Белорусские хроники. Что происходит в соседней стране и кому это выгодно

  • Татьяна Катриченко

"Уходи!" — главное слово, звучащее на улицах и площадях белорусских городов вторую неделю подряд. Предприниматели, медики, работники крупных госпредприятий, студенты и даже школьники — десятки, а то и сотни тысяч людей требуют отставки президента Александра Лукашенко и проведения новых, демократических выборов. Чтобы разобраться в ситуации, Фокус записал три интервью: с задержанным в Минске гражданином Украины, белорусским волонтёром, живущим в Киеве, и экспертом по Беларуси. 

Лукашенко делает вид, что не замечает улицу. Сначала позволяет жестокий разгон демонстрантов — официально двое протестующих погибли, около 7 тыс. оказались за решёткой, десятки пропали без вести. После пытается заручиться поддержкой бюджетников и работников больших государственных заводов, но ему кричат: «Уходи!» И хотя страха на лице «последнего диктатора Европы» нет, он явно недоумевает, чем не угодил народу. Этим активно пользуется Россия, параллельно неся угрозу Украине.

Фокус внимательно следит за происходящим в соседней стране и пытается разобраться, что там происходит и кому это выгодно. Для этого мы записали три интервью: с задержанным в Минске гражданином Украины, белорусским волонтёром, живущим в Киеве, и экспертом по Беларуси. 

Минский свидетель

Евгений Васильев, активист украинской благотворительной организации «Восток SOS»

Его вместе с коллегой Константином Реуцким 12 августа задержали милиционеры в центре Минска. Двое суток ребят держали в полной изоляции от внешнего мира, избивали, пытали. Всё это время их искали украинские дипломаты, а президент Владимир Зеленский требовал освобождения. 

— На пешеходном переходе мы увидели человека. Мужчина лет шестидесяти стоял на зебре, не позволяя проехать машине милиции. Несколько сотрудников вышли из авто и начали его паковать: повалили на асфальт, жестоко избивали. Подбежали люди, в основном женщины, просили не задерживать, становились на колени. Всё было тщетно — мужчину запихнули в машину. Мы с Костей снимали процесс на телефон. Как только автомобиль с задержанным отъехал, появились ещё два экипажа. Из одной машины вышел сотрудник, посмотрел в мою сторону — я понял, что это за нами. Побежал на площадь Победы. Они за мной, окружили и взяли. Отвели в вестибюль мемориального комплекса, который находится под землёй, подальше от камер наблюдения. Передали старшему. Тот со словами «Ах ты ж сука!» ударил меня в лицо. Несколько минут думали, куда везти, — видимо, всё было занято. Решили в Советское районное управление милиции. На улице я увидел Костю в наручниках. Везли нас в разных машинах. Далее — допросы. Следователи требовали рассказать «всю правду», орали, но не били. После вывели во внутренний дворик. Поставили к забору, забрали ремень, шнурки, обручальное кольцо, часы. 

С 17:00 12 августа до 10:00 13 августа мы простояли на «растяжке», раздвинув широко ноги, вытянув руки вверх, развернув ладони. Поворачиваешь голову или опускаешь руки — бьют. Рядом было ещё около 50 человек. Вечером и ночью приво­зили новых. Их били сильнее, потому что считали, что они точно участвовали в «немирных акциях».

Я слышал удары, крики, плач мужчин, просьбы не бить. С нами было четыре женщины. Одну из них избивали с особой жестокостью. Кричали: «Провокаторша!» Когда пришёл начальник, приказал «поставить к стене и раздвинуть ноги так, чтобы к утру матка выпала». Справа от меня был парень с длинными волосами. К нему подошёл один из охраны и сказал: «Утром я тебя подстригу». Обещание выполнил. Был танцор, его хотели заставить танцевать, он отказался, мол, ноги затекли, не может двигаться. С него сняли обувь — до утра так и простоял на холодной земле босиком. Глубокой ночью привезли парня, требовали, чтобы он разблокировал свой телефон, он не соглашался. Тогда люди в форме оторвали ему в районе ягодиц кусок ткани на штанах, сказали, что засунут резиновую палку в зад. Как только приступили к действиям, парень схватил телефон. Но его всё равно сильно избили — не мог стоять, только лежал, весь синий был.

Силовики, узнав, что я из Украины, как будто увидели крас­ную тряпку. Подошли толпой, орали: «Какого хрена сюда приехал?!», говорили, что украинский сценарий реализовать в Минске не получится

Большинство задержанных — это случайные люди. Кто-то шёл за пивом, кто-то — за ребёнком, а чью-то машину остановили прямо на дороге. Хватали всех. Не хочу, конечно, обижать людей, но когда смотришь на них, понимаешь: большинство не готовы отстаивать свои гражданские права или участвовать в акциях протеста.

Когда ехал в Беларусь, думал, что поддержка Лукашенко — на уровне 50%. Но когда попал на первый флешмоб, понял, что ошибался. 15–20% жителей страны не то чтобы поддерживают Лукашенко, они боятся перемен, их всё в жизни устраивает, поэтому протестов не одобряют. Я специально искал несогласных с протестами, спрашивал прохожих. Среди множества людей встретил лишь пятерых таких, только двое из них поддерживали Лукашенко. Они верили в страшилки власти о «кровавом Майдане», «войне, как в Украине». Это были люди старшего возраста, среди молодёжи поклонников Лукашенко нет. Мне даже в какой-то момент показалось, что весь Минск против него. Вокруг так много бело-красных флагов, ленточек. Когда нас держали в изоляторе, с улицы доносились сигналы машин и крики «Жыве Беларусь!».

В ночь на 13 августа нас заставили подписать протоколы об админнарушениях. Всех, кто отказывался, били. Ближе к утру скомандовали делать зарядку: бегать, прыгать, приседать. Вы понимаете, каково это выполнять после избиений. Потом приехал автозак, чтобы отвезти нас в суд. Погрузкой занимались конвоиры, они всё время кричали матом, били. Меня заводили в машину последним. Узнав, что я из Украины, как будто увидели красную тряпку. Подошли ко мне толпой, орали: «Какого хрена сюда приехал?!», говорили, что у меня не получится сделать то, что получилось в Украине, они не «Беркут» — не позволят.

В 10 м от автозака устроили «коридор позора»: каждый бил с криками «Хохол!», «Майданутый!». Били и в автозаке. Повезли не в суд, а в изолятор на улице Окрестина. Во дворе поставили всех на колени и заставили нагнуться вниз головой. Под ногами была трава — стоять легче. После нас с Костей положили рядом. Мы впервые увиделись за сутки. Стали переговариваться, думали, нас посадят или передадут РФ, а может, вывезут в лес и «потеряют». Не знали, как передать информацию своим. Вскоре позвали забрать свои вещи и перевели в прогулочный дворик изолятора. Там впервые могли пообщаться, увидев друг друга в лицо.
Нас отпустили примерно в два часа ночи 14 августа. Перед этим мы подписали бумагу, что обязуемся явиться в суд. У стен изолятора стояло много людей. Волонтёры предлагали воду, сигареты, место для ночёвки, подвезти домой или в больницу. Мы поехали к нашей знакомой в Минске, но не смогли к ней попасть. В украинское посольство добрались утром. На следующий день с консулом поехали искать паспорта. Нашли только загран. Телефоны, ноутбук и внутренний паспорт остались в Беларуси как вещественные доказательства, их приобщили к новому делу — уголовному.

Участник кампании

Андрей Стрижак, активист инициативы помощи протестующим в Беларуси BY_help

Андрей Стрижак — белорус из Гомеля. В прошлом — член независимого профсоюза работников радиоэлектронной промышленности, участник «протестов нетунеядцев» 2017 года, а ныне — правозащитник и член координационного совета, созданного кандидатом в президенты Беларуси Светланой Тихановской для мирной передачи власти. В последнее время живёт в Киеве, помогает белорусским протестующим, в частности как активист проекта BY_help, который собрал для помощи пострадавшим во время митингов рекордные $2,5 млн. 

— Думаю, всё началось в 2017-м. Тогда люди, протестуя против инициативы Александра Лукашенко ввести спецсбор для безработных, вышли на улицу и почувствовали силу. Нынешние акции на улице — не спонтанные, не одномоментные, этот вызревший протест — ответ власти, которая годами допускала ошибки. Доверие к Лукашенко подорвал закон о «тунеядцах», затронувший интересы полумиллиона человек, а окончательно уничтожило бездействие власти в связи с коронавирусом: каждый понимал, что может заболеть и умереть. Одно дело, когда речь идёт о каких-то эфемерных понятиях для простого человека: свободе, демократии, равенстве, другое — о жизни и смерти. Пока весь мир вводил жёсткие ограничения и думал о поддержке бизнеса, Лукашенко говорил, что эпидемии нет, а он вообще переболел бессимптомно. Но это звучало цинично по отношению к умершим или переболевшим.

Всего вторая неделя протестов, а ощущение, что они продолжаются месяц, настолько стрессовые события вокруг. Митингующие сформировали три основных требования: остановить милицейское насилие, освободить всех политзаключённых, отправить в отставку самопровозглашённого президента Лукашенко и признать Тихоновскую победительницей. Мне кажется, первого достигли: насилие, которое мы видели 9–11 августа, с улиц ушло. Но осталось в местах несвободы.

Я привык к войне, часто бываю в Украине, поэтому стараюсь абстрагироваться от происходящего в родной стране, посмотреть как документатор военных преступлений. Например, в стотысячном Пинске на Полесье есть врач, которому мы помогали в рамках нашей кампании по борьбе с COVID-19. Его избивали милиционеры в райотделе. Не какие-то чужие люди, не «боевики с Кавказа», а его соседи, которые, возможно, приходили к нему на приём. Что делать с этими людьми, как восстанавливать мир в этой стране? У меня нет ответа. Люди злы на своих обидчиков. Ничем не оправданная, неконтролируемая жестокость подвигла людей на протест. Все увидели грань, которую нельзя было переходить. Народ не остановится, пока не выполнят его остальные требования. Люди впервые получили «право на улицу». Милиция не знает, что делать. Реально задержать тысячу человек, но 200 тыс. — невозможно.

ПОБЕДА УЛИЦЫ. После массовых «маршей нетунеядцев» в 2017 году Лукашенко согласился частично удовлетворить требования митингующих

В одном из постов я провёл парал­­лель с событиями в Румынии в ­1980-х. Речь не о расстреле Чаушеску, а о его непонимании ситуации. Он собрал митинг в свою поддержку, а толпа его освистала. История повторилась. Александр Лукашенко прилетел на Минский завод колёсных тягачей. Это большое предприятие, производящее, в частности, колёсную базу для российских ядерных баллистических ракет «Тополь-М», один из основных поставщиков валюты в страну. Рабочие, получающие высокие зарплаты, перебивали Лукашенко, чего не делал никто за 26 лет. Они кричали: «Уходи!»

Кроме $2,5 млн для помощи пострадавшим фонд BY_help собрал ещё $400 тыс. для тех, кому пришлось уволиться с работы за выражение своего мнения. Эта сумма пойдёт на компенсации в размере трёх среднемесячных зарплат — примерно €1,5 тыс. Человек получает деньги и с чистой совестью и народным признанием ищет новую работу. Мы также обещаем поддержать тех силовиков, которые готовы положить рапорт на стол, но колеблются из-за возможных финансовых проблем. Недавно я опубликовал видеообращения милиционера Ивана Колоса. Он заявил, что не будет действовать против народа, и снял погоны. После вынужден был экстренно покинуть страну — на него завели уголовное дело. Таких, как Иван, много, мы готовим специальную публикацию, чтобы показать масштаб. При необходимости мы также готовы помочь покинуть страну. Но сегодня многие не ищут защиты за рубежом, они хотят участвовать в процессах внутри страны.

История Чаушеску повторилась. Александр Лукашенко прилетел на Минский завод колёсных тягачей, работники перебивали его, освис­ты­вали, кричали: «Уходи!»

Поддерживающих Лукашенко, конечно, не 3%, как говорят в интернете, их больше. Преимущественно это пенсионеры и работники госпредприятий, которым не хочется перемен, они ностальгируют за Союзом. Но большинство живёт не прошлым, а будущим. Показательны протесты айтишников. Они обычно аполитичны, им все «по барабану» — получают по $3–5 тыс., живут в нормальных квартирах. Но даже они вышли на протест — уровень милицейского произвола был запредельным.

Светлана Тихановская — это символ, флаг, образ. Она заявила, что готова стать национальным лидером, но я не уверен, что сможет им быть. С самого начала Тихановская говорила, что, когда придёт к власти, организует новые выборы. Надеюсь, вступив в должность, сдержит слово. Беларуси нужны свободные, демократические выборы и преобразования — в первую очередь конституционная реформа, чтобы установить предохранители для любой власти и отойти от суперпрезидентской республики, которая ныне существует.

Россия по-прежнему не вызывает антипатии. Отношение людей к ней нейтрально-позитивное. Белорусы едут на работу в РФ, у них там много родственников. Выступал российский оппозиционер Алексей Навальный. Музыкант и певица Рита Дакота, живущая в РФ, записала песню «Уходи», которая стала гимном протеста. Да, белорусы хотят европейский вектор, но россияне, поддерживающие белорусские протесты, хотят того же. Лукашенко не кривит душой, когда говорит: если он потеряет власть, то трон может зашататься под Путиным. Если россияне увидят силу простых людей, то всё может измениться и в РФ. Конечно, новую власть в Беларуси надо будет контролировать, ведь в условиях слабых демократий, таких, как наши, существует опасность, что любой политик будет действовать в собственных интересах.

Белорусский эксперт

Игорь Тышкевич, белорусский аналитик, публицист, блогер

Игорь Тышкевич — аналитик Украинского института будущего. Родился в Брестской области, долгое время сотрудничал с местными экспертными организациями Беларуси, живёт в Киеве. 

— В Беларуси — кризис системы. Да, в рейтингах экономической свободы эта страна выше Украины, там семь свободных экономических зон, несколько технопарков. В них действуют льготные налоговые режимы, другие системы регуляции. Бизнес там может зарабатывать хорошие деньги, но по негласной договорённости не имеет права идти в политику. Долгое время такой механизм работал, пока предприниматели не захотели эту практику распространить на всю страну. Только политической воли не оказалось. Плюс появился городской средний класс. Это люди, работающие в свободных экономических зонах, зарабатывающие и ездящие по миру, — Беларусь по количеству выданных шенгенских виз на душу населения первая в мире. Они тоже захотели изменений — пойти в политику. Острая необходимость управлять процессами проявилась во время коронавирусного кризиса. Бизнесмены и городской класс не понимали, что происходит: власть не считала необходимым коммуницировать. То есть запросы к ней были, а ответов не было, как следствие — недовольство нарастало. Люди стали задавать себе вопрос: а так ли хороша система, в которой мы живём?

Ситуацией воспользовалась РФ. Её СМИ ещё в начале первой волны коронакризиса разгоняли тезис, мол, «Беларусь — барак Европы», отмечали и «Марш мёртвых» на 9 Мая. А белорусская государственная идеологическая машина оказалась не в состоянии дать ответ на эти выпады, потому что ответственность на себя должны были взять чиновники среднего звена, что в Беларуси невозможно. Государственные СМИ молчали, в интернете была пустота — до лета 2020 года Лукашенко вообще не обращал внимания на коронавирус. Так между ним и миллионом избирателей образовалась пропасть. Стали появляться политические проекты — Валерия Цепкало, Виктора Бабарико, Сергея и Светланы Тихановских.

Дальше власть сделала глупейший шаг — грубо сфальсифицировала выборы. Вопрос не в нарушениях, а в наглости: как можно было заявить, что за Лукашенко проголосовали 80%?! Люди протестуют, диктатор, не умеющий коммуницировать, выбирает путь насилия. Это провоцирует недовольство даже среди тех, кто голосовал за Лукашенко.

Сегодня Россия играет на две стороны. С одной — информационно поддерживает протесты, чтобы они вышли на новый уровень, подталкивает к эскалации. С другой — предлагает Лукашенко воспользоваться российской помощью: прислать консультантов, силовиков. России выгодны оба варианта: и кровавый сценарий, когда с помощью насилия Лукашенко останется, и тот, при котором на его место приходит неподготовленный человек без программы и команды, пытается работать со старой номенклатурой. Россия предлагает «стабилизировать ситуацию», однако за эту помощь придётся дорого заплатить. Например, пустить российский бизнес в Беларусь.

ГЛУПАЯ ОШИБКА. Люди обратили внимание не столько на нарушения во время выборов, сколько на наглость власти, которая заявила о 80-процентной поддержке Лукашенко

Россию не устроит, если белорусы сядут и договорятся между собой мирно. Например, что у Лукашенко будет мягкий транзит: уходит сейчас, но оставляет последователей, или уходит через полгода, накануне новых выборов. Важно не потерять управляемость государством. Россия будет подливать масло в огонь, в том числе  информационно, чтобы ослабить белорусские госинституции.

Во время кризиса диктатор должен быть уверен, что его указания выполняются, если нет — это разрушает систему. Поэтому Лукашенко идёт на заводы, даёт людям выговориться и замеряет ситуацию, чтобы понять, что делать дальше. Такой подход не исключает новой волны насилия. Если он увидит, что процесс замедляется, а насилие устрашает, то быстро прекратит протесты. Поймёт, что единственный выход — диалог, подумает об этом варианте: для него важно остаться при власти.

До 2017 года отношения между Украиной и Беларусью были хорошими. В 2016-м правительства стран договорились пойти по пути создания совместного партнёрства для выхода на рынки третьих стран. Это был вопрос не временной выгоды, а долгосрочной. Украина могла частично заменить белорусам российский рынок и освободить от российского влияния. РФ это не понравилось. Она стала провоцировать, вспомним хотя бы задержание украинца Павла Гриба. Возможны и новые провокации на украино-белорусской границе, на которые Украина должна будет резко реагировать. И в этом опасность.

Предложения воспользоваться бойцами росгвардии, переодетыми в белорусскую форму, уже звучали. Лукашенко отказался, так как цена высока. Да и крымский сценарий маловероятен. Причина в том, что белорусы хотя и не видят в лице России врага, но лишь 17–18% выступают за сближение с РФ, что касается экономики — и того меньше, до 7%. Поэтому российские войска поддерживать никто не будет.

Может ли Россия действовать через белорусскую оппозицию? Вполне. У представителей Объединённого штаба часто звучит российский нарратив. Даже если послушать выступления Тихановской, то «национальный лидер» часто использует формулировки, привычные для Путина. Бабарико в интервью говорил о сближении с РФ как одном из лучших вариантов для Беларуси. Цепкало — тоже об этом.

Ныне Украина может поддержать пострадавших от насилия, а ещё — призывать остановить его и перейти к внутреннему диалогу. Действовать так, как действуют ключевые международные организации. Проблема в том, что за последние 10 лет Украина не разработала стратегии работы с государством-соседом, поэтому у нас нет эффективных алгоритмов кризисных коммуникаций. Важно быстро сформулировать, что Украина хочет получить от Беларуси, и понять, с какой частью элит разговаривать. На самом деле Украине неважно, кто будет у власти в Беларуси, главное, чтобы не был реализован российский сценарий по усилению влияния на Беларусь. России важно вернуться на позиции 2013 года.