Пытки или военная необходимость: что скрывается за скандалом на Петропавловской Борщаговке

Все началось днем 2 ноября, когда в социальных сетях и Telegram-каналах начали распространяться сообщения о том, что в одном из частных домов в Петропавловской Борщаговке якобы удерживают от 30 до 40 человек. Утверждалось, что среди них находятся мобилизованные и раненые военнослужащие. Появились и более тревожные сообщения — о пытках, избиениях и даже возможной гибели одного из мужчин.

Ситуация обострилась после сообщений о том, что медицинских работников якобы не допускают к человеку, нуждающемуся в срочной помощи. Возле здания начали собираться люди, требовавшие обеспечить медикам доступ внутрь. На место прибыли правоохранители, однако, несмотря на просьбы врачей, полицейские не разрешали им пройти на территорию частного домовладения, объясняя это тем, что объект является военным.

Кадры с места происшествия быстро разошлись по социальным сетям. На видео были видны автомобили скорой помощи, полицейские и возмущенные граждане. Особый резонанс вызвали кадры, на которых женщина в медицинской форме, стоя на коленях перед правоохранителями, умоляла пропустить врачей к людям, которым требовалась помощь.

На фоне растущего общественного возмущения Главное управление Национальной полиции в Киевской области официально опровергло сообщения о похищениях, гибели людей и удержании 40 заложников в подвале здания.

Пресс-секретарь Национальной гвардии Руслан Музычук подтвердил, что в помещении находились мобилизованные граждане. Однако, по его словам, речь шла не об обычном частном доме, а о пункте временного размещения, использование которого обусловлено мерами безопасности и установленной процедурой приема новобранцев. При этом представитель Нацгвардии отрицал информацию об удержании там раненых военнослужащих.

Разрешить ситуацию удалось лишь вечером, после прибытия руководителя полиции Киевской области. Только тогда медикам и представителям правоохранительных органов разрешили войти в здание.

Примерно через 15–20 минут, по сообщениям очевидцев, из дома вышла сотрудница скорой помощи, которая рассказала, что внутри находятся около 20 человек. Впоследствии из здания вывели четверых мужчин с предполагаемыми следами побоев. Согласно первоначальным сообщениям, у одного из них подозревали повреждение позвоночника, другой утверждал, что у него сломаны ребра, а после ударов в область глаз он потерял зрение. Всех четверых доставили в госпиталь Национальной гвардии.

Позже на место скандала прибыл командующий Национальной гвардией Украины Александр Пивненко. Он заявил, что четверо госпитализированных военнослужащих ранее находились в зоне боевых действий, были задержаны после проведения зачисток и впоследствии возвращены в подразделение.

"Чтобы вы понимали, эти другие военнослужащие — это военнослужащие Национальной гвардии", — пояснил Пивненко.

Однако его объяснения не сняли вопросов у собравшихся. Люди обращали внимание на синяки под глазами и другие видимые повреждения у выведенных из здания мужчин. Из толпы звучали обвинения в пытках и требования немедленно освободить остальных находившихся внутри.

"Кто дал им право пытать людей?" — выкрикивали присутствующие, однако прямого ответа на этот вопрос от командующего Нацгвардией не последовало.

Таким образом, несмотря на официальные опровержения сообщений о заложниках и гибели людей, главный вопрос остался открытым: при каких обстоятельствах военнослужащие получили травмы и что происходило за закрытыми дверями пункта временного размещения?

Народный бунт или "рука Кремля"

Несмотря на объяснения Нацгвардии, что это пункт временной дислокации, а не пыточная, как ее обозвал народ, напряженность не уменьшилась. Уже собравшаяся к тому времени внушительная толпа бросала яйца в здание и в полицейских; скандировала "Позор!"; пыталась попасть на территорию через забор и ломала ворота. В ответ в толпу распылялся слезоточивый газ. Полицейские, прибывшие на охрану здания, не могли противостоять толпе.

Прокомментировали скандал военный омбудсмен и командование "Азова". Ольга Решетилова заявила, что военнослужащие находятся в безопасности и получают медицинскую помощь. Командование 1-го корпуса НГУ "Азов" подтвердило принадлежность военного объекта к воинской части 3121 и сообщило, что четверо военнослужащих, задержанных после СОЧ, получили травмы и направлены на обследование.

Но толпа не утихала и требовала освободить остальных удерживаемых в доме. Около 21:30 на место прибыл руководитель Офиса президента Кирилл Буданов. Он пытался успокоить собравшихся, выяснить обстоятельства происшествия и обеспечить помощь находившимся внутри людям. Но, зайдя в здание, обнаружил в подвале несовершеннолетнего подростка лет 14–15, который заявил, что его били. Парня вывели из подвала. Как он туда попал и что там с ним делали — неизвестно. Буданов призвал собравшихся разойтись, заявив, что заложников внутри нет. Но, когда у него спросили, можно ли в домах устраивать подобные объекты, ответил, что таких мест много. Он объяснил это массовостью ухода в СОЧ и необходимостью конспирации, чтобы не навлечь российских ударов.

Но это не успокоило собравшихся, а наоборот — ситуация продолжила обостряться. Когда из дома вывели удерживаемых и погрузили в автобус, толпа начала его крушить, как и стоящие рядом полицейские автомобили. В итоге освободили из автобуса мужчин, которые смешались с толпой, и среди которых был один, которого в подвале дома держали 37 дней.

В селе Петропавловская Борщаговка начались настоящие беспорядки, и не только стрельба. Откуда-то появилась весьма организованная группа спортивных парней в гражданке, но в балаклавах на лице и с битами в руках, которая профессионально разбросала протестующих. Появилась дополнительная информация о женщине, которая представлялась медицинским работником и владелицей службы скорой помощи и заварила эту кашу. Как заявили некоторые СМИ, она не имеет отношения к компании "Мед-престиж".

Министр внутренних дел Иван Выговский сообщил о начале служебного расследования. Его целью стала проверка обстоятельств происшествия, в том числе условий пребывания военнослужащих. В корпусе "Азова" сообщили, что по поводу произошедшего там пообещали провести расследование и в случае выявленных нарушений наказать виновных.

Но позже командир 1-го корпуса НГУ "Азов" Денис Прокопенко заявил, что произошедшее используется Россией для раскола украинского общества и дискредитации военных. А уже утром следующего дня большинство депутатов от "Слуги народа" стали писать о том, что подобное поведение граждан Украины недопустимо, что это разобщает нацию и что подобное нужно пресекать на корню, а не подыгрывать РФ.

Но тем не менее ГБР возбудило уголовное дело из-за событий в Петропавловской Борщаговке: производство начато по статье о превышении военным должностным лицом власти/служебных полномочий, сообщила их пресс-служба. Хотя в этом доме все мужчины заявляли, что у них ни жалоб, ни претензий к тем, кто их удерживал, нет.

Гауптвахта в частном доме не норма, но реалии сегодняшнего дня

Как это ни прискорбно звучит, но некоторые мужчины в соцсетях рассказывали о том, что они тоже прошли через такой "пункт дислокации". И там было все: от запугивания и нечеловеческого отношения до "воспитательных" мероприятий разного характера. Но суть в том, что подобных мест, как заявил Кирилл Буданов, действительно немало. Особенно они распространены в прифронтовой зоне, отмечают юристы. И это, как правило, жилые помещения с добротным подвалом.

Существует требование устава, согласно которому все военнослужащие должны находиться в месте расположения своего подразделения. Однако сейчас по определенным причинам военнослужащие не всегда размещаются непосредственно в расположении части — в частности, чтобы не подвергать их опасности в случае обстрелов. Поэтому командиры частей иногда отпускают военнослужащих: разрешают им самостоятельно найти жилье, арендовать его и проживать там. Формально это отступление от уставного порядка, но делается оно с целью безопасности.

"В данном случае, вероятно, ситуация аналогичная. Существует немало заброшенных, неиспользуемых помещений, в том числе частных. Их используют для размещения людей, хранения имущества и решения других служебных задач. В ситуации на Борщаговке мы не знаем, почему их удерживали, кто именно это делал и на каком основании. Если имело место какое-то нарушение, то соответствующие органы должны разобраться в обстоятельствах. Даже если нарушения не подтвердятся, проверка все равно необходима", — рассказывает Фокусу адвокат Олег Леонтьев.

Прежде всего нужно исходить из нескольких обстоятельств, подчеркивает юрист. У нас нет гауптвахт. Согласно действующему законодательству, они могут располагаться в местах дислокации дисциплинарных батальонов. Там, где есть дисциплинарные батальоны, есть и гауптвахты. Других мест для их размещения законом не предусмотрено. Но чаще всего их все-таки размещают в расположении. Возможно, Национальная гвардия тоже организовала себе нечто подобное в доме.

"Когда я служил в Средней Азии, у нас была подшефная 27-я железнодорожная бригада. Она строила и ремонтировала Западно-Казахстанскую железную дорогу. У них были свои гауптвахты. Что они собой представляли? Брали пятитонный железнодорожный контейнер и помещали туда провинившихся солдат: тех, кто пил, употреблял наркотики или нарушал дисциплину. Чтобы им было "не так скучно сидеть", контейнер выставляли на жару. А чтобы условия стали еще хуже, внутрь заливали хлорку, хлорную известь. Люди даже умирали от ожогов легких. Полная дикость, конечно. Но и от подобных вещей мы не застрахованы. Поэтому вполне возможно, что в данном случае речь шла о какой-то подпольной гауптвахте", — констатирует адвокат.

И если выяснится, что телесные повреждения те четверо избитых получили в этом доме, то каждый должен отвечать соразмерно допущенным нарушениям.

"Расследованием должно заняться ГБР, поскольку такие дела относятся к его компетенции. ГБР должно выяснить, чем занимались военнослужащие, самовольно оставившие воинские части, и в целом установить обстоятельства произошедшего. Необходимо расследовать уголовное производство и определить, кто, что, на каком основании и при каких обстоятельствах делал", — подчеркивает адвокат.

Временные пункты размещения — где попало, а не где положено

Как считает адвокат Роман Лихачов, необходимо объективно расследовать произошедшее в Петропавловской Борщаговке, установить возможные нарушения со стороны военных и гражданских, а также устранить законодательные пробелы, из-за которых возникают подобные пункты временного размещения и неопределенность правового статуса военнослужащих.

"Здесь нужно разобраться в самой системе. После мобилизации ТЦК передает человека в воинскую часть, но отправить его на базовую общевойсковую подготовку сразу не всегда возможно. Учебные центры имеют ограниченное количество мест, поэтому военнослужащие иногда ждут отправки неделями. Известны случаи, когда ожидание продолжалось больше месяца", — рассказывает Фокусу адвокат.

Да, по закону, подчеркивает юрист, должны выдавать боевую повестку, и мобилизованный мог бы жить дома и по первому требованию явиться в военкомат, но этого не делают, потому что никто не является. Поэтому их и свозят в одно место и держат до передачи в часть.

Отдельная проблема — военнослужащие, самовольно оставившие части (СОЧ), считает юрист. Их доставляют в распоряжение воинских частей, но дальнейший правовой статус таких людей часто остается неопределенным. Они могут месяцами ожидать завершения уголовного производства и судебных решений. При этом воинская часть не может превращаться в место содержания людей. Нельзя просто организовать собственную гауптвахту и удерживать там военнослужащих без предусмотренных законом оснований. Вот для этих целей и снимают более-менее приспособленные помещения или же жилые дома.

Еще важно разобраться, где именно содержащиеся в доме на Борщаговке получили телесные повреждения.

"Нужно учитывать, что некоторых мобилизованных или же военнослужащих, находящихся в СОЧ, доставляют уже с травмами — например, после драк или сопротивления при задержании. Но это не исключает возможности насилия со стороны тех, кто их принимал и содержал. Мы видели сообщения об избитых людях и применении газовых баллончиков. Поэтому необходимо опросить самих военнослужащих и установить обстоятельства каждого случая", — считает адвокат.

И если речь идет о возможных преступлениях со стороны военнослужащих или должностных лиц, расследованием будет заниматься ГБР. Необходимо проверить возможные факты пыток, причинения телесных повреждений, превышения служебных полномочий и служебной халатности, подчеркивает Лихачов. А вот действия гражданских участников конфликта, включая повреждение полицейских автомобилей (имущество) и возможное хулиганство, должна расследовать полиция. Ответственность должна определяться индивидуально, исходя из доказанных действий каждого участника.

Но главная проблема, по мнению адвоката, — это отсутствие четкого законодательного регулирования временных пунктов размещения военнослужащих.

"На практике такие пункты существуют во многих местах. Во время войны личный состав рассредоточивают, а учебные центры не всегда могут сразу принять всех мобилизованных. Поэтому возникают промежуточные места размещения, правовой статус которых недостаточно урегулирован. Необходимо законодательно определить порядок их создания, условия пребывания военнослужащих и полномочия командования. А это задача неродных депутатов", — констатирует Роман Лихачов.

Кроме того, важно учитывать безопасность: если бы во время конфликта по зданию нанесли ракетный удар, жертвами могли бы стать как военные, так и гражданские.

Как ранее сообщал Фокус, ВСУ усиливают контроль за работой ВВК и ТЦК, чтобы предотвратить коррупцию, фиктивные медицинские заключения и незаконную мобилизацию людей с заболеваниями. Обещают проверять решения комиссий и привлекать виновных к ответственности.

А так же все территориальные центры комплектования и социальной поддержки получили подробную инструкцию о порядке взаимодействия при призыве военнообязанных на военную службу. Об этом "Киев FM" рассказал заместитель начальника 4-го центра рекрутинга ТрО ВСУ капитан Игорь Швайка.

По его словам, в обширном документе объемом в полторы сотни страниц изложена памятка о том, как правильно обращаться с людьми, призываемыми на военную службу.