибок не нашли: в МВД рассказали об экспертизе, по которой "похоронили" живого военного Назара Далецкого

Фундаментальный пробел: данные, полученные при жизни (Ante-Mortem)

Еще одна фундаментальная проблема — отсутствие стандартизированной базы прижизненных идентификационных данных (Ante-Mortem). Показателен опыт США, где централизованное хранилище эталонных образцов ДНК военнослужащих функционирует еще с 1992 года, а каждый боец обязательно сдает биометрические данные и медицинские сведения перед отправкой в зону боевых действий. В Украине же этот процесс до сих пор не стал целостной и обязательной системой для каждого мобилизованного.

Проблема значительно осложняется межведомственным барьером. Те данные о прижизненном состоянии, которые все же имеются у государства — материалы ВЛК, описания отличительных примет или медицинские карты из ТЦК и частей, — хранятся в системах Министерства обороны. Однако из-за грифа секретности и отсутствия цифровой интеграции Национальная полиция и судебно-медицинские эксперты годами не имели к ним прямого доступа.

В результате информация, которая могла бы помочь установить личность погибшего в течение нескольких дней, остается заблокированной в ведомственных архивах МОУ. В то время как следователи МВД месяцами запрашивают её посредством бумажных запросов или вынуждены искать эти данные через родственников.

Инфраструктура моргов и человеческий аспект

Не менее критичным остается состояние самой судебно-медицинской службы. Уполномоченный по правам человека фиксировал ненадлежащие условия хранения тел, ошибки при их выдаче и проблемы с учетом. Минздрав признавал неудовлетворительное состояние части моргов, вентиляции и инфраструктуры, которая в отдельных регионах не ремонтировалась около 30 лет.

Ситуация с киевским моргом на Оранжерейной, где из-за устаревшей инфраструктуры и отключений электроэнергии возникали проблемы с сохранностью останков, наглядно показала: процесс идентификации начинается с уважения государства к телу погибшего воина.

Необходимость проведения системного аудита

Наконец, только на двенадцатом году войны у нас начинают устранять пробелы: создают специализированные центры, запускают цифровые кабинеты для полиции, вспоминают о дактилоскопии и отправляют старые дела на пересмотр. Как все эти решения будут работать на практике — покажет время.

Но наличие 17 тысяч неопознанных останков — это катастрофа, которую больше нельзя списывать только на жестокость врага или масштаб боевых действий. Общество должно четко различать объективную сложность войны и последствия запоздалых управленческих решений: отсутствие межведомственной цифровой интеграции, провал прижизненной биометрии и многолетнее игнорирование развития необходимой инфраструктуры.

Необходим полный и независимый аудит всей цепочки идентификации — от момента мобилизации бойца и сбора его данных Ante-Mortem до передачи останков семье для достойного погребения. Это единственный способ гарантировать, что каждый павший защитник будет возвращен домой под своим именем, а не останется цифрой в статистике неизвестных.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные материалы в рубрике "Мнения" несет автор.

Важно

РФ вернула в Украину тела 261 погибшего: что сейчас выясняют