Мир без арбитра и война за новый баланс: Украина как фронтир новой геополитической эпохи
2025 год стал точкой окончательного перелома мироустройства, в котором Америка и западная демократия служила единственной опорой. И, как отмечает публицист Руслан Кулешов, в этой складывающейся новой системе, очень напоминающей империализм XIX века, у Украины — своя исключительная роль и шансы на успешное будущее.
Четвертый год войны открывает перед нами новую глобальную политическую ситуацию, в которой Украина вписана в контекст общемировых тектонических и парадигмальных сдвигов мироустройства и, по сути, находится в самом его центре.
Речь идет о последовательной смене типов социального договора, которые обеспечивали шаткий послевоенный баланс после 1945 года. Сначала это была Ялтинско-Потсдамская система международных отношений, в рамках которой биполярный мир обеспечивал относительно стабильное сосуществование двух конфронтационных по своей природе полюсов.
"Холодная война", лишь изредка прерывавшаяся прокси-конфликтами между двумя империями, США и СССР, на территории стран третьего мира, была той ценой, которую мир платил за разделение на понятные зоны влияния с относительно ясными правилами. То есть это противостояние было одновременно и системообразующим: остальные государства так или иначе примыкали к одному из двух лагерей.
Распад Советского Союза автоматически привел к следующей модели — модели однополярного мира, которую можно условно назвать Pax Americana. Сразу оговорюсь, что подобное обозначение обычно применяют к роли США после Второй мировой войны, однако точнее было бы использовать этот термин применительно к периоду примерно с 1991 по 2025 год.
Мир Pax Americana стал основой экономического и культурного доминирования западной цивилизации, предлагавшей либеральную демократию как финальную форму социальной организации. Именно в этом контексте возник феномен Фукуямы, предположившего, что человечество движется к уютной лагуне глобализма, и назвавшего этот процесс "концом истории".
Надо сказать, что с началом российско-украинской войны футурологические способности Фукуямы оказались под большим вопросом. Поэтому, когда в первый год войны он предрек Украине очень скорую победу, это выглядело скорее тревожным знаком.
Любопытно, что наиболее последовательными критиками западного мироустройства как мира Pax Americana были западноевропейские интеллектуалы, существование которых во многом обеспечивалось и оплачивалось как раз этой системой международных отношений. Pax Americana подвергался критике с левых, марксистских позиций, тем более что значительная часть западной университетской среды была вдохновлена постмарксистской идеологией. Особенно популярной она была среди французских интеллектуалов, а затем это влияние распространилось и на более широкий западный академический круг.
Следует отметить, что мир Pax Americana в рамках неомарксистской парадигмы обозначался как неоправданно капиталистический и империалистический по своей сути. Однако это заигрывание с левой идеологией привело к отсутствию понимания у западных интеллектуалов простого факта: существование одной глобальной империи, подобно когда-то Pax Romana, является альтернативой его распаду на воюющие империи.
Более того, с началом войны в Украине множество левых мыслителей и сторонников этой концепции заняли позорную позицию, рассматривая войну как прокси-войну Америки с Россией и, соответственно, оправдывая Россию или симпатизируя ей. Многие западные мыслители, в том числе весьма крупного калибра, стали оправдывать российскую агрессию лишь потому, что Россия, по их мнению, противостоит разрушительному воздействию капиталистической системы, олицетворением которой выступают США.
Важно
В этом смысле они так же отказывали Украине в субъектности, как это нередко делала и российская пропаганда. Разумеется, нельзя полностью исключать взгляд на российско-украинский военный конфликт как на противостояние между Россией и Западом или считать Россию прокси-государством, руками которого Китай сражается с США. Однако модель, в которой малые государства оказываются лишь пешками в руках более крупных, сама по себе носит конспирологический, а следовательно, антиинтеллектуальный характер.
Что же касается левого дискурса, то, по сути, один только Жижек остался держать удар и занял противоположную позицию. Как наиболее заметный мыслитель левого лагеря, он, безусловно, привлекал к себе особое внимание. В известном смысле Жижек отдувался за всех, заняв позицию, в рамках которой он критиковал Россию, поддерживал Украину, безусловно осуждал российскую агрессию и выступал против призывов к пацифизму. Он говорил о том, что подобные призывы, по сути, означают потакание России и сдачу Украины, а отсутствие поддержки Украины — это именно то, чего и добивается агрессор.
В результате он сам стал объектом критики со стороны собственного лагеря. Любопытно, что и часть украинской блогосферы, не отличаясь ни особой образованностью, ни необходимой квалификацией, ни даже готовностью провести самый поверхностный фактчекинг, приписала Жижека к сторонникам России или по крайней мере к числу тех, кто призывал искать в действиях России, в ее агрессии некое рациональное зерно. Здесь можно вспомнить о Джордане Питерсоне, с которым Жижек ранее вступил в прямые дебаты, ставшие одним из главных философских событий последнего десятилетия.
Это, в общем, достаточно интересный, хотя и печальный момент, поскольку подобным образом формируется общественное мнение, которое, по сути, отвергает влиятельного потенциального союзника. А ведь слово Жижека, несмотря на то, что его нередко называют постфилософом, по-прежнему имеет вес: он, безусловно, остается одним из самых известных и влиятельных западных гуманитарных интеллектуалов.
Но, возвращаясь к мироустройству, следует сказать, что после того, как Америка с приходом Трампа взяла курс на изоляционизм, причем на изоляционизм консервативного типа, мечта левых в известном смысле осуществилась. Америка перестала диктовать правила остальному миру или по крайней мере постепенно перестает это делать. Тем самым мир вошел в новый исторический период.
Этот тип мирового устройства можно охарактеризовать как возвращение к империалистической фазе существования крупных центров силы, ведущих между собой захватнические войны за ресурсы. Идеологический компонент, если и проявляется, то служит лишь ширмой для силового противостояния.
Так, несмотря на то, что Россия пытается облечь свою военную агрессию в оболочку якобы ценностно-идеологического противостояния с Западом, совершенно очевидно, что она следует старой, классической для Российской империи, в любой ее форме, модели существования буферных государств по своему периметру. Для Российской империи таким государством была Украина, а для Советского Союза эту роль играли страны Варшавского договора.
Этот новый тип мирового устройства во многом напоминает гоббсовскую войну всех против всех. По сути, он представляет собой пространство, в котором еще не сложился новый глобальный общественный договор и где центры силы заново делят пространство между собой, пока не будет выстроена некая равновесная модель, способная обеспечить очередной, пусть и краткий, период мира. В том, что период окажется недолгим, к сожалению, сомневаться не приходится. Вся мировая история показывает, что такие периоды нестабильны, ограничены во времени и, как правило, не охватывают всю планету, а касаются лишь отдельных регионов. Так, хотя существование Pax Americana и было золотой эрой для Запада, это нисколько не мешало Африке погружаться в ужасающие геноцидные войны тупикового характера.
Какое место в этой конструкции может занять Украина? Безусловно, она является частью западноевропейского силового блока. Это видно по тем усилиям и по той готовности оказывать помощь, которые сегодня демонстрируют европейские страны, окончательно осознавшие, что собственную безопасность им придется брать в свои руки.
В этой модели Украина становится фактором, позволяющим Европе спокойно перевооружаться и готовиться к возможной войне с любым потенциальным противником. Именно поэтому помощь Украине и оказывается — не из особого человеколюбия и не из абстрактного стремления к благотворительности. Однако и эту логику мы можем обратить в свою пользу, поскольку такая модель отношений отвечает и нашим интересам, помогая противостоять агрессору.
В конечном счете, по итогам завершения войны между Россией и Украиной должно произойти окончательное присоединение Украины к западноевропейскому силовому блоку. Это также может открыть возможность для членства в европейских политико-экономических структурах, таких как ЕС.
В настоящее же время Украина оказалась той точкой бифуркации, после которой мир, преодолев виток гегелевской спирали исторического развития, вновь оказался в дивном состоянии империалистического противостояния в духе XIX века. Впрочем, не в первый раз — не случайно историк, преподаватель Йельского университета Тимоти Снайдер, специализирующийся на истории Украины, назвал свою книгу "Кровавые земли". Он же — носитель оптимистического взгляда на будущее нашей страны внутри европейского порядка. Однако характер этого порядка на долгие годы наверняка будет носить милитаристский характер.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.
Важно